19
Я почти всю жизнь прожил в спальном районе Москвы.
В таких районах обычно селились советские люди, попавшие в город на работу по лимиту.
Их звали лимитчики, в том числе моего отца, уроженца Московской области.
К теме поста это не имеет отношения, просто экскурс в историю, для понимания ситуации было-стало. И стало так черно, что мне это совсем не нравится.
Дом был в формате ЖСК, 1974 года постройки, в нем люди получали квартиры не бесплатно, а платили первоначальный взнос и потом еще лет 10 выплачивали остаток. Этакая ипотека, но с менее жесткими условиями.
Дом наш был одноподъездный, жильцы примерно одного возраста, по большей части работники одного крупного завода, были старики, но совсем немного, процентов 15 от общего числа.
В советское время рожали рано. До 25 лет у всех уже были дети за редким исключением. Помню у моего одноклассника 13-летнего Димки Захарова папе было аж целых 50 лет и он казался мне тогда дедушкой.
Мы, дети, были тоже примерно одного возраста, разброс максимум года три.
Играли вместе, хулиганили вместе, дома не сидели, буквально росли на улице.
Жил надо мной несколькими этажами выше Санька, единственный ребенок в семье. Мы с ним были практически ровесники, два дня разницы.
Семья Саньки была по советским меркам зажиточной, папа работал фотографом где то в районе Красной площади, именно у Саньки я впервые увидел видеомагнитофон, что-то по тем временам несбыточное.
И у Саньки был уже собственный телефон в квартире, тогда как у меня он появился только к середине 80-х.
Мама носилась с Санькой, как курица с цыпленком, буквально как наседка. Все лучшее для него, игрушки, одежда и безграничная любовь. Работала она дежурной по ЦТП, обходила эти будки и следила за показаниями. Все неподалеку, чтобы больше уделять внимания ребенку. Но при этом не скажу что Санька как то выделялся или выпендривался, такой же как все.
Где еще советскому ребенку полноценно поиграть кроме как по гаражам попрыгать или на стройке? Пошли как-то толпой воровать карбид на стройку, так увлеклись, что не заметили как сгущаются тучи и нас взяли в кольцо рабочие в ватниках и кирзовых сапогах.
Завели в вагончик, говорят ну все, сейчас звоним в милицию и пусть вас заберут. Тогда постановка на учет в детской комнате милиции была настоящим кошмаром для подростка. Все перепугались, но вели себя достойно, только Санька развопился «позвоните моей маме, ну пожалуйста, ну позвоните моей маме!»
Рыдает, форменная истерика.
Надо сказать проблем дети тех лет на стройке доставляли много, били кирпичи, воровали каски и строительные патроны, жгли мазут и солярку.
В-общем, оттягивались по полной.
И настрой строителей был понятен.
Смотрю рабочий набирает вроде бы телефон 02, но при этом держит незаметно рычаг нажатым. То есть никуда он не звонит, только делает вид.
Санька убивается еще пуще прежнего, но безрезультатно.
Ну а потом наступила развязка. В бытовке на выход из двери был поставлен стул.
Давайте, говорят выползайте под стулом, но никто из нас сопляков не спешил, не понимали чем это чревато.
Первым полез самый старший Макс, уже семиклассник, пацан в целом хороший, но дюже неопрятный, на рукаве всегда растертые сопли и вечно всклокоченные волосы.
И тут же получил ускорение под сраку кирзачем со всего размаха.
Летел как пробка из бутылки, поэтому тактика остальных была проскочить препятствие с разгона.
Так и получилось, я уже вылетел практически рыбкой, ну слегка попачкали мне шкурку на пятой точке.
Шли домой в расстроенных чувствах, размазывали слезы и обсуждали непацанское поведение Саньки.
Прошло лет 40 с того времени. Молодежь разъехалась, старики умерли и теперь дом наверное наполовину заселен чернявыми жильцами, но это уже не лимитчики.
Я тоже уехал, но слышал Санька пошел по стопам отца, стал фотографом, очень неплохо жил, одним из первых купил бэху, женился, родил детей.
Но времена изменились, отец его потерял работу, начал пить, а потом и вовсе его разбил паралич.
Мать так за лежачим отцом и ухаживала пока тот не умер.
А следом стал бухать и Санька, семья распалась, началась деградация.
Начал гонять мать, все чаще ее видели побитой, сидящей на лавочке возле подъезда, рассказывала соседям то Санька задумал гараж отцов продать, то квартиру разменять.
Говорила боюсь его, убьет он меня.
Сейчас по ситуации не знаю, по первости как съехал в свое собственное жилье, меня тянуло по местам, где прошли мои лучшие годы и где так нестерпимо пахло кошачьей мочой в подъезде. Теперь уже не тянет.
Повествование получилась длинное, может и не совсем в соответствии с темой. Но скажите где та самая грань между безграничной родительской любовью и избалованностью, когда из милого доброго ребенка вырастает такой вот Санька без чувств и без совести?
И главное, как не получить на старости лет вот такого наследника как Санька?
yaplakal.com