26
Дорогие друзья! Вот, наконец, и опубликовали мою новую книгу "Марта". Предлагаю погрузиться в мистический и детективный мир деревни с её интересными обитателями. Немного юмора, щепотка мистики и чутка детектива. Попробуйте самостоятельно разгадать загадку исчезновения людей, для этого я пострался дать вам все зацепки. Как и обещал, книгу публикую бесплатно для всех.
---------
МАРТАПредисловие.Дело уже близилось к обеду, и всем не терпелось пойти набить животы. Но, как назло, оперОв срочно собрал у себя в кабинете начальник отдела уголовного розыска, вернувшийся с очередного совещания. Он не был растерян, скорее задумчив, видимо, не знал, с чего начать. – Был у руководителя, – начал он, – в общем, у нас плохо проводится работа по делам прошлых лет… Он сделал паузу, прошелся пальцем по блокноту и продолжил: «…еще, мы в первом квартале заложили денег на командировки, а никуда не ездили, почти… в следующем году не дадут! Кто хочет помочь отделу?» – спросил начальник, обведя всех глазами. Над коллективом нависла неловкая пауза. – «Тишина?!» Я так и думал, – он упал в кресло. – Где Вова? – Он «на выезде», – ответил, подняв глаза из своей записной книжки, крепкий бритый мужичок непонятного возраста. Это был заместитель начальника отдела. Именно он знал, где и что происходит, а сам начальник занимался в основном «административными» вопросами да ходил на бесконечные совещания. – Хорошо, а Серёга почему не на совещании? – произнес начальник, хитро прищурив глаз, по-видимому, что-то зная о том, где находится Сергей. – Так вы же его сами, того, неофициально, отгул дали, – ответил зам. – Да… – начальник вздохнул. Видимо, отпустить человека «посемейному» «втихаря» не вышло. – Хорошо, – начальник выпрямился, будто собрал себя, как пучок макарон в кулак, – последний раз спрашиваю, «по желанию», кому долги нужно закрыть, кто хочет отдохнуть в командировке? Наступила тишина. «Отдохнуть» никто не хотел. И вовсе не потому, что в командировке нужно работать, а потому, что нужно потом бегать три дня за бухгалтерией и оформлять авансовые отчеты, клеить билетики, и не факт, что всё оплатят, да еще суточные всего 300 рублей в день. Но самое главное, потом тебя будут тыкать, мол, «ты же отдохнул». – Хорошо, Рома, твоя очередь. По серии велосипедов в область съездишь – развеешься, – подвел итог начальник.
– Товарищ начальник, я бы рад, но мне завтра в суд… – начал оправдываться молодой парень в джинсах и пиджаке поверх футболки. – Мне… правда… к тому же сроки по делу подходят, плюс долги за квартал закрыть…
– У всех долги! – прервал его начальник и снова вздохнул.
Все согласно закивали.
– Так, Саня, вот что, пора тебе «вливаться» в коллектив. До конца дня доложить, по какому делу прошлых лет ты едешь в командировку. Конец месяца да, и собственно квартала через три дня, в эти три дня ты должен выехать.
– Есть, – только и сумел грустно ответить мужичок в костюме. Ему было примерно сорок лет, с залысинами на и без того коротко стриженой голове. С большим острым носом и немного выпученными глазами.
Это был Александр Николаевич Белов. Тот самый, что в прошлый свой отпуск, под конец квартала, принес отделу уголовного розыска целую гору трупов. Дело, которое никто не заставлял его брать. Выявление инициативное. А инициатива, как известно, долбит инициатора. Отчего, собственно, он теперь занимался в основном работой с архивами и сбором недостающих материалов, да сшиванием дел. Человек это был самый обыкновенный. Брюки, пиджак, рубашка. Лысеющий и, не от того ли, грустный. Небольшое пузико. В отделе его не жаловали, был он немного странный, но добродушный. Мог с некой педантичностью заполнять бесконечные таблицы отчетов, параллельно раскладывать бумаги и карандаши на своем столе. Ходил почти всегда в костюме либо в форме. Иногда вёл себя странно. Мог, например, запросить у кого-нибудь информацию письменно, при этом ни с кем, не согласовав и даже не посоветовавшись. Бывало, прибежит начальник и кричит: «Ты зачем уважаемому человеку пишешь? Вся информация и так давно у нас уже есть! Ты бы спросил!» Также Александр мог нарушать правила ношения форменного обмундирования. Например, бегал на улицу без головного убора, когда сам был одет в форму, которую, кстати, операм можно было и не носить вовсе. Не имел каких-то выдающихся достижений по физической подготовке, однако на значок специалиста 3-го разряда всё-таки сдал. Стрелял неплохо. А так, почти ничем не выделялся из основной массы сотрудников. Человек этот был безотказным, чем, собственно и пользовалось всё его окружение.
Глава 1Неоконченных дел прошлых лет было множество. И поэтому Александр Николаевич выбрал сам дело из тех, что случаются постоянно и не имеют к уголовным делам прямого отношения, и оттого никто не хочет ими заниматься — это еще одна «потеряшка». Женщина ушла за грибами и не вернулась. Глаз прочитавшего тонны дел Александра зацепился за отсутствие каких-либо опросов свидетелей, была только справка от участкового. Поэтому первым делом можно было просто позвонить участковому, опросить свидетелей и знакомых. Поиск по базам данных выдал еще одну «потеряшку» годом ранее в той же деревне. Именно то обстоятельство, что эти два дела хоть как-то можно будет объединить, и с подвигло Александра Николаевича взять его в работу. Наш сыщик скачал себе на флешку некоторые материалы. С участковым связаться не удалось, он успел выйти на пенсию. Нового участкового туда не назначили, точнее дали кому-то этот участок в совмещение, так как людей не хватает. Новый участковый ничего нового не смог рассказать об этих двух делах. Сроки поджимали, нужно было выезжать. Поэтому, Александр Николаевич Белов выехал в деревню «Поддаваново».
Он двигался на автобусе, видавшем, по-видимому, динозавров, о чем красноречиво говорила порезанная обивка сидений из молодого дерматина, а нитки, торчащие из разрезов, напоминали волосы мамонта не меньше, жесткие и засаленные. Дорога была… да, дорога была до районного центра. А дальше только направление, причем нецензурное. Александр Николаевич посмотрел заранее по карте, что от райцентра до деревни примерно двадцать километров. Эти двадцать километров автобус ехал или делал вид, что едет, целый час. Автобус со скрипом остановился. Со скрежетом открылась дверь автобуса. Звук был такой, что Александру Николаевичу показалось, будто дверь просто отвалилась и наш опер подался вперед, дабы схватить выпавшую дверь. Автобус стоял минуту, пока до Александра дошло, что это его остановка и что автобус и водитель, не считая спящего пьяного мужчины на заднем сидении, ждут, пока высокоинтеллектуальный оперуполномоченный выйдет. Александр поставил небольшой чемодан между ног на пыльную дорогу и, поправив рюкзак на спине, огляделся. Кругом было поле… Александр вздрогнул, когда автобус издал звук, похожий на «УБЕЙТЕМЕНЯКТОНИБУДЬ», и «полетел» дальше, поднимая пыль. Фигура оперуполномоченного осталась одиноко стоять посреди бесконечной дороги, тянувшейся от леса вдали слева, куда «помчался» автобус, до бескрайних полей и кустарников, смешивающихся в дымке справа. И только где-то впереди виднелись деревенские домики.
«– Налево пойдешь – них… не найдешь», – сказал Александр себе под нос, – направо пойдешь – х… найдешь, а прямо пойдешь – он сам тебя найдет!
Александр Николаевич заулыбался и пошел прямо по пыльной песчаной проселочной дороге в деревню.
Вообще, в отделе у Александра матом не ругались, а разговаривали, но сам он старался держать себя в руках, хотя бы на людях, отчего слыл человеком культурным и даже образованным. Один из тыловиков, кстати тоже Александр, придумал ему прозвище «Саня умный». Когда заходила речь о чем-нибудь, и Александр Николаевич неосторожно вставлял свои «пять копеек», другой Александр так и говорил: «А Саня – умный!», что скорее обозначало: «А мы-то без тебя и не знали, товарищ капитан Очевидность».
Глава 2Деревня встретила нашего героя белокаменным магазином и двумя рядами домов вдоль дороги за ним, редкой растительностью да несколькими колодцами. Магазин вблизи оказался кривым побеленным кирпичным строением с единственным маленьким окном, проделанным под самой крышей и охраняемым решеткой в форме солнца. Дверь была открыта, а в проеме висело покрывало то ли от пыли, то ли от мух. Тут же бегали куры, выискивая червяков в песке среди растений с колючками. Кучка детей играла за магазином. Девочка лет шести пальцем по очереди показывала на детей, произнося странную и жуткую считалочку: «Раз, два, три, четыре, пять. Вышла Марта погулять. Кого поймает – все кости обглодает!». Последнее слово прозвучало, когда палец девочки указал на мальчика. Он раздосадовано сжал кулаки и топнул ножкой, а дети с визгом разбежались в разные стороны. Мальчик начал считать вслух очень громко: «Раз, два, три…» Александр Николаевич не стал дальше знакомиться с игрой детей, а шагнул с солнечного пекла в тень магазина, отогнув свободной рукой пыльное покрывало с прохода. Это был такой магазин, в котором есть всё: и хозяйственные товары, и хлеб, и пиво, и стиральный порошок, и большая пластиковая лейка зеленого цвета и спящая кошка в углу.
– Добрый день! – произнес Александр Николаевич продавщице с большими… «глазами», стоявшей за прилавком. Она была невысокого роста. Синий халат продавца был надет на босу… А, вот, как она была одета ниже пояса, неизвестно. Не было видно. Зато были видны короткие черные волосы, а на них – белая пластиковая заколка с «золотыми» цветами. Брови, нарисованные темным карандашом, и огромный бюст. Пожалуй, это все приметы, что запомнил Александр Николаевич.
– Здрасьте! – кивнула продавщица.
– Я, эээ… – Александр пытался найти место, где можно было бы остановить взгляд. – Я прибыл по делу. У вас пропала Зинаида Петровна Кузнецова, одна тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения…
– Ну, не у меня, – растерянно сказала продавщица. – Да и заблудилась она еще той осенью.
– Да, да, я понимаю, не могли бы вы уточнить обстоятельства, кто её последний видел. – Вы из полиции да? – продавщица хмыкнула. – Поздно вы спохватились Зинаиду искать.
Александр достал и показал удостоверение.
– Впрочем, - продолжала продавщица, - я ничего не знаю, вон, у этого спросите, - она указала за спину Александра, - этот все знает, только не сильно верьте ему, балабол он… - она не договорила, так как у неё зазвонил телефон.
– Алло! - продавщица со вздохом ответила на звонок. - Нет, кота нельзя стирать в стиральной машине. - Кто-то очень высоким голосом быстро говорил в трубке, но слов было не разобрать. - Нет, нельзя "просто с порошком". Куда запихнули ковер с какашками?! В стиралку?!… Из розетки выключи – я иду!
– Извините, мне срочно нужно отойти. Вам я доверяю, а этого к прилавку не подпускайте до моего прихода, пожалуйста, я быстро.
И продавщица скрылась за коричневой дверью, расположенной за прилавком, крашеной, по-видимому, уже раз сто, с кучей потертостей и подтеков краски, мелькнув черными туфлями-лодочками.
Александр Николаевич обернулся.
У входа в магазин, прямо под окном, стоял высокий круглый стол на одной ножке. В тени угла, опершись локтем на этот стол и держа тяжелое морщинистое лицо, стоял мужчина лет шестидесяти пяти, а может и больше, в похожих на льняные штанах, черных стоптанных башмаках и темно-сером пиджаке поверх мятой, когда-то белой, рубашки. Карманы и локти были затерты. А на голове персонажа, едва закрывая седые волосы, была надета темная кепка, смятая в блин, и такая же засаленная, как и пиджак.
– Здорово, служивый! - растянулся в улыбке мужичок и протянул здоровенную руку с круглыми, как картошка, пальцами.
Александр пожал руку незнакомцу и представился. Ладонь оказалась теплой и сухой.
– Дядя Миша, или как все зовут меня здесь: "Смихуил". - сказал мужчина и весело хмыкнул.
– Очень приятно… - только и успел сказать Александр.
– Да! А мне! Меня так зовут от того, что веселю всех. Жизнь, так сказать, однообразная у всех, заботы, а я вот всем прозвища на придумывал. У нас тут не часто новые люди появляются, новостей никаких не бывает. Зато я всё про всех знаю. Вот Галька, например, - он указал рукой на прилавок, - "Галя бидоны" - она думает, что из-за коровы её… а так да, молоко у ней хорошее, советую, попробуй, лет десять жизни себе прибавишь. Или вот, "Гена хлопальщик". Ух и здоровый, сын кузнеца нашего Сидора, ему я кличку не придумал в рифму, уж больно он большой. А спроси, почему Генка хлопальщик?
– Почему же? - не без интереса спросил Александр Николаевич.
– А потому, что у всех вертикальный разрез булок, а у него горизонтальный, вот он и хлопает, когда ходит.
Оба мужчины рассмеялись.
– Он добрый, не обижается, - вытер слезу дядя Миша.
– А кто еще живет в деревне? К кому можно обратиться по поводу Зинаиды Петровны… - не успел задать вопрос Александр.
– Так к сестре её, бабке Лене "космический зонд".
– А с чего "космический зонд"?
– Так ясно чего, она говорит, в детстве её инопланетяне воровали… - сказал дед, хитро прищурившись и замолк.
– Почему "зонд"? - уже явно ожидая подвоха с улыбкой, спросил Александр Николаевич.
– А ей его тогда, того, вставили, у нее выправка теперь, как у генерала. - Дед вытянулся «по струнке» и заржал, как конь.
– Эх, что же это мы на сухую, я так и забуду кого. - сказал дед и стал шарить по карманам, выгребая мелочь и скомканные купюры на стол.
Денег было явно недостаточно, и Александр Николаевич добавил на стол несколько купюр.
Дед довольно кивнул и сгреб одним махом все деньги в кулак. Он подошел к прилавку, сложил купюры в блюдце рядом с кассой, разгладил ногтем смятые купюры и засыпал их мелочью. Затем проворно перемахнул рукой за прилавок, на который улегся, и, глядя улыбающимися глазами на Александра Николаевича, выудил небольшую бутылку водки, больше похожую на фляжку.
Он взял в углу с прилавка два перевернутых стакана с вышитой белой салфеткой и торжественно водрузил их на стол напротив Александра Николаевича.
Быстро и мастерски налив по трети стакана себе и Александру, он полез зачем-то ещё в боковой карман пиджака. Достал оттуда красивую помидорку и перочинный ножик. Затем разрезал помидор на четыре части на белой бумажной тарелке, находящейся тут же на столе с самого начала. Затем из стопочки с солью, едва всунув туда свои толстые пальцы, умудрился подцепить щепоть соли и посолить дольки помидорки.
– Ну, за знакомство!
Глава 3Ночевать было негде. Вернее, гостиницы в деревне не было. Поэтому дед Михаил любезно пригласил Александра Николаевича на ночлег к себе в дом. По дороге дедушка рассказывал много всего.
- Вон тот дом, это Бабки Лены, - показывал он на крайнюю избушку с сетчатым забором и железными воротами. - Ближе – это Гена, хлопальщик с батькой. Еще ближе – этот. Сейчас пустой. Анька уехала. Анькина бабка Степанида померла. Дом Анне достался. Она с Игорем приехала. Поговаривают, он в тюрьме сидел, а потом от кого-то прятался, вот тут и притаился у нас в деревне. Жили недолго, год всего. Анька домашние дела вести не умела. Кури всё извелись, огород зачах. А хахаль её, в позатом году, не вернулся с рыбалки. Говорят, то ли сбежал он от Аньки в город, то ли дружки его нашли. Ох, как она рыдала! Ходили всей деревней искали, даже собаку из города выписывали. Собака только след нашла от реки к развалинам. Ну, конечно, ничего не нашли. Что ему там делать? Анька еще пожила с полгода да в город уехала, а дом бросила, на сколько мне известно, даже не продала никому. Так и стоит пустой. Плохо. Зимой топить нужно, просушивать, сгниёт ведь.
Дед Михаил вздохнул, снял с головы кепку и вытер потное лицо.
– Дальше, значит, напротив мой дом. Сейчас покажу. Милости просим. Жёнушка моя уж десять лет как к архангелам направилась. Сын только у меня остался, в городе работает. То ли в департаменте каком, то ли в думе, я не разберу. Редко, но бывает у меня. Починяем с ним всё сами. Редко Генку прошу помочь. Завтра будет светло, покажу тебе деревню и познакомлю со всеми, кто напротив живёт, по ту сторону улицы у магазина. И Галькину семью посмотришь. И Федорчуков. И семейство Поддавановых. Сам с ними познакомишься. Их недолюбливают. Уж больно они гордятся, что деревня в честь их фамилии названа. Мол, пан тут польский жил, чьи развалины только и остались, а их прадед, стало быть, конюхом был у пана. И за какие-то заслуги, чуть не за спасение от медведя, даровал им первым фамилию. Поляк с юмором был и сказал: мол, будешь Поддаваном в честь любимого занятия батьки-конюха; любил он в доме «гари» поддать, что аж глаза слезились. В нашей деревне тогда фамилий ни у кого не было. А конюха назначили головой. Оттуда и название. Ох и гордятся они. Соседи то мои. Ну, завтра сам увидишь. Далее конюшня их. И дом Семеновых. Почти все дети тамошние, да Галькины. Ну и кузня в конце, она же клуб, там же и соборный угол. В общем, место встреч по зиме. Так-то все дни огород, дела, скотина — всё на улице, а зимой собираемся в «Клубе» в карты играть или в домино. Александр переступил порог дома в открытую, придерживаемую дедушкой дверь.
– Располагайся, сейчас чайку поставлю, - продолжал дед. - Или хочешь по крепче чего?
– Нет, спасибо большое! - улыбнулся Александр. - Чай будет в самый раз! Хорошего понемногу.
– А то, я ведь, того, до бабки Семеновой одной мигом слетаю, и мы местного вина испробуем из свеклы. По чуть-чуть. А? - видно было, как дедушке хочется продолжения банкета.
– Э-эх, ну раз по чуть-чуть, думаю, можно. Всё равно сегодня уже рабочий день окончен, - и Александр ещё шире расплылся в улыбке. - Только, чур, плачу я! Александр выдал немного наличных деду, и тот сразу исчез за дверями. А сам служивый остался следить за чайником. Он прошёлся в носках с дыркой по длинным и узким вязаным дорожкам, по-видимому, сделанным из старых лоскутков. И остановился у стеклянной картины, подвешенной на стене и сильно наклонённой вниз. Багет был резной, массивный, а за стеклом были вставлены несколько чёрно-белых фотографий и одна цветная. В мужчине на фотографии узнавался дед Михаил. Рядом с ним стояла женщина. За спиной у них была бревенчатая стена. По-видимому, это тот самый дом, в котором находился сейчас наш герой. Ещё какие-то люди на чёрно-белом фото, а на цветной стоял молодой мужчина в костюме и резиновых сапогах, с удалой усмешкой, мол, «вот оно как!». Наверное, это и был сын деда Михаила.
Глава 4Дед Михаил вернулся довольно быстро, бережно внеся в дом и торжественно водрузив на стол литровую бутыль с мутной белой жидкостью, как будто в воде был размешан мел. Он быстро заметался по дому, заглянул в погреб, распластавшись на полу перед черной дырой, выуживая из подвала какие-то банки с соленьями. Через каких-то пять минут на столе появилась квашеная капуста, хлеб, вареные яйца, маринованные огурчики и большая луковица. Хрустальные рюмки на тонких ножках и тарелки с вилками.
«– Давай, для нагуливания аппетита, по стопочке», - сказал дед, - да я картошку варить поставлю, вот она уже начищенная в кастрюльке.
Тяпнули по маленькой, и за незатейливыми хлопотами вечерняя мгла накрыла дом деда Михаила.
– А кто-нибудь общался с Игорем? – спросил оперуполномоченный. – Может, друзья у него тут были, такие же рыбаки, мог же он кому-то сказать, если бы хотел от Анны уйти?
– Да не, - задумался дед, помешивая деревянной ложкой содержимое кастрюли на плите. – Разве что с мужиками, когда на рыбалку вместе ходили.
– И никаких следов? Вещи, может, какие остались?
– Говорят, лодку надувную его порванную в кустах нашли, да снасти, - ответил дед. – Больше ничего. Даже рыбы не было. Может, утоп, да течением унесло. По-плохело человеку и всё.
– А кто у вас тут еще живет? Дети, видел, много. – расспрашивал опер.
– Ну так это, в основном, внуки Семеновские "на лето".
– А раньше люди пропадали? – поинтересовался Александр Николаевич.
– Так вроде нет. Тихо у нас. Места красивые. Здесь люди всю жизнь и живут. Молодежь вырастает и уезжает либо в город, либо райцентр.
Дед замолчал. То ли задумался, то ли вспомнил чего, а может, просто сосредоточился на приготовлении ужина.
— Кстати, дети! — вдруг вспомнил Александр, просто для поддержания разговора. — Считалку слышали интересную. Что за «Марта» такая?
Некая, едва заметная, тень мелькнула на лице деда Михаила. Но Александр успел уловить её своим опытным, хоть и уже замутненным взглядом, и ему стало интересно.
— Да так, ерунда.
— Ну, расскажите, интересно же, — оживился Александр Николаевич.
— В общем, страшилка детская, чтоб дети от дома далеко не уходили, да на развалины не шастали, — дед сел на стул и посмотрел себе под ноги. — Рассказывают всем, мол, что когда-то, очень давно, жил в усадьбе той, тогда еще не разваленной, польский пан. Случился там пожар, и все, кто там жил, сгорели, вот и появился там призрак дочки его — Марты. Не упокоенной, мол, проклятое место.
— А чего он появился, в чём, проклятие-то? — задумчиво произнес Александр.
— Эх, — вздохнул дед, — дело вот в чём, мне отец рассказывал, чтоб я туда не ходил. Место действительно проклятое. Пан тот, поговаривали, мог деревенских за всякую провинность плетью отходить. Нраву он был необузданного и жесткого. В общем, не любили его и боялись. И под старость свою он совсем страх потерял и берега попутал. Говорят, даже девок портил деревенских. Но все ему прощалось до случая одного. Приглянулась ему дочка кузнеца. А лет-то ей было еще совсем мало. ««Отдай мне её», — говорит кузнецу, — я тебя золотом осыплю». Отец ни в какую. Ну, оно и понятно. И как-то раз пропала девочка. Всей деревней ходили искали: «Катя, Катя!» Нет нигде, дотемна ходили, уж с огнями искать начали и вдоль речки, и по лесу. Всё без толку! И тут кузнец догадался, где дочь искать. Пошли всей деревней к особняку пана. А тот, видимо, увидал огни из окна и девочку-то выпустил. Идёт она вся зарёванная, а в подоле монеты несет золотые. Мать её подхватила на руки, и пошли они домой с бабами, да давай все в голос реветь, как будто их режут. Я её знал, девочку ту. Ну, в мое время уже, стало быть, бабу Катю. Детей у неё не было, а нас очень любила и пирогами угощала. Для нас пекла. А под конец свой уже деревенским завещала дом свой и отцовский с кузней: «Следите, мол, за домом…» Дед Михаил закрыл глаза и кивнул кому-то невидимому. — А дальше? — спросил Александр, протягивая полную рюмку деду. — Ага, значит! — оживился дед, увидев рюмку. — Мужики подбежали к усадьбе. «Выходи! — говорят. — Такая ты паскуда, а то дом запалим!» Кузнец бил, пинал двери, да без толку. Не открывают. Потом открылось окно на втором этаже, и пан появился. Что там да как было непонятно, только он стрелять начал и даже попал в кого-то. Запалили мужики дом. А пока пан перезаряжал, парень деревенский, что попроворнее, по стене забрался да за руку пана и выволок через окно. Тот упал, да как-то неудачно. Раз — и испустил дух. Разбилось окно на первом этаже, и давай кто-то стрелять из ружья. Вроде как, то жених дочки пана был. Кого-то подстрелил, собака такая. Жениху в голову кирпич прилетел. Тоже он значится, и закончился весь. Но еще там слуга был, он тоже палить начал. Ну, получается, там еще Марта была, дочка пана. Дед остановил свое повествование, налил себе еще рюмку. — Я так считаю… — сказал он и, зажмурившись, опрокинул рюмку в рот. — За дело местные тогда их сожгли! Дед замолчал, а Александр лишь тяжело и неожиданно громко вздохнул. — Вот только… — дед Михаил подбирал слова, — только Марта посчитала по-другому: что, зря их сожгли, вот и нет ей теперь покоя. Раньше иногда думали, что она могла выжить и обитает теперь на развалинах. Хотя куда там. Чай, сто двадцать лет не живут. Может, и была она там, но как бы она там жила без крыши? Там и стен то толком нет. А зимой? Но говорили, что привидение обитает точно. Днем никто её не видел, только ночью. И слышали голос её, шепот. Да и сейчас говорят, слышат. Ну, чего бабки не лепечут! Лишь бы языками чесать. В общем, как курицу лиса унесет, говорят — «Марта». Как что пропало, зерно, там, например, говорят — не мыши унесли, а «Марта». Что детей ворует, говорят, что якобы даже она себе мальчика заманила и убила его кирпичом и успела ногу съесть, как деревенские её спугнули. Ну, так говорят, чтоб малые дети далеко от дома не уходили.
Глава 5Проснулся Александр Николаевич ближе к обеду, так как всю ночь ворочался. Видимо, думал о Родине. Голова, казалось, хотела лопнуть. Кровь стучала в висках, а содержимое желудка просилось наружу. В доме никого не было, дед исчез, как и посуда, и остатки ужина со стола, будто их и не было. Неуверенно ступая по дощатому полу, Александр ощутил прохладу одной ногой, той, что была без носка. Краем глаза он увидел в конце комнаты какое-то движение. Там, под разрезаемой лучами света тьме угла, стоял трельяж. Пыль золотом играла в лучах солнца. Оперуполномоченный подошел ближе и увидел во всех трех зеркалах свое отражение. Сразу с трех сторон. Он был одет в красные семейные трусы, один носок и пиджак. Видимо, замерз ночью. Голова была больше обычного, краснее и непричесаннее. Волосы, которыми он прикрывал свою плешь, стояли открытой крышкой, как люк у танка. Попытка сделать укладку рукой потерпела фиаско. Медленно подойдя к умывальнику, так чтобы шаги не отдавались в голове, он о чем-то задумался. Затем поднял кран умывальника и набрал полные ладони воды. Умылся. Повторил операцию и посмотрел в ладони с водой. Выпил воду. Засунул всю голову под умывальник.
Немного посидев за столом, Александр Николаевич взял себя в руки и снова встал. Он прошел к ведрам с водой и, зачерпнув оттуда половину ковша, осушил его до дна. Через силу оделся и сразу же сел на диван, при этом так и не найдя второй носок. Легче не становилось. Послышались шаги за дверью. В комнате появился дед Михаил. Всё так же улыбался и ничуть не казался мрачнее вчерашнего.
– Доброе утро! – сказал дед Михаил, по-особому громко, как показалось Александру.
– Доброе, – не своим голосом просипел Александр.
– Семеновское вино вчера не очень было, обычно она лучше готовит… Вот! – Дед достал из тряпочной сумки две бутылки пива и поставил их на стол. – Отведай лекарство, и сразу же полегчает!
– Не, не, не. Я больше не пью… – только и успел сказать Александр, как дед поднес ему граненый стакан.
Немного отобедали. На столе появились вчерашние соленья и тарелки с горячим варевом, но почему-то не было хлеба. Спустя какое-то время, после сногсшибательного супа типа «солянка» от деда Михаила, Александр окончательно пришел в себя.
«– Расскажите мне побольше о местных жителях», – спросил оперуполномоченный. Ему очень не хотелось в помятом виде и с запахом бродить по деревне.
– Ну, – задумался дед, – вот, супротив магазина раньше дом стоял, видел? Там Коля жил, хороший мужик. Гальки первый муж, потом они, значит, поругались и разбежались, она в родительский дом, тот, у магазина, который, вот с сыном Серёжкой и ушла, а Коля, стало быть, соседом моим остался и жил один. Потом стал он на заработки ездить, то в город, то в райцентр. Галя, значит, в это время начала с приезжим Васькой гулять. Второй, получается, сын родился – Егорка. И жили они с их бабкой Нюрой в её доме, с Васькой и двумя детьми. Там у них и кошки, и собаки, и куры, и скотина… Потом Галина с Васькой стали лаяться много, и он уехал. Вроде, она говорит, пил он сильно. Не знаю. Не замечал. Вот с Николаем мы бывало до привидений накушивались. А Васька с нами не очень-то общался. Затем и Коля уехал как-то на заработки, да и не вернулся больше.
– У Галины много детей? – спросил для поддержания разговора Александр.
– Четверо, но Катька и Андрюшка не знаю от кого. Она не рассказывает, а мы и не спрашиваем. Дед замолчал, убирая тарелки со стола.
– А что значит до привидений накушались? – решил немного развеселить деда Александр Николаевич.
– Да… – дед заулыбался, – Сейчас-то смешно, а тогда… В общем, сидим мы у «Николая-Будулая» вечером за чашечкой «Семеновского вина». Бабка тогда еще не такая древняя была и всё экспериментировала, для вкуса-аромата травки всякие добавляла в свой натур продукт. Ну, никого не трогаем, за жизнь разговариваем, как вдруг под окном как курица заорет. Ну, «Колька-Николай – пей дома, не гуляй!» чуть с табурета не упал. А табурет, конечно, тот упал. Я тоже от неожиданности вздрогнул, а он, значит, спиной к окну сидел. Подпрыгнул и к окну с матюгами множественно-этажными, да и замолк резко. Смотрит куда-то в темноту и молчит. Я тоже подошел, любопытство же. Смотрю, а там, ба! Приведенье, вот те крест, что ни на есть приведенье, по полю летит. Волосы белые в пол человеческого роста во все стороны, как одуванчик, развиваются. По-моему, я тогда на пол сел. А Колька очнулся и говорит мне: «Ты тоже видел?» – и глаза свои красные на меня выпучил. Я говорю: «Видел!»
– В общем, не пили мы какое-то время больше ни вместе с Николаем, ни по отдельности, а затем и вовсе думали, что кто-то надоумил Бабку Семенову что-то нам намешать. А что? Может, и Галя…
Александр Николаевич, пораженный историей до глубины души своей, только и смог скорчить удивленную гримасу.
«– Я сейчас за хлебушком дойду, а то забыл его совсем», – сказал дед Михаил, – и как вернусь, продолжим знакомство с достопримечательностями.
Глава 6Александр Николаевич остался один высиживать свою думу на диване. У него хорошо работал мозг, когда он оставался наедине со своими мыслями: никто к нему не приставал с вопросами и не болтал ерунду рядом. Он не любил пустые разговоры, не любил обсуждать новости с кем-либо, особенно это касалось внешней политики. «К чему переливать из пустого в порожнее, когда ты не можешь на это никак повлиять?» – про себя считал Александр. Больше всего Александра раздражало, когда рядом, буквально по обе стороны от его рабочего места, кто-нибудь начинал громко беседовать друг с другом, совершенно игнорируя его присутствие посреди оживленного разговора. То, чтобы он оставался один, конечно, происходило редко, а вот в уборной его часто посещали светлые мысли. Сейчас он находился в некой дымке раздумий. Первая мысль была такая: «Нужно собрать улики, пока светло, а свидетелей можно опросить и вечером». К тому же не хотелось дышать перегаром на людей при первом знакомстве. Если сложить два и два, то получалось, что первая мысль совсем даже неплохая. Вторая мысль: «Нужно взвесить, что уже имеем». И он стал рассуждать про себя: «Пропали люди. Бабушка – любитель грибных приключений. Молодой рыбак. Еще есть упоминания про мальчика без ноги и двух мужей продавщицы. Так. Если бабушка заблудилась, а рыбак утонул… Мужья в городе, да и про мальчика никто не заявлял… Опросить нужно только сестру пропавшей и поднять дело рыбака. А если нет? А если убийство? Серия? Тогда… Мотив? Что их объединяет?» Послышался шум за дверью, а потом и скрипнула сама дверь. Это объявился дед Михаил со своей тряпичной сумкой, по вспученным бокам которой было видно, что там не только хлеб.
– А где нашли лодку рыбака? – задумчиво спросил Александр, глядя куда-то в стену.
– Ясно где – у реки, под деревом, в кустах, – ответил дед.
– А каковы были повреждения? – перевел взгляд на вошедшего Александр.
– Так непотребство, а не лодка, – начал выкладывать на стол продукты из сумки дед, – в дюжине мест дырки проколоты. Полиционер забрал её тогда, сказал, как дело решится, можно будет забрать взад, а так – как улику на обследование…
– Ни с кем рыбак не ругался накануне?
– Да вроде нет.
– Пойду пройдусь, – вдруг встал Александр.
– Давай хоть чаю с бутербродами? – забеспокоился дед.
– Да не, спасибо большое, может быть, позже, – Александр выудил недостающий носок из-под дивана, одним движением нацепил его на ногу и, впрыгнув в туфли, стоявшие у порога, исчез за дверью.
Глава 7Дом бабки Степаниды, а впоследствии рыбака Игоря и его «дамы сердца» Анны, из последних сил стоял посреди заброшенного огорода, обрамленного покосившимся забором. Серые стены с крохотными черными окнами украшали лишь небольшие наличники, когда-то окрашенные голубой краской. Дверь оказалась закрытой. Александр Николаевич, с которого градом катился пот из-за нещадно палящего солнца, обошел дом. Сзади были набросаны доски, и одна из них была приставлена к стене аккурат под окном. Оперуполномоченный примерился к доске одной ногой, а руками подтянулся за нижнюю часть наличника. Хрясь! Доска не выдержала веса полицейского. С тоской поглядев на окно и сморщив нос, Александр раздосадовано стиснул зубы, чтобы не произнести бранное слово. Посмотрел на ободранные пальцы и потер ушиб под коленом. Пришлось поискать доску покрепче. Александр прикидывал в уме: «Человек, который залезал в это окно по такой доске, был легче его, но ростом выше, чем ребенок. Ребенок не дотянется… Получается, женщина». Однако единственную женщину, которую он пока здесь видел, не выдержали бы и три доски, да и в окно карданный вал продавщицы не пролезет, наверняка, он так и остался бы светить в окне своими розовыми щечками. И Александр Николаевич представил себе экранизацию русской народной сказки «Репка». Вся деревня тянет-потянет. Картина представлялась ярко, и назвал он её – «Рождение бородатого домового». Наш оперуполномоченный хохотнул и, преисполненный хорошим настроением, ввалился в окно дома, неудачно растянувшись на пыльном полу. Следов чьих-нибудь ног не было видно, так же, как и под окном на улице. Александр Николаевич встал и отряхнул пыль с одежды. Что касалось работы, у Александра глаз был «наметан» и цеплялся за все зазубринки бытия. Комната-кухня, лавки вдоль стен, когда-то давно побеленная печь, черные чугунки-котелки, заросшие жиром, икона в углу повыше уровня окон. Ага! Сундук высовывал язык. Какая-то ткань торчала из-под крышки. Кто-то что-то искал! Александр открыл деревянный сундук, окованный железом. Затхлый запах плесени и тряпок, и без того окутывающий дом, усилился. Ничего интересного: женская одежда, сарафан, один черный сапог, несколько блузок, платье и тому подобное. Двойного дна у сундука не оказалось. Печаль пришла на смену улыбке. Александр Николаевич оставил сундук с его скучным содержимым и принялся расхаживать по дому. Он заглянул под кровать, подошел к входной двери. На деревянной вешалке висели несколько мужских и женских курток, а полка над ними была завалена шапками. Под вешалкой, на полу, была небрежно раскидана обувь, кстати, обувь также валялась вокруг стула. Кому понадобилось раскидывать ботинки? Здоровые сапоги с поникшими голенищами, по-видимому, Игоря, стояли ровно. Чего-то ценного и важного не попадалось на глаза нашему сыщику. Он чувствовал, что что-то есть, но не видел этого. Удочка стояла в углу за печкой. Довольно неплохая – современная. Александр бродил по дому, скрипя половицами, открывал шкафчики на кухне, тумбочку под умывальником, платяной шкаф. Вещи внутри оказались на полу шкафа: либо упали с вешалок, либо и тут тоже кто-то что-то искал. У стола еще один сундук поменьше. «Это, стало быть, от мышей пряталось», – подумал наш герой. Зерно, мука и прочая снедь. Внутри серый тряпочный мешок с остатками непонятного зерна и деревянный совочек в нем. В сундуке было рассыпано зерно повсюду, и поверх баночек, и еще одного мешка из-под муки. Также все было измазано мукой. Следы рук отсутствовали. Ну, разве что, на крышке было немного муки. Александр еще раз обошел дом, следов муки нигде не было. «Что ж, как учили, от центра и по спирали», – пробубнил себе под нос Александр. Он вернулся в центр комнаты и обошел всё еще раз. Больше не найдя ничего интересного, Александр вывалился из окна, вперед перемещая свою пятую точку.
– А мы сейчас полицию позовем! – и дети с визгом побежали вдоль забора, разгоняя недовольных куриц.
Наш оперуполномоченный немного оторопел, но оправдываться уже стало не перед кем.
Глава 8Дед Михаил наливал горячий чай в две чашки, поставленные на стол перед Александром. Благодаря маленьким бездельникам уже вся деревня знала, где сегодня промышлял оперуполномоченный.
– Нашёл чего? – осведомился дедушка.
– Да нет, – растерянно ответил Александр.
– Ну так, а что? Там уж не живут, вон сколько! – кивнул дед, ставя чайник на плиту. Дед поставил глубокую тарелку с баранками на стол. – Хорошие, угощайся, совсем не жёсткие.
Александр пребывал в раздумьях и не слышал ничего про баранки.
– А как тут с рыбалкой? Рыба есть? Кто на рыбалку ходит? – спросил опер.
– Рыба-то? – удивился дед, – Конечно, самая, что ни на есть, большая. Вот я леща давеча принёс больше ладони, позавчера! Пердышня у нас густёрку вёдрами таскает. Из-за этого и в магазин перестали рыбу привозить, что она и так тут есть у всех и без магазинной. На рыбалку очень хорошо ходить, это считай местное развлечение. Природа-то у нас, видел?! Сетей тут не ставят, рыбы много. До ближайшей деревни двенадцать килОметров. Ловят только свои, только на удочку. Ну, могут донку закинуть. С лодки поинтереснее рыба берёт. Значит, варишь с вечера кашу цельную кастрюлю. Масла туда растительного поболе…
– Так, так… – как в трансе, тихим голосом, продолжил задавать вопросы Александр. – Все ходят?
– Все, и Галю видал, и детишек, и Генку-хлопальщика с отцом… Да все! – ответил дед Михаил.
Александр, глубоко погружённый в свои мысли, отхлебнул горячего чаю, при этом смотря перед собой куда-то мимо всего.
– А хочешь, завтра? – воодушевился дед, – С утра махнём на рыбалочку! Речку посмотришь, ух и места у нас!
– Да… Спасибо… – вяло ответил Александр, – А? Не! Не могу! Александр поднялся из-за стола, схватил свой блокнот и, уже в дверях, произнес: «Спасибо большое!».
Он в задумчивости вышел из дома.
Он остановился у калитки дома деда Михаила и стал черкать в блокноте. «Первое. Нужно наведаться к Бабушке Елене. Второе. – Александр нарисовал гуся в блокноте, – Расспросить местных, у кого что пропадало…». Мысли роились в голове, и, конечно, это было не первое и второе, никакой упорядоченности не было, а был просто некий набор. «Так… Три. Опросить всех. Их немного… Четыре – развалины». Почему-то остатки усадьбы не давали покоя сыщику, но он не знал почему. Он взял ручку в рот и закрыл глаза.
– А вы точно из полиции? – спросил детский высокий голос.
Александр вспомнил, что уже слышал сегодня этот голосок у «дома рыбака». Александр Николаевич открыл глаза. Перед ним стоял мальчик, тот самый, на которого указала судьба в форме считалочки. В коричневой от земли рубашке, по-видимому, когда-то бывшей красного цвета.
– Александр Николаевич Белов – оперуполномоченный отдела уголовного розыска, капитан полиции, – четко произнес Александр и предъявил удостоверение в развернутом виде.
– Я – Сергей Коротков! А мама так и сказала, что вы из полиции. А зачем вы в дом через окно лазили? – тараторил мальчик, – У Вас же отмычки должны быть, в том чемодане, что вы с собой привезли? А можно чемодан посмотреть? А какие инструменты там есть? А Вы мне на память что-нибудь из него подарите? А я Вам помогать буду Бабу Зину искать? Только её уж или волки, или Марта съели. Но мы должны начать расследование с дома её сестры Бабы Лены. Во что одета была… а хотите, я и сам для Вас это разузнаю?
– Обожди! – прервал бесконечный поток мальчишки представитель органов. – Скажи, кто-то еще пропадал?
– Ну, а как же? – мальчик затараторил, – Гоша, хахаль Анин. Вот ушёл на рыбалку, а на него гигантская щука напала вместе с лодкой, его на дно утащила, лодку выплюнула, она и всплыла – она же надувная. А Гошу, того самого, съела. Мы теперь купаться не ходим с того лета. Жаль, я бы искупался, да только и Вы не ходите. А щуку пытались вытащить, только она все блесны пообрывала, здоровая гадина! – Серёжа с досадой сплюнул на землю. – Ну ничего, изготовить бы гарпун какой…
– А с чего знаешь, что щука…
– Так ясно же, лодка-то вся изгрызена. А мы и раньше щуку эту поймать хотели, забрасываешь спиннинг, она как долбанёт по рукам, да и всё – не тянется. Надо её металлоискателем искать, вся пасть у неё, наверное, в блеснах. Есть у Вас металлоискатель?
– Нет, – только и успел ответить оперуполномоченный.
– Ну вот, – мальчик вздохнул и вновь вспыхнул. – А у Вас есть же пистолет? Я её подманю к берегу, а Вы её из пистолета, а?
Александр Николаевич собрал себя в кулак, как последний рубль, и с хитрым прищуром выпалил: – «А вот что! Дело у меня к тебе есть!», хоть он и сам ещё не придумал какое.
– А какое?
– Секретно-разведывательное!
Глава 9Солнце клонилось к горизонту. И как Александр Николаевич ни оттягивал общение с бабушкой Еленой, он всё равно оказался у открытой калитки крайнего дома в деревне. Дом как будто находился в некотором запустении. Особенно это бросалось в глаза, если начать разглядывать крышу дома. Хотя нет, вот, заплата, наколочено железо, совсем недавно. Огород, наоборот, казался ухоженным и даже отгорожен сеткой от вездесущих куриц. Повсюду были клумбы с цветами.
На ступеньках, у самого входа в дом, обложившись тазиками с какими-то кореньями, сидела в очках старушка и сосредоточенно что-то перебирала скрюченными пальцами, сортируя это по разным тазам. Сидела на удивление прямо, ах да, зонд. Выглядела она немного странно, будучи одетой в пальто в такую духоту.
– Здравствуйте! – громко из-за калитки крикнул Александр Николаевич. Старушка подняла глаза поверх очков на гостя.
– Здравствуйте! – проскрипела она.
– Я по очень важному делу… – начал было Александр, подходя ближе к бабушке.
– А мне ничего не надо! – отрезала бабуля. – Я уже и так всё купила! – Она подозрительно сощурила и без того морщинистые веки.
– Нет, вы не поняли, я из полиции. Старушка растерялась. – А что случилось?
– Елена Петровна? Верно? – осведомился полицейский.
– Она самая. – Старушка сбросила корешки из рук в таз и вытерла руки о коричневые, испачканные землей, штаны.
– В том году … – начал было Александр Николаевич.
– Я уже всё сказала! С собаками искали – не нашли! – Старушка начала что-то брюзжать себе под нос: – Зачем ворошить?!
– Понимаете, я хотел помочь…
– Чем?! Сестру мне приведешь?! – Бабушка занервничала, и её сжатые кулачки, покрытые синими вздутыми венами, затряслись. Александру даже показалось, что старушка не обрадовалась такой перспективе.
– Разве вам не хотелось узнать… – попытался вставить Александр.
– А зачем? Что с того? Ну, нет её и ладно, что ж теперь. Лучше б ты из соцзащиты был или собеса. – Она замолчала.
– Нужна помощь? – спросил Александр. – Раньше вам Зинаида помогала?
– Помогала? Я ей помогала, а не она мне! Всё красовалась, да хвастать любила… – Бабушка замолчала, а затем продолжила: – Пора, например, поутру к корове идти, а она волосы чешет. Курица убежит, а я лови. Дурёха была. Всё цветочки, да грибочки. Всегда я всё сама. Говорю, в лес одна не ходи, медведя встретишь. Ну и вот. – Старушка замолчала. На красных мутных глазах образовалась влага.
Тут наш сыщик задумался: «Кузнец, Кузнецова… А!» – догадался он.
– Подскажите, а соседи ваши: Сидор, не знаю, как по батюшке, и Геннадий Сидорович, вам случайно не родственниками приходятся?
– Сидор Александрович - племянник мой. А что? – удивленно спросила старушка.
– Расскажите про них, – решил сменить тему наш сыщик.
Старушка задумалась.
– Сын у него непутевый, всё в «компуктере» целыми днями - отцу совсем не помогает! А Сидорушка хороший, за меня всегда вступался… – тут старушка осеклась и, поняв, что наболтала лишнего, решила быстро сменить тему.
– А что вам от него нужно? – с вызовом спросила бабуля.
– Да не, не, ничего, – быстро оправдался Александр Николаевич, – просто фамилия…
– Ну и что фамилия?!
– Расскажите лучше, как сестра ваша пропала? – осведомился Александр.
– Так ушла за грибами и всё. Чего там рассказывать? – ответила бабушка немного раздраженно. – Ну и не нашли её.
– А говорила ли она куда? Как собиралась, а были ли враги у нее? Может, поругалась с кем? – наседал Александр.
– Поругалась… – глаза старушки забегали, и она стала ломать себе пальцы. – Да нет, кому хоть она нужна.
Александр Николаевич заметил метаморфозу старушки и решил пойти ва-банк, блефовав.
– А у меня есть информация, что ругань была! – твердо сказал Александр, подойдя совсем близко к бабушке и глядя ей прямо в глаза.
– Да какая ругань… Я… Да неужели я?! – голос старушки задрожал, и она заплакала. – Опять из-за курицы бранилась на меня, мол, я старая и никчемная, не могу поймать, и побегла за ней сама, а меня толкнула, я повалилась… так сильно расшибла локоть… – старушка потерла узловатыми пальцами свой локоть через пальто, – и убежала… Больше её не видели.
– А где искали? Во что была одета? – спокойно спросил Александр.
– Всей деревней искали и в лесу, я-то ведь сказала, что за грибами. И у реки искали. Потом и из милиции был человек, искал. Все говорили, что, наверное, медведь задрал. А потом как-то Сидор, племянник мой, её у леса видел со спины. Кричал, говорит, звал, а сестра моя его, мол, не слышала, да и скрылась за деревьями, побежал за ней, да так и потерял… Поэтому опять мужики ходили её искать, но без толку… Одета… хм… в темно-синюю куртку да платок с цветами, больше не помню.
Глава 10Совсем уже перед самым закатом у забора дома деда Михаила, в условленном месте на углу, появился мальчишка.
«– Здравствуй, Сергей», – произнес низким голосом, по-заговорщицки, почти шёпотом Александр Николаевич, зачем-то сощурив глаза.
– Здравствуйте, – также шепотом ответил Сергей Коротков, сын продавщицы Галины. – Только я пароль забыл…
– Это ничего, – серьезно ответил Александр, – главное, информацию собрал?
– Собрал! – вскрикнул Сергей, утвердительно дернув головой, и вновь перешел на шепот. – Привидение Марты действительно существует и никак не может быть живым человеком! Марте сейчас было бы сто двадцать три года! В общем, видели её часто на развалинах, в поле, у дороги в город. Все мои осведомители подтвердили: привидение ворует детей и даже их ест. Когда-то давно мальчик пропал, потом его нашли на развалинах без ноги. Это она хотела нашу деревню погубить. Всех детей, потому что взрослого мужика она боится. Ночью утаскивает слабых, поэтому, как стемнеет, выходить из дома никак нельзя! Ещё, значит, заглядывает в окна, дергает за ручки сараев, если не закрыто, ворует то кур, то зерно. Рассыпает в поле зерно и поливает его куриной кровью, чтобы вызвать демонов, говорят, она так духа своего польского батьки хочет призвать ей в помощь. Демоны боятся солнца и исчезают. Поэтому каждую ночь нужна новая кровь. Говорят, её слышно ночью, если сидеть под окном, как Марта зовет на улицу. Жуть! – Мальчик плюнул через плечо и продолжил: – Так, значит, видели её у реки, как будто следит за рыбаками в темноте, это она ждет, пока рыбак отвернется и потопит его. Так случилось с Игорем, он пошел на «утреннюю», встал на лодке, она его и сбросила в воду, да за ноги его на дно. Силы не человеческие… – мальчик вздрогнул. – Еще у нее когти как у медведя, сама она дух, а когти медвежьи одела и лодку ему разорвала. А еще… – Сергей перевел дух – а еще она Бабу Зину слопала. Заманила грибочками в чащу леса, только ей одной известную, – Сергей задумался, – конечно, за столько лет можно и весь лес изучить. А в лесу бабушку-то и съела, даже ничего и не осталось. – Парень замолчал.
– Это всё? – спросил оперуполномоченный.
– Да, – растерянно ответил парень.
– Что ж, ты мне очень помог! Есть важная информация. Спасибо! – Александр полез в карман и, вытащив оттуда сжатый кулак, протянул Сергею. – Вот! Это будет твой пароль. – Александр Николаевич в минуты раздумий годами полировал пальцами в своем кармане стреляную гильзу от пистолета Макарова, которую он подобрал на стрельбище. Блестящая, отражающая всё вокруг, она казалась больше в маленькой ладошке мальчишки.
Глаза Сергея загорелись.
– Есть! – вскрикнул он.
– Тебе пора домой. До темноты нужно успевать… – не успел договорить Александр, как засверкали маленькие пятки по серому песку.
Александр вернулся в дом деда Михаила. Они испили чаю с баранками, а затем улеглись спать. Дед – на печи, а Александр Николаевич Белов – на диване. Ему хотелось по-хорошему выспаться, и он с обеда ждал, когда же закончится этот день. Не спалось. Александр много ворочался. За окном стрекотали насекомые, иногда чирикали птицы, клохтали куры, а иногда и лай собак нарушал тишину. Ночной шум попадал в дом через открытую форточку, обитую марлей от комаров. Прохладный воздух едва струился по полу, но всё равно было душно. Долго пытался переварить сегодняшние события. Через час мучений, в ответ на громкий храп деда Михаила, Александр уселся на диван. Роящиеся мысли в голове не давали заснуть. Александр Николаевич был человек крайне рациональный и, конечно, не верил ни в какие привидения. «Наверное, завтра набросаю, подпишу, да и нужно домой собираться», – думал про себя Александр. Он состряпал в голове протокол опроса свидетелей по пропавшей Зинаиде Петровне Кузнецовой, начал было соображать над делом рыбака, держа при этом поникшую голову руками, упершись локтями в колени. Мир медленно поплыл. И когда наш герой хотел уже было завалиться набок и отдаться во власть Морфея, случилось необъяснимое. Он услышал шепот: «Иди, иди сюда». Кто-то звал его. Сердце бешено забилось. «Иди, иди». Александр сначала и не разобрал, что говорят, а потом услышал «Иди». Александр подкрался к окну и встал сбоку, чуть выглядывая за занавеску. Луна довольно ярко прорезала чёрную темноту, было хорошо видно тропинку вдоль дома, но на ней никого не было. А голос был. «Иди сюда, смотри, что дам». Но Александр не видел дарителя. Голос был не знаком, очень шипящий, с нескрываемыми нотками хитрости. «Иди…» Александр решил подальше выглянуть за занавеску и сдвинулся в бок, задев при этом умывальник. Крышка с него упала со звоном в раковину. За окном, в курятнике, встрепенулись куры и громко закудахтали.
– Не сможет она их забрать, – сказал вдруг появившийся рядом с Александром дед Михаил, тем самым еще больше напугав нашего оперуполномоченного, – под замком курочки, вот ключик на стене висит… Сегодня больше не придет. Давай спать.
Глава 11 На этот раз, проснувшись рано утром и отведав жареной колбасы с яичницей, Александр Николаевич Белов стал собираться в обратную дорогу. Он сложил свои вещи в рюкзак, поправил что-то в служебном металлическом чемодане и взял оттуда пачку бланков. Осталось лишь доделать кое-какие дела. Формально нужно было поговорить с местными жителями. Поэтому он и взял с собой почти полностью заполненные бланки опросов, где осталось только подписать: «С моих слов записано верно». Он не надеялся получить новую информацию, и оттого во всех опросах было написано плюс-минус одно и то же: «Не видел, не знаю».
Первым на пути расследования был дом Галины, продавца местного магазина. Детские крики в доме были слышны уже на подходе к забору. Александр постучал в деревянную дверь. Внутри хозяйка, игнорируя стук, громко отчитывала за что-то одного из детей. Александр приоткрыл дверь и крикнул: «Есть кто дома?» Хотя и так было понятно, что дома кто-то есть.
– Здравствуйте! – повторил он в уже полностью открытую дверь.
Крупная женщина, продолжая кричать и не обращая внимания на гостя, из коридора зашла в комнату справа.
В конце прямого коридора, с двумя железными дверками печей по бокам, виднелась еще одна комната, вернее ее часть, открытая взору через дверной проем. Старинный сервант с хрусталем и портретами, пара кресел с деревянными подлокотниками около него. Маленькая девочка, предположительно это была Екатерина, пыталась запихать в кукольную коляску кошку, наряженную в платье и чепчик, который съехал на бок головы изворотливого животного. Кошка сопротивлялась довольно вяло, видимо понимая всю обреченность ситуации, но и лезть в коляску явно не хотела.
Из кухни выбежал уже известный нам разведчик Сергей, а за ним маленький мальчик, вооруженный длинной блестящей трубой от пылесоса. «ААААА!!!» С криками пронеслась парочка и скрылась в комнате справа, и тут же получила порцию крика хозяйки.
Галина вывела среднего по возрасту мальчика за ухо из комнаты в коридор.
– Здравствуйте! Чем могу помочь? – спросила хозяйка дома у Александра Николаевича. Мальчик терпеливо стоял, наклонив голову на бок, освобождая ухо, но при этом не проронив ни слезинки.
– Я провожу расследование… – начал было Александр, но хозяйка его прервала.
– Я вам всё уже рассказала, мне нужно собираться на работу, могу ответить на вопросы по дороге.
– Хорошо, – ответил Александр Николаевич, и они вышли за дверь. – Я хотел расспросить про бабушку Зинаиду…
– Ну, она не бабушка… была, – задумчиво ответила Галина, – вот сестра её - да, уже в годах. – Продавщица села на крыльце на деревянную лавочку и стала надевать обувь.
– Часто они ругались?
– Да, бывало… но не сильно, – произнесла продавщица. – Жили они вдвоем, вот и бранились иногда. Ничего необычного. Больше с Генкой, она считала, что раз он им родственник, то должен помогать, но она его не просила, а требовала, вот он и слал ее куда подальше. Вот тут треск и стоял на всю улицу.
– Мама, а ты куда? – произнесла маленькая головка, появившаяся в дверях.
– На работу, – вставая с лавки, произнесла Галина, даже не посмотрев на дверь.
– Что Вы думаете насчет «призраков»? – улыбнувшись спросил Александр.
Усталый взгляд продавщицы устремился на сыщика.
– Марта ест детей, поэтому нельзя ходить ни на дорогу, ни к речке, – Галина произносила свою речь очень отчетливо и громко, при этом даже немного повернув голову назад к дверям своего дома, – и ни в коем случае нельзя ходить на развалины!
Александр понимающе кивнул. Он решил, что неплохо бы было посмотреть, что это за развалины такие.
Пока наш оперуполномоченный и местная продавщица шли к магазину, Александр еще задал несколько незначительных вопросов и получил на них такие же незначительные ответы — про речку, лес и соседей. Дабы не утомлять читателя, мы просто их опустим.
Следующий был дом Федорчуков. Хозяева оказались на улице, в огороде. Хозяин, Петр Николаевич - мужчина лет шестидесяти, поливал грядки из шланга и был одет в старый военный китель и брюки-галифе и, кажется, в калошах, но их не было видно из-за обилия растений. Он был совсем не разговорчив в отличие от своей жены. Хозяйка – Юлия Тарасовна Федорчук женщина примерно тех же лет, одетая в красную куртку от спортивного костюма, выгоревшую на солнце, крутилась около кустов с большими ножницами. Она понемногу рассказала обо всех жителях деревни, иногда заговорщицки переходя на шепот. Рассказала про то, что Геннадий, сын Сидора, постоянно ругался с Зинаидой Петровной. И про то, что на рыбалку они вместе с Игорем ходили иногда, и что «вообще следует к нему приглядеться». Поведала, что опять курицу Марта унесла. В остальном же ответы на вопросы оказались такими, как и ожидал наш сыщик.
Затем Александр Николаевич прошел мимо пустующего дома Анны и направился к дому кузнеца. Это был крепкого телосложения мужчина в фартуке, который что-то мастерил около своего сарая. Мужчину украшала аккуратная бородка, и пока ещё не седые рыжеватые усы. На нём были надеты серая кепка и синяя рубаха.
В целом, состоялся пустой разговор с Сидором. Говорил он мало и односложно, лишь иногда поднимая глаза на собеседника от странного вида железки, которую пытался изогнуть здоровыми кулачищами, испачканными то ли маслом, то ли сажей. Из всего разговора наш сыщик уловил только одну мысль кузнеца – он отговаривал ходить на развалины. Именно поэтому Александр Николаевич еще больше вознамерился изучить руины бывшего польского особняка. С сыном же кузнеца Геннадием пообщаться не удалось, «На рыбалке», - объяснил его отец.
«Осталось немного», - мысленно подбадривал себя сыщик, - «Необходимо ещё познакомиться с Семеновыми и Поддавановыми». И Александр Николаевич, попрощавшись с кузнецом, нехотя поплелся через дорогу, к дому, напротив.
Главный «Поддаван» деревни был одет в костюм-тройку, светлую шляпу и такого же цвета жилет. Выглядел он не как конюх пана, а как самый что ни на есть барин, ну как минимум управляющий винодельни.
Сосед деда Михаила - Иван Федорович Поддаванов выглядел человеком немного высокомерным и глядел на всё свысока, хотя ростом был невысок. Он стоял на деревянном ящике, установленном на земле у забора, опершись одним локтем на горизонтально прибитую к забору доску, по-видимому, специально для этого дела. Сзади был небольшой загон, а далее шел обыкновенный деревянный штакетник, выкрашенный зеленой краской. Рядом был выстроен дом ярко-синего цвета. Потомок конюха оглядывал улицу, как свои владения, подбоченившись одной рукой. Некоторое время он как бы не замечал гостя, появившегося у забора.
Когда уже нависло неловкое молчание, Александр Николаевич произнес: – Здравствуйте! Я расследую… Но Иван Фёдорович перебил его: – Я всё знаю, что происходит в нашем селении! Кто с кем пьёт, кто куда лазает, и кто отвлекает по пустякам нормальных людей пустой болтовнёй! Были здесь и до Вас из полиции, толку никакого! Зря платим налоги! Человек пропал, даже следов не нашли… а может и не пытались! ИБД!
– Что, простите? – обескураженный сыщик вклинился в монолог.
– ИБД – имитация бурной деятельности! Поезжайте к себе в город и скажите вашему начальству, что Вы ничего не сделали для раскрытия пропажи людей и, вообще, ничем не смогли помочь. И в следующем году приезжать не требуется!
Всё это время Иван Федорович Поддаванов смотрел куда-то вдаль мимо сыщика. Затем он посмотрел прямо в глаза Александру Николаевичу и сказал: – Вы знаете, что я прав!
Задать вопросы и тем более получить на них хоть какие-то ответы не удалось. Протокол опроса Иван Федорович подписывать отказался и не дал поговорить со своей женой, которая появилась в дверях дома. Пришлось распрощаться.
А вот дом Семеновых оказался более радушным. Детишки весело бегали вокруг гостя, а хозяева только и норовили налить Александру Николаевичу стопку, от коих он только и успевал уворачиваться. Каких-то важных ответов наш герой не получил, но, уходя, получил небольшой презент от бабушки, которая скрюченными пальцами запихнула в карман оперуполномоченному маленькую бутылочку без этикетки.
Больше в деревне делать было нечего.
Глава 12По дороге к магазину Александру Николаевичу вновь встретился Сидор. Он наотрез отказался идти на развалины, сославшись на занятость, назвав это «пустой затеей», и лишь объяснил, что нужно двигаться по дороге вдоль поля, по направлению к лесу.
Судя по всему, дорогой пользовались редко: во многих местах она была перегорожена поваленными деревьями, а кое-где были ямы, намытые дождями, такой глубины, что прошла бы разве что специальная техника.
Александр Николаевич шёл довольно долго. Сначала бойко шагал по обочине и перепрыгивал препятствия, как заправский спортсмен, но затем, когда лес практически окружил его своими темными закоулками и периодически бил еловыми лапами по лицу, настроение у сыщика упало, и он уже еле плёлся, придерживаясь едва заметной колеи, поросшей травой, дабы не заблудиться. Иногда виднелись глубокие следы от небольшой повозки или садовой тачки. «Иногда, похоже, кто-то пользуется этим путём», – подумал сыщик.
Вот что-то необычное для лесных насаждений явилось взору нашего оперуполномоченного. Поросшая мхом и «лианами» плюща абсолютно ровная, когда-то белая стена выглядывала из-за деревьев. Оперуполномоченный отдела уголовного розыска свернул с дороги и пошёл по тропинке через кусты за угол большого строения.
Александр Николаевич шёл, задрав голову, изучая огрызок стены двухэтажного здания без крыши. Иногда приходилось опираться рукой на стену, особенно в тех местах, где была грязь или лужа; в эти моменты он смотрел под ноги. Не было никаких следов. Лишь однажды в грязи он увидел след большой собаки, возможно, волка.
Он не увидел никаких следов недавнего пребывания человека. Каких-либо посторонних запахов тоже не было. Возможно, он выбрал не ту тропинку.
За углом дома стена продолжалась на такой же высоте, но уже была испещрена окнами. Конечно, без стекол и деревянных рам. Через окна второго этажа было видно небо. Всего три окна содержали в себе черные обугленные остатки оконных рам. В остальном — голый кирпич. Было видно, что дом построен из красного кирпича и облицован белым камнем, чем-то вроде плитки. Сейчас камень пожелтел, был покрыт зеленью и жёлтыми подтеками, но много лет назад, наверное, дом был красивым. Дом-особняк оказался очень длинным, и путь этот усложнялся завалами обсыпавшейся облицовки, гнилых черных досок, остатков крыши и другого строительного мусора. Аккуратно переступая через кучи, Александр нашел кусок ткани, мокрой и черной от гниения. Это когда-то могла быть штора. Здесь не ходили, видимо, всё-таки был другой путь.
Александр Николаевич повернул за следующий угол. Тут уже было немного пошире, и стоять можно было уверенно на двух ногах, не балансируя. Заваленный камнями и сгоревшими балками перекрытий вход врос в землю на треть. Протиснуться в бывшие боковые двери особняка не было никакой возможности. Вряд ли даже животные использовали бы эту щель для обустройства своего дома. Обойдя ещё один угол, наш сыщик увидел дом во всей красе. Особняк, вернее его остатки, возвышался на небольшом холме перед большой поляной. Края дома с фасада слегка выпирали, образуя приплюснутую букву «П» со множеством окон. Обвалившийся главный вход держал остатки пола второго этажа с центральной лестницей, образуя гигантскую горку со второго этажа на первый. Почти всё в доме было черным: кирпич, остатки внутренних стен. Местами кирпич был собран в кучи, и даже ровно сложен — подготовлен для транспортировки. «Наверняка это Поддаваны себе приготовили. А что? Пригодится в хозяйстве», — Александр Николаевич Белов подумал, что это Сидора рук дело.
Александр немного потоптался у главного входа, выискивая хоть какие-то интересности, но всё тщетно. Он даже сделал несколько шагов внутрь, но смотреть было не на что.
Хода на второй этаж он также не обнаружил: лестница обрушилась от середины, а над ней зияло небо.
Чего-то хоть мало-мальски напоминающего алтарь Александр также не обнаружил, так что оккультную гипотезу с поклонениями духам, жертвоприношениями и призывами разной нечисти можно было смело отмести.
Немного побродив по развалинам, дважды чуть было не упав, пытаясь попасть на второй этаж здания без крыши, Александр бросил эту затею. Кирпичи были скользкими и норовили оторваться от стены. Один, видимо, от шагов сыщика, от его неловких и шумных движений, сам съехал и попытался попасть по голове гостю, но лишь больно ударил по плечу. «Ну, хотя бы так!» – подумал дом.
Дорога, ведущая в деревню от главного входа, совсем заросла, а вот тропинкой рядом иногда кто-то пользовался.
Стало смеркаться. Сумерки довольно быстро сгущались над и без того тенистой местностью. То тут, то там, черными силуэтами, стояли молодые деревца, а кусты и вовсе казались темными островками. Места, где, по-видимому, раньше были хозяйственные постройки, может даже баня, сарай или конюшня, представляли собой кучи строительного мусора, холмы из гнилых досок и чешуек черепицы, которые еще можно было выудить из грязи.
Идти назад было еще хуже. Комары пытались унести бренное тело оперуполномоченного в неведомые края, усталость и отсутствие обеда делали шаги тяжелее. В лесу то и дело мелькали тускло светящиеся пары глаз. Иногда могла хрустнуть ветка где-то совсем рядом, а иногда с резким криком вспорхнуть ворона. Настроение у сыщика было «так себе».
Глава 13Уже в полной темноте вернулся наш сыщик к дому деда Михаила. В промокших ботинках и измазанных грязью штанах. Лицо чесалось от многочисленных комариных укусов, расчесанных грязными руками. По словам деда Михаила, он был похож на лешего: кусочки веток на одежде, взъерошенные волосы с листьями травы. Хотя дедушка и предлагал истопить баню, Александр Николаевич из вежливости отказался, воспользовавшись лишь умывальником.
После ужина дом затих.
Александр Николаевич, чтобы часто не греметь умывальником, вытирал сопли кулаком. Маленькое полотенце из рюкзака сыщика было совсем мокрым. А ещё он вспотел. «Видимо, поднялась температура. Наверное, из-за того, что ноги промочил», – подумал опер. Под храп дедушки Александр сел на диван. Мысли роились в голове. Ему хотелось во что бы то ни стало раскрыть дело и вернуться в отдел победителем, необходимо было восстановить репутацию. Версии про призрачных преступников, «высосанные из пальца», одна за одной саморазрушались в голове оперуполномоченного.
Спать не хотелось. Прилив сил, невесть откуда появившийся у Александра, заставил его выудить на ощупь из рюкзака сухие носки. Он собрался на улицу, ловить призрака – эта мысль единственной из всех ему сейчас казалась самой разумной. Он остановился перед сырыми ботинками. «Пакеты!» – осенило Александра Николаевича, он раскрыл чемодан и достал два пакета на зип-застежках – для улик. Сунул ноги в пакеты, а затем в ботинки. Было немного скользко, но терпимо. Удовлетворенно кивнув самому себе, он тихонько приоткрыл дверь на улицу.
Тишину нарушали только цикады. Луна ярко освещала дорогу до магазина. Небольшой фонарь на столбе у магазина немного покачивался от ветра, играя кружком света по песку. Александр сел в темном углу у забора на пень, который использовался для рубки дров. Было зябко, иногда комары норовили залететь непременно в глаз сыщику. Стараясь поменьше шевелиться и не издавать шума, часть укусов Александр Николаевич стойко терпел, надеясь, что комар, напившись крови, не укусит во второй раз.
Так, наверное, прошел час или два, по внутреннему убеждению, оперуполномоченного. На самом же деле прошло чуть более двадцати минут. Наш засадный хотел уже идти в кровать, как ему привиделось, что что-то мелькнуло за магазином в тени. «Может, галлюцинация из-за температуры и усталости?» – подумал он. Некая, до боли знакомая часть одежды в отблеске фонаря. Синяя куртка. Откуда он мог её видеть раньше? Но, может быть, показалось. «Воображение, вкупе с огромным желанием, может заставить мозг увидеть что угодно». Сон пришлось отложить. Александр Белов весь превратился в зрение и слух. Он не шевелился, невзирая на комаров. «Всё-таки показалось». Разочарование тяжелой обидой подступило к горлу. Он тяжело вздохнул и поднялся, уже хотел было двинуться в дом, как что-то услышал. Шепот. «Иди». Кто-то звал его. Александр стоял не до конца распрямившись в недоумении. Его не могли увидеть в темноте. «Иди сюда», – повторил скрипящий голос. «Иди, иди». Никого не было, а голос был. Как тогда ночью. Александр боялся пошевелиться, сердце забилось сначала в висках, а затем в ушах еще громче. «Иди, цып, цып, цып». Тут он поморщился. Может, от того, что кто-то видит, что он боится, как цыпленок, а может, просто от неожиданности. Он вглядывался в темноту, но бесполезно. В домах на всей улице не было ни одного огонька, только фонарь и луна. Он ждал. Несильный шум, скорее шорох, и тень от дома местной продавщицы. В свете фонаря он на мгновение вновь увидел синюю куртку. «Неужели это Зинаида Петровна?!» Александр Николаевич рванулся в погоню. «Уж старушку-то я догоню», – подумал Александр.
В свете луны, не спеша, по полю в сторону леса двигалась, не издавая ни звука, темная фигура. Оперуполномоченный заметил мешок в руках старушки. Она двигалась бесшумно. Но теперь и она заметила преследователя. Старуха бросилась бежать в сторону кустарника, издав хриплый писк. Зацепилась за ветки платком, и тот остался на ветках, обнажив прозрачную голову, обрамленную пухом белых волос. «Призрак» бросил мешок на дороге и прибавил скорости.
Запыхавшийся сыщик чуть не упал, запнувшись о мягкий мешок на дороге, так как в темноте не увидел его. Александр сделал три огромных шага, ловя равновесие, и затем остановился, чтобы перевести дух. Привидение удалялось. Ни дороги, ни тропинки, ни фонаря не было видно, только луна. Александр быстрым шагом пошел в направлении светящейся головы. Она двигалась быстрее. Белая голова то пропадала из виду, то вновь появлялась. Внезапно появившееся из темноты, почти перед самым носом оперуполномоченного, поваленное поперек дороги дерево преградило путь. Наш герой узнал это дерево – дорога вела к развалинам. Перейдя на шаг, Александр включил фонарик и спокойно пошел вперед, выискивая в темноте приметы той самой дороги к руинам польского особняка.
Глава заключительнаяПодходя к развалинам по уже изученной ранее дороге, Александр Николаевич Белов, оперуполномоченный отдела уголовного розыска, выключил фонарик, крался, стараясь не издавать ни звука, и успокаивал сбившееся дыхание. Теперь он стоял, прижавшись к углу здания, и выглядывал из-за него одним глазом. В темноте ночи Александра было не видно. Он вглядывался в темноту. И вот, к его изумлению, на втором этаже он заметил движение белых волос «призрака». «Как она туда попала?» — думал Александр Николаевич. Он пытался разглядеть хоть какой-то путь наверх. Край деревянной стремянки вдруг выглянул из-за разрушенной стены и медленно пополз вверх. «Почему не видел эту лестницу раньше?» — ломал голову Александр. Сначала крадучись, а затем рывком в несколько прыжков он добрался до того места, где только что мелькнула стремянка. Еще чуть-чуть. Лестница почти вся поднялась. Он подпрыгнул и в последний момент ухватился за крайнюю перекладину стремянки, при этом потерял равновесие, поскользнувшись на незакрепленных кирпичах. Выкрутив руку и повернувшись спиной к лестнице, он своим весом стянул лестницу вниз. Послышался жуткий вопль сверху. Так мог выть только демон. Действительно, белое облако вспыхнуло у края над Александром. Пыль и песок посыпались вниз. Наш герой на мгновение увидел блеск двух черных глаз, обрамленных белой прозрачной материей. Еще он успел заметить кривые когти не то зверя, не то птицы на скрюченных пальцах, держащих лестницу в нескольких метрах от глаз сыщика. После чего его обсыпало песком и пылью. Он закашлялся. Оперуполномоченный собрал волю в кулак и, сделав вид, что не боится, крепко встал на груде кирпичей и ухватился поудобнее второй рукой за лестницу. Мгновение — и он уже стоял на нижней перекладине. Костлявые руки бросили лестницу. Белая тень скрылась из глаз. Когда Александр высунул голову с первого этажа на второй, то только чудо спасло его испуганное лицо от летящего кирпича. Затем и второго, но теперь кусок кирпича больно попал в плечо, так как Александр вывернулся боком, пытаясь хоть как-то закрыться. Еще один кирпич. Но опер уже твердо стоял на остатках пола второго этажа. Костлявая рука швыряла кирпичи из-за небольшого огрызка стены, бросая уже наугад. При этом «дух» неистово вопил. Александр Николаевич достал пистолет, снял с предохранителя, дослал патрон в патронник. Он стоял боком, подавшись вперед правым плечом, переложив пистолет в левую руку. Привычка со стрельбища — так он стрелял точнее. Он прицелился в темный угол, где кто-то сидел. «Я, капитан полиции Белов! – выкрикнул он чуть дрожащим голосом, пытаясь придать грозности своей команде, – Выходите с поднятыми руками, или я буду вынужден применить оружие!» Воцарилась тишина. «Выходите, или я буду стрелять», — более спокойно произнес Александр Николаевич. Никто не выходил. Тогда, бесшумно пройдя по большому кругу, Александр обошел остаток стены, укрывавшей «существо», сердце не хотело успокаиваться и билось всё сильнее и громче в голове сыщика.
Только теперь в паукообразном, заплесневелом существе Александр Николаевич разглядел человека. Среди спутанных бело-серых волос и грязных пятен земли и пепла он увидел водянистые темно-серые, почти черные глаза старухи. Она была одета в грязную одежду и ту самую синюю куртку Зинаиды Петровны.
Еще минуту они молча смотрели и изучали друг друга. Он заметил испуганный и безумный взгляд не монстра, и даже не пожилого человека, а ребенка.
– Марта? – робко спросил Александр.
– Нет, – прошипела старуха.
– Кто же ты? – вновь задал вопрос озадаченный оперуполномоченный.
– Анна, – ответила старая женщина и немного наклонила голову.
– А где Марта? – не зная, что спросить, произнес Александр.
– Марта – мама. Там. В земле. Где папа. Где дед, – она опустила дрожащие руки с кирпичом, до того готовые для броска.
– Давно?
– Давно.
«– Расскажите мне свою историю», – сказал Александр, немного отступив назад и тоже опустив руку и щелкнув предохранителем, а затем и вовсе убрав пистолет в кобуру.
Старушка, по-видимому, очень устала. Потому, как только увидела, что ей ничего не угрожает, сразу села на заросший травой пол второго этажа разрушенного здания. Над ними не было крыши. Небо было чистое, и ярко светила луна. Но Александр Николаевич всё равно включил фонарик, провел им по стенам и отвернул свет фонаря от лица старухи на остаток стены. Он тоже уселся, переводя дух, на кучу кирпичей, стянутых мхом.
«Призрачная», почти прозрачная старуха начала свой рассказ. Как же давно она ни с кем не разговаривала. Сначала робко и шепотом, а затем в свой полный хриплый голос. Она говорила медленно, произнося каждое слово отдельно с большими паузами.
– Это дом деда. Люди пришли из деревни и убили деда. Убили папу. Подожгли дом. Везде огонь. Мама взяла меня в руки. Пошли в погреб. Она ушла. Я сидела. Крики. Шум. Долго. Дым. Она пришла. Руки и лицо в пузырях. Красная она. Меня в пальто и бежала в лес. Ночь. Долго плакала. Сиди тихо. Я смотрела. Она копала землю. Деда. Папу. Огонь погас. Мы жили, где кухня, где подвал. Я день сижу в погребе. Ночь она приносит еду. Готовит. Зерно. Курицу – очень вкусно. Потом гусь. Днем прячься. Зима. Очень холодно. В погреб носим камни из огня в ведре. Огонь здесь за стеной, – старушка указала скрюченным пальцем вниз, – В погреб нельзя огонь. Дым. Потом, давно. Она умирает. Я одна. Копаю, где дед, где папа. Там Марта.
– А сколько тебе было лет, когда ты осталась одна? – спросил Александр Николаевич.
Бабка задумалась. Закрыла глаза и стала загибать тонкие пальцы с шишками и черными ногтями.
– Один, – она загнула один палец. – «Еще один», – загнула второй. – «Три», – загнула третий и замолчала. Она почесала макушку и показала грязную ладошку с растопыренными скрюченными пальцами. – «Четыре… шесть! Да! Шесть!» Она закивала головой.
– А Зину ты убила? Куртка на вас… – спросил Александр.
– Зину? Куртка? – бабка задумалась. – Вечер. Еще светло. Я есть хотела. Зерно кончилось. Ягод нету. Нет силы ночь ждать. Есть хочу. Курицу брать в деревню пришла. Хвать курицу. Крик. Я бежать. Смотрю назад. Не бежит никто. Это за забором крик. Зина злая. Сестру совсем старую била палкой, что курица убежала. Я курицу к ноге веревкой привязала и в ворота кинула ей. Зина видела курицу. Бежала ловить. Поле. Кусты. Камень по башке ей. Вот! – Старуха улыбнулась, оголив три гнилых зуба и показала куртку на себе. – Теперь моя!
– А парень? Игорь. Рыбак, – продолжал допрос Александр Николаевич.
– Игорь… рыбак, – старуха замотала головой, – Нет…
– Ну, рыбак, его потом тоже искали… он еще на лодке надувной был…
– На лодке… – Она задумалась. – На лодке. Да. То давно было. Он рыбу поймал. В корзину положил у берега. Я рыбу хотела очень. Он не уходил. Я долго ждала. Он ушел. Я взяла рыбу. Он меня хвать за спину. И бить кулаком в голову. Бил ногами. Сильно бил, – бабка показала на свой висок, а затем на бока. И закачала головой. Ее губа затряслась, а и без того водянистые глаза заслезились. – Я бежала. Он бежал. Сапоги большие. Больно, – она показала себе на пах. – Вот такие, – старуха развела скрюченные ладони, – Громко бежал. Долго. Я быстро. Я бежала домой. Залезла сюда. Пряталась здесь.
Он ходил там. Долго. Лез сюда. Кирпич на голову. Больше не бежал, – старуха весело улыбнулась, глядя Александру прямо в глаза, будто это его должно было развеселить, – Лежал, – она показала на то место внизу, там, где Александр стоял, еще недавно задирая голову, видно, это его и спасло.
– А ребенок, мальчик? – спросил Александр, прищурившись, вглядываясь в безумные глаза старухи.
– Нет, – твердо сказала старуха, – Только Зина и «на лодке».
– Ну, как же? Давно, мальчика тут нашли с головой, разбитой и без ноги? – Александр привстал от негодования.
Бабка тоже дернулась.
– Нет! «Мальчик сюда лез и упал», – сказала бабка – Здесь лез. Я дальше в кустах была. Видела. Их было три. Три мальчика. Пришли. Один полез. Два смотрели.
– Они видели, как он упал?
– Видели. Убежали.
– А нога? – уточнил Александр Николаевич.
– Волк ел. Я кирпич кидала, когда наверх залезла. Потом люди пришли. Волк далеко чует. Убежал.
«Дед Михаил всё видел…» – непомерно тяжелая тоска охватила Александра Николаевича. Ему непременно захотелось помочь старушке. Ребенок, который всю свою жизнь прятался в развалинах, у которого на глазах сожгли родной дом, убили деда и отца. Обгорела мать, которая затем умерла. У Александра застрял комок в горле, и он долго не мог ничего сказать. Мысли путались. Отвести ее в город, пусть ее осудят, но затем поместят куда следует, скажем, в пансионат для умалишенных.
– Поедешь со мной? – спросил Александр. – Там и помыться, и поесть дадут, да и приглядят за тобой.
– Здесь мой дом, – ответила старушка, и с интересом посмотрела на человека, который впервые не боялся ее и не пытался ударить. Взгляд у нее был потерянный. Безумие, скорее даже слабоумие и грусть были в ее глазах.
– Тебе больше не придется прятаться, убегать и тем более никого убивать, – продолжил Александр. – Убивать никого нельзя!
Лицо старухи прояснилось. Страх пропал. Она задумалась.
– Они пришли и подожгли мой дом и мою маму. Они убили моего деда. Моего папу. А почему мне нельзя убивать?
yaplakal.com