2
ОНА ХОТЕЛА “ЗРЕЛЫХ ОТНОШЕНИЙ”
(но только тех, где ее выбрали на 100%)
Вера, 36, сидит напротив терапевта с прямой спиной, закинув ногу на ногу. Собранная, безупречно одетая. С карьерой все более чем.
— Я хочу отношений. Настоящих. Равных. Чтобы меня выбирали, — сказала она.
Она познакомилась с Дмитрием на мероприятии. Он был спокойный, без демонстраций, без “смотри, какой я”. На первом свидании он сказал:
— Мне с тобой… очень хорошо. Спокойно.
Вере понравилось слово “спокойно”. Оно звучало как безопасность.
На втором свидании Дмитрий предупредил:
— Сразу скажу: у меня есть сын. Ему восемь. Я с ним половину недели.
Вера кивнула легко — даже чуть гордо:
— Нормально. Это же жизнь. Я взрослая.
И дальше всё пошло быстро и красиво: тёплые вечера, “я заеду”, редкие точные смс днём. Вера почувствовала то, что любит больше всего: меня выбрали.
Прошёл месяц.
Однажды она написала вечером:
— Созвонимся?
Он прочитал — и молчал.
Десять минут. Двадцать. Сорок.
Вера сидела на диване и ловила, как поднимается не обида — стыд, будто её поставили в очередь.
Наконец пришло:
— Прости. Укладывал сына. Могу сейчас 10 минут. Или лучше завтра?
Слова “10 минут” прозвучали, как хлопок дверью.
Вера ответила сразу, слишком ровно:
— Не надо. Завтра.
Он поставил сердечко.
Вера отключила звук.
Утром он написал:
— Ты в порядке?
Она не ответила.
Днём:
— Я что-то сделал?
Тишина.
Вечером:
— Мне тревожно. Скажи, пожалуйста, что происходит.
Вера читала и слышала внутри другое: “Тревожно ему. А мне вчера не было тревожно?”
На третий день она написала:
— Давай встретимся. На час.
В кафе Дмитрий начал осторожно:
— Мне важно понять, что случилось. Я не хочу гадать.
Вера улыбнулась чуть холодно:
— Ничего не случилось. Просто… я вижу некоторые вещи.
— Какие?
— Ты обещал быть на связи. А потом пропал на час. И это… незрелость.
— Я был с сыном. Я же сказал. Укладывал.
Вера пожала плечами:
— У всех есть дела. Вопрос в том, как ты расставляешь приоритеты.
Дмитрий моргнул:
— Вера, ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Я не хочу отношений, где меня берут “на десять минут”.
Он тихо сказал:
— Я пытался быть рядом. Я же ответил.
Вера посмотрела на него внимательно, как на проект:
— И знаешь… когда ты пишешь “мне тревожно”, это выглядит как… цепляние.
Слово “цепляние” повисло между ними.
— Я не цепляюсь, — выдохнул Дмитрий. — Я пытаюсь с тобой говорить.
— Вот. — Вера кивнула. — Ты пытаешься. А я не хочу быть психотерапевтом в отношениях.
После этой встречи он стал мягче. Старался. Писал аккуратно, не давил.
— Я скучаю.
Она отвечала через часы:
— Занята.
Он предложил увидеться в четверг.
— Посмотрим, — написала Вера.
И в этом “посмотрим” было всё.
Через неделю Дмитрий отменил встречу:
— Прости, сын заболел. Я с ним. Давай перенесём?
Вера прочитала — и будто щёлкнуло.
Она записала короткое голосовое. Спокойное:
— Я не люблю ненадёжность. Мне такое не подходит.
Он перезвонил сразу:
— Вера, это ребёнок. У него температура.
Вера говорила ровно, даже ласково:
— Дима, я понимаю. Но если отношения всегда зависят от твоих обстоятельств, это не отношения. Это ожидание.
— Ты правда сейчас ставишь меня перед выбором?
Вера сделала паузу:
— Я никого ни перед чем не ставлю. Я просто выбираю себя.
И сбросила.
На следующий день она выложила сторис: красивый свет, бокал, вечер.
Дмитрий написал:
— Ты так легко вычёркиваешь?
Она ответила спустя час:
— Я не вычёркиваю. Я не хочу быть на вторых ролях.
Он долго набирал. Потом пришло одно:
— Я думал, ты понимаешь, что у меня есть сын.
Вера смотрела на экран и впервые почувствовала не злость — пустоту.
Она знала про сына. С первого свидания знала.
Просто в те дни, когда ей было тепло, сын был “жизнью”.
А в те дни, когда ей становилось страшно — сын превращался в доказательство, что её не выбрали полностью.
Через пару дней Вера снова поставила приложение знакомств.
И поймала знакомую мысль, почти успокаивающую:
“Мне нужен нормальный. Взрослый. Который будет рядом.”
Узнаете в Вере кого-нибудь?
Екатерина Крупецкая
Размещено через приложение ЯПлакалъ
yaplakal.com