23
Кузьма Сергеевич очень устал. Несколько часов пешком через лес и болото, а до этого ещё и на машине. Любой бы устал. Всё шёл и шёл. Ноги он уже давно натёр до крови, но останавливаться было нельзя. Стемнело, и комары, почувствовав свою силу, гнались за ним звенящим облаком.
Агент заставил его снять всю одежду и отобрал сотовый телефон. Взамен выдал мешковатый оранжевый комбинезон, на размер больше, и резиновые сапоги. Потом указал направление и велел ориентироваться по отметкам на деревьях.
«Захочешь — дойдёшь».
И больше ничего не сказал. Только забрал свою положенную часть денег за наводку. Остальное предназначалось продавцу.
Вдалеке послышался лай собаки. Кузьма прислушался. Лаяла вроде одна. Значит, жильё таинственного продавца было уже близко.
В этих местах, на сотни километров вокруг, никто не жил. Глухое место. Медвежий угол для отщепенцев и тех, кто решил бросить вызов государству. Он побежал, ориентируясь на звук, продрался через бурелом и неожиданно выскочил на открытую местность.
Перед ним высилась усадьба, похожая на старое воронье гнездо.
Двухэтажный кирпичный дом, некогда богатый и ухоженный, теперь тут словно поселился неумелый, но очень старательный дачник. Усадьбу распирало от сараев и непонятных пристроек разной высоты, построенных почти впритык к дому и образующих сложную конструкцию, похожую на осиное гнездо. Близко было не подойти. Всё это гнездо украшали заборы, местами сгнившие и покосившиеся, увитые километрами колючей проволоки.
В глаза Кузьме Сергеевичу ударил яркий пучок света. От неожиданности он даже присел и закрыл руками лицо.
— Покажите мне ваши руки! — услышал он повелительный голос.
— Вот! — Кузьма Сергеевич, не открывая глаз, послушно поднял руки вверх.
— Что-то вы долго, — голос смягчился. — Комары не заели?
— Извините, я в первый раз! У меня деньги в кармане!
— Да не кричите вы. Идите между проволокой, по тропинке. Я вам посвечу.
Встретивший его мужчина был одет в такой же комбинезон, только весь засаленный.
— Виктор Артемьев, — он протянул Кузьме Сергеевичу свою руку. — Будем знакомы.
— Кузьма. А что тут такое раньше было? Никогда такого дома видеть не приходилось.
— А, это старая биостанция. Списана в 1998 году вследствие пожара. И по всем документам так числится, — улыбнулся Артемьев. — Сейчас только я — последний действующий сотрудник.
— Ничего себе! — поразился Кузьма. — А говорят, что с наукой у нас в стране всё хорошо. Инновации кругом. Миллиарды инвестируют.
— Так то другая наука. Из журнала «Наука и жизнь», — неопределённо пояснил Артемьев. — А мои исследования сейчас не совсем легальны. Добряши уже вне закона в 123 странах мира. Вы, надеюсь, в курсе?
— Иначе бы меня тут не было. Я знаю, что содержание сухопутного осьминога в домашних условиях — уголовное преступление и карается сроком заключения до 15 лет. Меня сюда привела большая нужда...
Тут на него, рыча, бросился дворовый пёс.
Артемьев с извинениями отогнал собаку. Чёрный лохматый охранник спрятался в будке и недовольно заворчал.
— Проходите. Чувствуйте себя как дома, — пригласил Кузьму Сергеевича хозяин.
Дом был завален научным хламом. Если тут и была биостанция, то очень давно. Кузьму Сергеевича усадили на старый диван с торчавшей наружу обивкой и предложили чаю.
— Я себе, если честно, не таким дом наркоторговца представлял, — признался он, принимая от хозяина эмалированную кружку.
— Чай у меня в пакетиках. Вы берите, не стесняйтесь, — предложил Артемьев, заботливо выставив на стол печенье и сахар. — А вы, значит, хотели бы увидеть дом, окружённый вооружённой охраной, и поля конопли?
— И вертолёт на крыше, на случай облавы, — подхватил Кузьма Сергеевич, приободрившись. — Вы не обижайтесь…
Артемьев махнул рукой:
— Я давно уже не обижаюсь. Да, государство приравняло Добряшей к существам, содержащим наркотические вещества. Да, за содержание Добряшей в домашних условиях полагается большой срок заключения. Только они не героин и не конопля. Они даже не колорадские жабы. На них нельзя нажиться. Они не приносят прибыли. И поэтому их жутко боятся во всём мире. Самый страшный наркотик. Страшнее Эболы и ИГИЛ. Страшнее Советского Союза.
Он вздохнул:
— Вот так и живём. Всего боимся, а по-другому не умеем.
Кузьма Сергеевич выпил горячего чая и почувствовал себя лучше.
— Они лечат душевные болезни? — спросил он. — У моей дочери шизофрения.
— Лечат, — подтвердил Артемьев. — Только вы бы плюнули на это дело. Слюной. Они ведь не только лечат. Как только ваша дочь излечится, это увидят ваши соседи и донесут на вас.
— Я подстраховался, — признался Кузьма Сергеевич. — Купил для неё домик в деревне. Там, кроме радио, цивилизации вообще нет. И для себя, на всякий случай, справку достал, что у меня синдром Дауна. Солнечных людей не проверяют.
— Умно! — похвалил Артемьев.
Они ещё посидели и попили чаю.
— Время уже, наверное, позднее, — напомнил Кузьма Сергеевич о своей цели.
— Согласен. Вам самца или самку?
— А есть какая-то разница в содержании?
— Разницы нет, если вы не собираетесь завести сразу парочку.
Кузьма Сергеевич испугался:
— А крышу не сорвёт? По телевизору показывали людей с психозами от переизбытка общения с Добряшами.
Артемьев презрительно фыркнул:
— По телевизору показывают ток-шоу «Пусть поедят». Так там вообще люди рассказывают, как они какашки дегустируют. И гордятся этим. И дерутся из-за дерьма. И им за это деньги платят, а вы про психозы какие-то.
Он ещё долго так фыркал. Потом спохватился и отвёл своего гостя в один из деревянных, грубо сколоченных сараев возле дома. Демонстративно распахнул перед ним дверь.
Кузьма Сергеевич ахнул от восхищения. С потолка свисали растения с утолщениями на конце, похожими на шарики. Они испускали свет и красиво переливались, словно новогодние гирлянды.
— Да. На электричестве можно экономить, — самодовольно подтвердил Артемьев. — Добряши развешивают симбиотические водоросли. Но тут, вы надеюсь, в курсе?
— Я слышал, что таким образом они забирают у нас болезни и негативные эмоции, а после развешивают в виде таких светильников, — признался Кузьма Сергеевич.
— Херню вы слышали! — обиделся Артемьев.
Добряши ползали по потолку. Кузьма насчитал семерых. Они ощупывали свои светильники гибкими щупальцами, совершенно не проявляя никакого интереса к своим гостям.
— Это их мир, — объяснил Артемьев, наблюдая, как Кузьма вертит головой и пытается понять, чем они занимаются. — Люди им не нужны. Но почему-то именно люди решили, что им Добряши не нужны. Сначала были очень нужны. А потом резко наоборот. Таким образом, человеческий мир готов пойти на их полное уничтожение, лишь бы доказать, что они им не нужны.
Артемьев приманил Добряша и посадил себе на шею. Чтобы не свалиться, осьминог обхватил его своими щупальцами и повис, словно ребёнок на родителе.
Сухопутный осьминог был размером с футбольный мяч. Артемьев погладил Добряша, и тот благодарно изменил окраску, став розовым.
— Нравится, — добродушно покачал головой Кузьма. — Экая животина. Сухопутный осьминог.
— Он такой же осьминог, как вы — муха, — ухмыльнулся Артемьев.
— Так как же его правильно называть?
— Да как хотите. Считается, что название должно отражать суть животного. Для них придумано сотни названий: сухопутный осьминог, фляк, добряш, кру. И множество других. Их открыли всего четверть века назад, но теперь уже практически не исследуют. Боятся.
— Надо же! Четверть века! Я думал, что о них знают уже сотни лет? — удивился Кузьма Сергеевич.
Добряш повернулся, и Кузьма увидел его глаза. Только сейчас увидел. Большие. Чем-то напоминали собачьи.
— Их открыл мой дед, Артемьев Игорь Васильевич. В джунглях Амазонки он обнаружил племя индейцев, живших в полной гармонии с Добряшами. Весь учёный мир после этого залихорадило. Ещё бы! Новый, неизвестный науке вид существ, которые только в дальнем родстве с осьминогами. Племя индейцев поместили в карантин, а Добряшей начали забирать из их привычной среды и изучать. Потом их захотели держать в зоопарках. А потом вы и сами знаете…
— Знаю. Их полюбили, — кивнул Кузьма Сергеевич. — Да и как можно не полюбить существ, которые забирают негативные эмоции и желания?
— Добряши благотворно воздействуют на человека. После такого дома и всё будет прекрасно. Вы сами не заметите, как станете честным человеком, а в доме вашем всегда будет счастье. У вас всегда будет хорошее настроение, и вы не будете болеть. Добряши лечат даже такие болезни, как рак. И это ещё один гвоздь в крышку для их гроба.
— Это чудовищно. Так неблагодарно относиться к существам, дающим нам столько пользы, — согласился Кузьма Сергеевич.
Артемьев отошёл и помог забраться Добряшу обратно на потолок.
— Мы сами чудовища, Кузьма Сергеевич, — сообщил он. — Я продолжаю дело своего деда, чтобы помочь им выжить. Я беру деньги за них только на исследования и на еду. Для себя я давно уже не живу.
— Так вы продадите мне одного?
Артемьев пожал плечами:
— А вы сами готовы к такой жизни? Вы готовы стать добрым и честным? Вы готовы начать жить не ради себя? Учтите, сейчас отношение к Добряшам ухудшается. ООН подписала документ, где чёрным по белому написано: «Содержание Добряшей несёт опасность для всего человечества». У нас уже вовсю ходят слухи о введении смертной казни. В Штатах уже кое-где ввели...
— Да знаю я! — перебил его Кузьма Сергеевич. — Я поэтому так и подготовился. Дом купил. Дочь перевёз. Все контакты с внешним миром свёл к минимуму. Мне сейчас главное — доставить Добряша к ней. Знаете, каково это — смотреть в глаза своей дочери и каждый день видеть, как внутри у неё умирает душа? Мне сейчас главное узнать, чем его кормить и как ухаживать. А уж домой я его как-нибудь доставлю.
— Они любят фрукты, — задумчиво ответил Артемьев. — Хотя варёную картошку тоже съедят. В принципе, они любую растительную пищу...
Он спохватился:
— Пойдёмте в дом, я напишу вам список продуктов и подберу молодую особь. Нечего нам их беспокоить по пустякам.
Они вернулись. Кузьма Сергеевич занял своё место на диване, а Артемьев принялся записывать на листке бумаги.
— Весь цивилизованный мир против них. Буквально весь, — бормотал Кузьма Сергеевич. От нечего делать он принялся листать научный журнал.
— Что вы говорите? — услышал его Артемьев. — А что есть цивилизация, по вашему? У неё есть другие определения, кроме человеческих?
— Ну, так прямо и не скажешь… — смутился Кузьма.
— В основе человеческой цивилизации всегда стояло насилие. И стремление побеждать. Мы всегда всех побеждали. Сначала природу, потом голод, но при этом всегда старались победить друг друга. Унизить. Уничтожить. Испохабить. И получить от этого удовольствие. Ну вот появились Добряши. Люди их полюбили. Их стали держать дома. И люди начали меняться. Здорово, скажете вы? Прекрасно? Но все мы живём в государствах. Государства должны решать, что хорошо, а что плохо. И так было всегда. Государства получают огромную прибыль с продажи оружия и ведения войн. Люди начали отказываться от службы в армии и от покупок оружия. «Это ужасно!» — решило государство. Прибыль-то теряется. Люди начали требовать от государства решения их проблем, за которые они платили налоги. Да это бунт! Нормальные граждане так не поступают. Люди перестали употреблять наркотики и алкоголь. «Да ёб вашу мать!» — возмутилось государство. Вы хотите жить честно? Но так нельзя! Одно дело, когда вас с экранов телевизора просят переходить на белую зарплату, и совершенно другое, когда вы сами начали требовать от государства быть честным и платить вам белую зарплату. Ведь все, кто у власти, — не только политики, они как бы совмещают политическую деятельность с другой — экономической. Рушатся духовные скрепы, формировавшиеся веками. А взятки? Их же перестают платить. А дороги? Какому лешему нужны люди, готовые за свой счёт выйти в нерабочее время и начать делать дороги? И так везде.
— А церковь?
— Церкви тоже не нужны Добряши. Они не похожи на бородатого мужика с кубиками пресса, умершего за наши грехи. Они бы, может, и стерпели, но люди начали уходить от церкви. Счастливым людям не нужны храмы. Поэтому Добряши были признаны бесовскими отродьями. От них страдают и те, кто наживается на продажах медицинских препаратов и оборудования. Правильно, зачем покупать в аптеке фуфломицин, если дома живёт Добряш и лечит тебя? Зачем лежать в больнице и платить огромные деньги, употребляя экспериментальные препараты в ожидании чуда? Поселил чудо у себя дома — и всё. Не болеешь. Отсюда и повсеместные гонения. Мы их по всему миру распространили и теперь готовы уничтожить. Мы люди! Такова наша сущность!
— Кхмм. Согласен. Но по телевизору показывали, как люди сходят с ума от переизбытка общения с ними.
— Это пропаганда. Обычная пропаганда, призванная запугать обывателя. У меня их тут живёт несколько сотен, но я не бегаю вокруг дома и не кричу: «Ура! Заберите все мои деньги!»
— Несколько сотен?
— Да. Первые Добряши были теплолюбивыми и плохо размножались в нашем суровом климате. Я и мои друзья, разделяющие мои взгляды, вывели новых. Они хорошо переносят морозы. Они могут жить на снегу. Они мимикрируют на любой поверхности и могут легко спрятаться от врагов. Они прекрасны.
Он помолчал немного и добавил:
— Это немногое, что я могу сделать для них, в качестве искупления за наши грехи. Из местной тайги их будет сложно выгнать.
Тут где-то послышался телефонный звонок. Артемьев извинился и убежал. Кузьма Сергеевич слышал, как он с кем-то разговаривает, но о чём — разобрать не смог. Когда он вернулся, Кузьма спросил:
— А откуда у вас телефон? Мне сказали, у вас вообще связи нет.
— Это радио, — рассеянно ответил Артемьев. — Ночью вам уходить не следует. Отправитесь утром. Отдохните как следует.
— Вот деньги, — Кузьма протянул толстую пачку купюр.
— Ага. Кидайте их на стол. Я вам верю, — Артемьев по-прежнему выглядел растерянно. — Сейчас я вам постелю на втором этаже, поужинаем, а утром я выдам вам самого лучшего Добряша.
— Да я не голоден, — попытался отказаться Кузьма Сергеевич.
Но тот замахал руками:
— И слышать не хочу. Вам ещё через болота целый день идти до ближайшего посёлка. И ещё неизвестно, дойдёте ли?
Кузьма Сергеевич наблюдал, как хозяин суетится, и чувствовал себя совсем ослабевшим. Снял с себя проклятые сапоги и, получив от Артемьева аптечку, принялся заниматься ссадинами на ногах.
Хозяин подготовил для него постель, после чего позвал ужинать.
Кузьма Сергеевич сидел босой и с удовольствием ел предложенные щи из кислой капусты.
— Раз в неделю готовлю. Мне и хватает. Может, вам водочки? — услужливо предложил Артемьев.
— Спасибо, не откажусь. Жаль, что хлеба нет.
— Увы. Хлеб у нас только по большим праздникам. — Артемьев поставил перед ним гранёный стакан. — Пейте!
— А вы? — смутился Кузьма Сергеевич. Ему неудобно было пить в одиночку.
— Я не пью. Добряши искоренили всякую любовь к алкоголю, — грустно улыбнулся Артемьев. — Но вы пейте. Вам ещё можно.
*****
После стакана водки Кузьму разморило настолько, что Артемьеву пришлось помочь ему добраться до постели. Оставив блаженно храпящего покупателя, он спустился вниз и подошёл к радиотелефону.
— Я готов, — сообщил он своему невидимому собеседнику.
— Виктор, смирись! Мы должны чем-то жертвовать. Ты знаешь, что стоит на кону, — услышал он.
— Я знаю! Но нельзя так! Он же не виноват! Это…
— Нет, Виктор! Это как раз по-человечески. Подставь ближнего своего и выживи сам. А ты не должен рассуждать и сомневаться, когда речь идёт о выживании целого вида разумных существ. Сейчас мы для них всего лишь неблагодарные твари. Твари, готовые ради удовлетворения своих желаний уничтожить всё вокруг. Но если мы спасём их… Виктор! Может, когда-нибудь нам это зачтётся. Не нам лично, а всему неблагодарному человечеству.
— Я понял. Я подсыпал ему снотворное, и он ничего не услышит. Сколько у нас времени?
— Мы должны провести эвакуацию за несколько часов. Закон уже приняли. Теперь за содержание Добряшей полагается смертная казнь. Я договорился, что если мы сдадим подставное лицо и несколько старых особей, они временно оставят нас в покое, а мы сможем приступить к расселению Добряшей в Сибири. Ты же так об этом мечтал — дать им возможность выжить! Пожалуйста, Виктор! Ты не можешь погубить дело всей своей жизни ради одного покупателя?
— Хорошо. Я жду. — Артемьев выключил телефон.
— Простите меня, Кузьма Сергеевич, — тихо сказал он обращаясь больше к самому себе. — Простите меня, если сможете.
-------
автор Василий Кораблев
yaplakal.com