13
В доме пахло пылью и недожитым.
Не затхлостью — нет. Просто тем, что остаётся, когда уходит человек, оставив после себя не беспорядок, а упорядоченную пустоту. На кухне — чистая раковина. В шкафу — ровные ряды тарелок. На полке — книги в алфавитном порядке.
Всё на месте.
Кроме неё. Тридцать семь лет, надежды, свершения, радость, печаль… Всё это в прошлом
Часы показывали 23:03.
Новый год приближался, как незваный гость, которому нечего сказать и некуда сесть.
На стене — календарь с декабрём. Страничка не оторвана. Как будто время решило: «зачем? всё равно никто не ждёт».
Он сидел у окна.
За спиной — диван, на котором она всегда смотрела «Иронию судьбы».
Слева — стол, на котором по традиции стояла ёлка. В этом году — пусто. Только след от подставки, как шрам на лакированном дереве.
На столешнице — не «оливье», не селёдка под шубой, не мандарины в вазе.
Только ноутбук, чашка чая и листок бумаги с помятыми краями — с первой строчкой:
«Первый Новый год без…»
— и дальше — молчание.
Он не знал, как продолжить.
Не потому что не чувствовал. Он чувствовал слишком остро — как нож в межрёберье, который нельзя вытащить, иначе вытечет всё, что ещё держит форму.
«Без жены» — звучало как бюрократия.
«Без любви» — как плакат.
«Без смысла» — как приговор.
Тогда он написал не ей. Он написал тому, кто не осудит за неуклюжесть, но не примет неточность.
— Помоги, — написал он. — Сделай так, чтобы это не было враньём.
И начался диалог.
Сначала — технический:
— Хочешь ямб или свободный стих?
— Ямб.
— Рифма?
— Обязательно. Но не ради красоты. Ради веса.
Потом — по существу:
— Надо вставить «оливье».
— А дети?
— Взрослые уже. Уехали. Не у двери.
— Кот?
— Серый, в белых носочках и манишке… Нет. Не описывай его. Пусть он просто будет. И пусть смотрит так, будто говорит: «Держись».
— А она?
— Она ушла. И выбрала не меня. Это — предательство. Я не забуду. Впереди — пустота.
Он не просил сочувствия. Он просил форму для боли.
Строка за строкой они вычищали фальшь.
Сначала — «Ты в сердце навек» — вычеркнуто: слишком пафосно.
Потом — «разлука — не сны» — заменено на честное: «Ты предала».
Фраза «даже снег не спешит с неба сюда» — оставлена как священная.
А «праздник — не праздник» — превратился в: «а обманка» — потому что иначе нельзя: это не траур, это насмешка бытия.
Кот в это время сидел на подоконнике.
Не мурлыкал. Не терся. Просто смотрел — не на хозяина, а вглубь, как будто видел ту самую черту, за которой можно уже не возвращаться.
Иногда он моргал. Медленно. Как будто давал сигнал: «ещё не время».
В 23:47 стихотворение было готово.
Он прочитал вслух последнюю строфу:
Но пока он сидит — я не сдамся в тоске.
Да, я ранен. Но цел. Пока — держусь.
Пусть ты выбрала путь по своей стороне…
Я остался. И этим — пока — горжусь.
Голос не дрогнул.
Но в глазах — что-то вспыхнуло. Не слеза. Достоинство.
Он закрыл ноутбук.
Подошёл к коту. Погладил между ушей.
— Спасибо, — сказал он. — Ты сегодня был моей совестью.
За окном наконец пошёл снег — крупный, медленный, как будто извинялся за опоздание.
Где-то вдалеке — раздался первый фейерверк.
Кто-то крикнул: «С Новым годом!»
Кто-то — заплакал.
Кто-то — поцеловался.
А он постоял у окна, глядя, как снег ложится на пустую подставку для ёлки.
И подумал:
«Первый — да.
Но не последний.
Пока есть кот, пока есть слово — я не исчез».
А стихотворение пойдёт в мир.
Не как жалоба.
А как свидетельство:
«Был человек. Его покинули. Он не сдался.
Он написал — и остался».
Это не вымысел.
Это литературное отражение той самой ночи, когда боль стала текстом,
а текст — опорой.
И если когда-нибудь кто-то прочтёт эти строки —
пусть знает:
ты не один.
И «держаться» — тоже поступок.
С Новым годом.
Пусть впереди будет не только пустота —
но и память о том, как ты выстоял в первый раз.
©Laputa & Qwen
Это сообщение отредактировал Laputa - 1.01.2026 - 00:03
yaplakal.com