22
Вот смотрю я сейчас на своих внуков и понимаю, что детство – самый беззаботный и счастливый период человеческой жизни. Все, кого ты любишь, ещё живы и здоровы. Тебе улыбаются, о тебе заботятся, взрослые проблемы тебя не касаются и обходят стороной. Твоё дело веселиться, играть и радоваться солнцу, свету, воздуху, носиться по лугам, плавать в речке и загорать, распластавшись на мягкой зелёной траве.
Моё детство проходило в старинном поморском посёлке Умба Мурманской области на берегу Белого моря. Каким было моё детство? Что хранит память о том прекрасном времени?
Во-первых, запах моего детства.
Оно пахнет дымом из печной трубы, рыбой, речной свежестью и сероводородом. Так пахнет морское дно во время отлива, когда море уходит на сотни метров, обнажая все прелести подводного мира. На поверхности оказываются скользкие камни, покрытые морской пупырчатой травой. Какое удовольствие со всей силы нажимать на эти пупырышки и ощущать, как они лопаются под детскими пальцами! А если приподнять камень, то под ним обнаружатся какие-то морские сороконожки – быстрые и неуловимые.
Рядом с камнями попадаются морские звёзды – маленькие и большие, колючие и не очень, яркие и почти белые. Всё дно испещрено глубокими дырами – это норки морских червей. Они длинные – достигают 60–70 сантиметров. Их тела в хитиновой оболочке и покрыты шипами. Это очень шустрые и противные существа. Но как интересно за ними наблюдать!
На морских червей очень хорошо клюёт треска – разрежешь на несколько кусочков, насадишь на тройник – и вперёд! Из таких путешествий по морскому дну мы возвращались перепачканные с ног до головы вязкими и трудно смываемыми отложениями, вонючие и мокрые, за что не раз стояли в углу и были биты ремнём нашими родителями, потому что жили в деревянных домах без удобств, и помывка и стирка становились событием.
Во-вторых, вкус моего детства. Это вкус огромных сосулек, свисавших с крыш сараев. Сосульки были прозрачные, гладкие и имели привкус древесины.
Это вкус дикого чеснока, щавеля и клевера, которые мы поедали в огромных количествах на зелёных лужайках, раскинувшихся по берегам реки Умба. В ней мы купались до синевы с весны до поздней осени, несмотря на запреты родителей. О-о-о, эти лужайки и поляны! Там можно было часами играть в куклы, наблюдать за трудолюбивыми шмелями, вдыхать запах клевера и полевых ромашек. А можно просто лежать на спине, широко раскинув руки, и бесконечно наблюдать за белыми облаками на синем-синем небе.
Это вкус сосновой смолы, которую мы жевали, и вкус молодых сосновых побегов. Мы их очищали от нежно-зелёных иголок и оболочки, обнажая кисловатую мякоть. Это вкус мелкой и кислой дикой малины, растущей на берегу моря, и малины из чужих палисадников. Своей росло полно вокруг дома, но чужая казалась слаще и душистее. В чужом малиннике нас подстерегали заросли крапивы, которая вырастала выше головы. Тело покрывалось волдырями, которые дико чесались и болели.
Это вкус вяленой рыбы – щуки, плотвы, окуней. Всё это богатство хранилось у моего деда в большом бумажном мешке за дверью. Это вкус жареной рыбы и наваристой ухи. Вкус лимонада и помадки, которые выпускал местный пищекомбинат. А ещё это вкус молодой картошки, которую мы тоже подкапывали в чужих огородах, мыли её под струей из колонки и ели сырой.
Наверное, складывается впечатление, будто родители нас не кормили целый день. Да, не кормили, потому что не могли дозваться домой. Мы росли на вольном выгуле и паслись, где хотели.
В-третьих, картинки моего детства. Зимой это шаровары с начёсом, жуткого коричневого цвета, мокрые насквозь и заледеневшие на морозе. Дома мы их снимали вместе с валенками и прислоняли к печке. Штаны оттаивали и очень смешно начинали сползать на пол.
Летом – это руки в цыпках, ободранные локти и колени, расчёсанные до крови комариные укусы, песок в волосах… Ну как было не забраться на скалу, которая казалась нам просто огромной? На этой скале (мы называли её «скалкой») в великом множестве водились осколки битых бутылок, ведь не только мы, дети, любили покорять эти «скалки», но и местная молодёжь. Мы камнями разбивали цветные осколки на ещё более мелкие и делали из них «секретики»: выкладывали на листиках деревьев узор из стеклянного крошева, накрывали большим осколком и присыпали землёй. Потом звали подружек, делали пальцем небольшую дырочку в земле и демонстрировали всё это великолепие.
С тех времён у меня осталась память на всю жизнь – перебитые сухожилия на указательном пальце левой руки. Палец так и не сгибается. Это мне лучшая подружка подкузьмила – нечаянно ударила по пальцу камнем. И так тоже выглядит моё детство.
Мы никого и ничего не боялись, не смотрели телевизор и целыми днями носились на свежем воздухе. Самым суровым наказанием для нас было лишение прогулок с друзьями. Даже ремень нас так не пугал.
Описанные яркие воспоминания – из моего дошкольного детства. А потом наша семья переехала в город… Мой сын ещё застал такое детство, отдыхая у деда в дачном посёлке недалеко от Умбы. Там нет никаких благ цивилизации: магазинов, электричества и регулярного автобусного сообщения. И сын до сих пор вспоминает то время с восторгом.
И мне очень жалко внуков, у которых такого детства, увы, не будет, потому что мы все давно обосновались в городе. А их прадедушка Коля, мой отец, к сожалению, уже очень пожилой человек и давно не ездит в тот северный дачный посёлок без благ цивилизации.
Елена Шепулова
yaplakal.com