Много букв, про то как 5 человек слышало от других трех и тд и тп
ВЛАДИМИР ПУТИН, МЕДИА, ИНТЕРВЬЮ
КОММЕНТАРИИ 10
Там, где не живет дочь Путина
Олеся Герасименко и Светлана Рейтер съездили в голландский Ворсхотен, в котором, как считает местная пресса, проживает Мария Путина. Дочь президента России они там не нашли, зато поговорили с репортером Силваном Схоновеном, первым озвучившим слух в прессе — и пожалевшим об этом.
Photo putinsd_640.jpg
Справа — Микаэль Блумквист, современный эталон европейского репортера.
Не сказать, что Схоновен ему на 100% соответствует, зато внешняя схожесть имеется.
Город Ворсхотен, что на юге Голландии под Гаагой, называется городом только на карте. Все, кто там живет или бывал, считают его тихой деревней, даром что расположенной в 15 километрах от столицы королевства. Северное море от Ворсхотена в другой стороне, через трассу, в 30 минутах езды. В воскресенье на улицах ни души, а единственный местный житель на вопрос, где центр города, неопределенно машет рукой: «Ну, в ту сторону, только там абсолютно ничего нет». Кругом так тихо, что слышен скрип раскачивающегося на ветру светофора. Где-то в стороне ухает сова и кричит петух. Вдоль канала прогуливаются пенсионеры, они же обедают в небольшом кафе неподалеку. В районе под названием Крым стоят две единственные высотки — по десять этажей каждая. Окна с одной стороны выходят на лес, с другой — на скотный двор, где пасутся овца, ягненок и корова. На подъездах рядом с домофоном висит список квартир и их владельцев. Имена указаны на всех железных табличках, кроме двух с номерами квартир 32 и 34 на последнем этаже. Из рекламного объявления на сайте следует, что стоят эти квартиры по 315 тысяч евро каждая — по голландским меркам совсем не дорого для новой квартиры. На лавочке у дома лежит свежий номер местной газеты Leidsch Dagblad. В апреле 2013 года в ней вышла статья, что именно здесь живет 28-летняя дочь президента России Владимира Путина. Автор сенсации, 38-летний корреспондент газеты Leidsch Dagblad Силван Схоновен, согласился поговорить и встретил нас в редакции в Ляйдене — студенческом живом городке, расположенном чуть дальше Ворсхотена.
line-gradient
— Вы первый и единственный человек, кто написал, что дочь Путина Мария живет в Ворсхотене со своим бойфрендом.
— Так уж вышло, да.
— Как так получилось?
— Это странное совпадение: за несколько дней до визита Путина в Нидерланды я узнал от своего источника о том, что дочь Путина, Мария, живет недалеко от Ляйдена, в деревне Ворсхотен. По словам источника, она вместе со своим молодым человеком, 33-летним Йорритом Фассеном, заместителем председателя компании «МЭФ-Аудит», купила пентхаус в одном из местных домов. Мне сказал это человек, заслуживающий доверия и близкий к семье Фассена. Естественно, я не могу назвать его имени. Он рассказал мне важные детали: в каком доме живут Мария и Йоррит, где расположен их дом. Круг людей, знавших о квартире Марии Путиной, был очень узким; став обладателем такой ценной информации, я решил поехать в Ворсхотен и поговорить с местными жителями. Мои вопросы были предельно простыми: знают ли люди о том, что Путина живет с ними рядом, как они к этому относятся, устраивает ли их это соседство, в конце концов. Большинство из тех, с кем я говорил, были в курсе ситуации.
— Мария Путина действительно живет в Ворсхотене?
— Мы в редакции выяснили, что квартиру в комплексе «Krijmveg» на одноименной улице Йоррит Фассен купил в 2009 году, это подтверждается соответствующей кадастровой записью. Не очень понятно, сколько времени пара проводит в Ворсхотене: часть людей говорила мне, что Мария и Йоррит никогда не бывают дома. Другие утверждали, что видят их довольно часто: Фассен приходил на собрание собственников квартир, вот только никто из его соседей не знал, что у него за девушка. А сейчас знают, и я обнаружил интересную вещь: большинство жителей Ворсхотена не понимают, что будет с их деревней дальше. В один голос они говорят: «Может быть, за нами следят? Повсюду уже понатыканы незаметные камеры слежения?» Эти люди покупали квартиры в захолустном Ворсхотене, надеясь на тишину и покой. Теперь их мечтам пришел конец — рядом с ними поселилась знаменитость, и совсем непонятно, чего от нее ожидать: может, в деревне появятся террористы? Или даже чеченцы? Ровно об этом я и написал свою статью.
— Сколько человек знало о том, что Мария живет в Нидерландах — до того, как вы написали статью?
—Я думаю, несколько жителей Ворсхотена, не больше. Они не предавали эту информацию огласке, поскольку не хотели привлекать нежелательных визитеров.
— Мы вчера объехали весь этот городок на велосипедах. Когда вы писали про квартиру, к которой имеет отношение дочь Путина, вы ведь имели в виду самый высокий дом жилого комплекса «Krimveg»?
— Да, верно. Это здание стоит чуть на отшибе, совсем рядом с каналом.
— Жениху Марии Путиной принадлежит одна квартира?
— Две.
— Мы так и подумали, это те две квартиры на верхнем этаже, которые ничем, кроме номеров, не обозначены?
— Да. В кадастре указано, что он купил две квартиры в пентхаусе общей стоимостью в 700 000 евро.
— Вы не пытались пройти в этот дом?
— Нет, мне гораздо важнее было показать, как себя чувствуют люди, живущие по соседству с Путиной. После того как вышла моя статья, съемочная группа местного телевидения приехала к дому и смогла снять дом снаружи и изнутри. Ничего особенного, стандартный многоэтажный дом, никаких пикантных деталей.
— Вас не удивило, что дочь одного из самых богатых людей в мире живет в скучном городишке, где и заняться толком нечем?
— Они выбрали Ворсхотен по одной причине: семья Фассена живет в Ляйдене, это совсем рядом, в пяти минутах езды. К тому же их дом расположен рядом с каналом, из окна открывается отличный вид — почему бы и нет?
dotsup.jpg
«С одной стороны, жители города горды:
в такой дыре живет кто-то типа поп-звезды.
С другой – они боятся, что их, как Литвиненко,
заставят выпить чай с полонием»
dots.jpg
— Какие-то дополнительные меры безопасности в доме принимались?
— У подъезда видели незнакомую охрану, к дому подъезжали лимузины с затемненными стеклами, таких не бывает в Ворсхотене, они заезжали в подземный гараж. Насколько я понял, людей волнуют даже не дополнительные камеры, а охранники — вооружены ли они? Кто их нанял? На что они способны? Застрелят ли они первого, кто приблизится к блондинке в шубе? У нас здесь все слышали, что случилось с банкиром Матвеем Уриным (14 ноября 2010 года банкир Матвей Урин стал участником дорожного конфликта на Рублево-Успенском шоссе. Урин и его охранники нарушили правила дорожного движения и не уступили дорогу двигавшейся по шоссе машине BMW, управляемой гражданином Нидерландов Йорритом Фассеном. После этого, согласно материалам следствия, охрана Урина избила Фассена и разбила стекла в его автомобиле. Потерпевший обратился в милицию и указал номера машин нападавших. В тот же день Урин и его охранники были задержаны в Москве, Урин получил 4 года колонии, а у всех его банков возникли серьезные финансовые проблемы. — Прим. GQ). Так что теперь соседи Фассена задаются вопросом: «Что с нами будет, если мы, ненароком, поцарапаем их машину?!» Возможно, это глупый вопрос, но кто их осудит?
— Эти страхи появились только сейчас или пять лет назад, когда Фассен только купил жилье?
— Пять лет назад в пентхаусе никто не жил; известно, что пара стала появляться в доме всего пару месяцев назад, не раньше.
— Нам не удалось обнаружить никаких доказательств тому, что Фассен со своей девушкой регулярно ходит по магазинам, сидит в кафе, ездит на велосипедах вдоль каналов. Получается, они появляются в доме от случая к случаю?
— Скорее всего, да. Говорят, они крайне редко бывают дома и проводят в Голландии два месяца в году в лучшем случае. Наверное, у них есть дома в других частях света — например, в Швейцарии.
— Вы говорите, что кто-то из опрошенных вами жителей видел Марию Путину, а кто-то и вовсе ни разу с ней не сталкивался.
— Люди видели, как Йоррит Фассен заходил в этот дом, садился в лифт, даже присутствовал на местном собрании ТСЖ два месяца назад, со всеми познакомился. Он даже представился. Марию Путину опознать было гораздо сложнее — она ни с кем не здоровалась, да и в Сети есть всего одна ее небольшая фотография. Люди видели блондинку в огромных черных очках и в шубе: молодая, стройная, шикарного вида.
— Сколько человек вам об этом рассказали?
— Ну, пятеро.
— Вы записывали их слова на диктофон?
— Нет, я просто разговаривал с ними.
— Получается, ваша заметка основана только на словах анонимных источников? Если б мы принесли такую статью в редакцию, ее бы выбросили в мусорную корзину. Были ли у вас проблемы с публикацией?
— Нет, никаких. Я честно объяснил, что жители Ворсхотена боятся называть свои имена и я их прекрасно понимаю.
— Насколько быстро вы собрали материал для статьи?
— За три дня. В пятницу я встретился со своим источником, в субботу съездил в Ворсхотен, в воскресенье статья пошла в печать, в понедельник была опубликована. В тот же день Путин приехал в Нидерланды.
— Кто-нибудь, кроме вас, следил за визитом Путина?
— Нет, никто, мы брали новости с информационных лент, и все они, преимущественно, касались гей-демонстраций, которые устраивали в знак протеста против приезда Путина. А так у нас в газете нет «специалистов по Путину».
— А вы?
— Я вообще-то работаю в отделе религии, ну и обо всем понемногу пишу, универсальный такой корреспондент.
Photo foto.jpg
Силван Схоновен
(фото из Facebook журналиста)
— Ваш источник, сообщивший вам о том, что дочь Путина живет в Голландии, служит в церкви?
— Вовсе нет. Это человек, которого я хорошо знаю. Я обсуждал с ним приезд Путина, а он мне рассказал о Ворсхотене.
— Перед тем, как опубликовать статью, пытались ли вы связаться с пресс-секретарем Владимира Путина?
— Нет, но российские власти комментировали мой материал после выхода в печать. 18 апреля, в день выхода газеты, Лавров, ваш министр иностранных дел, дал интервью голландской радиостанции. Он сказал, что «подобная информация нарушает права российских граждан, без разницы, кто владеет квартирой — дочь Путина или кто-то другой». Через день Дмитрий Песков прямо сказал, что моя статья — вранье. Вы понимаете, я бы не стал писать о чем-то подобном, если бы Путин не собирался приехать в Нидерланды; помимо ситуации в Ворсхотене, всех интересовало, приедет ли ваш президент навещать свою дочь. Ходили слухи, что раньше он к ней ездил, ради него закрывали самый большой супермаркет в городе, Albert Hein, куда он заходил с охраной. Но я не видел никого, кто лично бы встретил Путина в том магазине. Все говорили: «Мы от других знаем, что Путин у нас был». Я даже слышал, что Путин вместе с дочерью ходил по магазинам в Ляйдене, но я не уверен, что это правда. Все эти истории лучше всего демонстрируют смешанное отношение голландцев к Путину: с одной стороны, они горды, поскольку в такой дыре живет кто-то типа поп-звезды. С другой, они боятся, что их, как Литвиненко, заставят выпить чай с полонием.
— Как отреагировали читатели на вашу статью?
— Довольно остро. В редакцию пришло множество писем, люди писали, что подобные заметки неуместны с точки зрения этики, что это вмешательство в личную жизнь людей. Это интересный вопрос, мы в редакции его долго обсуждали: после выхода первой заметки я написал еще одну, в которой объяснял, с какой целью предал эту информацию огласке. В свое оправдание я писал, что поскольку люди, живущие в Ворсхотене, напуганы и взволнованны, мы должны им, в меру сил, помочь. Задача нашей газеты — освещать жизнь региона полностью, без исключений. Значит, мы должны писать обо всем, что имеет ценность. Это — во-первых. Во-вторых, Мария Путина — дочь известного человека. Значит, ее жизнь, так или иначе, является достоянием публики.
dotsup.jpg
«Я в принципе боялся говорить с людьми:
вдруг это не журналисты, а ФСБ?»
dots.jpg
— Вы обсуждали статью в редакции до публикации?
— Только после. Мы сошлись во мнении, что поступили правильно, напечатав статью вместе с адресом квартиры — это была новость, ее нужно отработать.
— Вы затронули не только частную жизнь Марии Путиной, но и ее бойфренда, вашего соотечественника. В конце концов, он же не виноват в том, что полюбил дочь диктатора, а вы изрядно усложнили ему жизнь.
— У меня и в мыслях не было его судить. К тому же его соседи прекрасно знали о том, где он живет, да и секретные службы, если бы им понадобилось, нашли бы его за минуту.
— Допустим, кто-то из членов королевской семьи Нидерландов купил дом в другой стране. Станет ли местная пресса за этим следить и как к этому отнесутся ваши граждане?
— Я могу привести очень хороший пример: в 2009 году Виллем-Александр Оранский, нынешний король Нидерландов, вместе со своей женой, принцессой Максимой, начал строительство роскошной виллы в Мозамбике. По словам короля, это строительство служило благой цели — обеспечить рабочими местами беднейшее население Мозамбика. Голландские журналисты поехали на место и довольно быстро выяснили, что Виллем-Александр присоединился к проекту "Панорама" (группа риэлторов, специализирующаяся на строительстве роскошных вилл и пятизвездочной гостиницы в Мозамбике, которая встречает активное сопротивление со стороны местных жителей и экологов. Для подавления беспорядков в районе строительства местные власти были вынуждены вызывать войска. — Прим. GQ). Когда наша пресса об этом написала, Виллем-Александр не сказал ни слова о том, что журналисты все придумали и не имеют права вторгаться в его личную жизнь, а сразу же продал дом. Вообще между королевской семьей Нидерландов и местной прессой существует некий негласный договор: вы не преследуете нас на отдыхе, а за это мы даем вам право освещать нашу жизнь — показываем своих детей, даем комментарии. На самом деле даже такое соглашение ущемляет свободу прессы — почему это мы должны их беспокоить только тогда, когда им удобно?! Но как бы то ни было, обычная новость о том, что член королевской семьи купил квартиру — допустим, в Испании, — не вызовет в Нидерландах особого шума. Моя история получила широкую огласку только потому, что все, что связано с семьей Путина, вообще нигде не обсуждается, хранится за семью печатями. А мы знаем, в каком доме живет король, а где — премьер-министр, в какую школу ходят королевские дети и как они учатся. Вся эта информация доступна и открыта.
— Вы планируете дальше заниматься историей Марии Путиной?
— Нет. Я был удивлен тем резонансом, который она произвела: в день публикации мне звонили российские журналисты, но я тогда не давал интервью. Я не думал, что эту заметку перепечатают все, кому не лень. Это был изрядный стресс, и теперь я вернусь к этой теме только в том случае, если квартира будет продана другому владельцу или появится какой-нибудь другой информационный повод, связанный с нашим районом.
— Боялись ли вы преследования со стороны российских властей, когда собирали информацию для своей статьи?
— Да, очень. Когда статья уже была напечатана и мне стали звонить из России, я в принципе боялся говорить с людьми: вдруг это не журналисты, а люди из ФСБ? Я не знал, чего ждать. Мне стало очевидно, что я имею дело не с кем-нибудь, а с Путиным, а у него есть и власть, и деньги. Я не могу сказать, что скверно спал по ночам, но очень надеялся, что ничего плохого со мной не случится. И я не говорил никому о том, что готовлю этот материал, — ни девушке своей, ни родителям.
— А сейчас?
— Ну, это была большая новость сразу после публикации, сейчас все поутихло. Потом, наверное, я нахожусь в большей безопасности, чем российские журналисты, которым никогда бы не позволили раскопать что-то подобное.
— Вы планируете когда-нибудь приехать в Россию?
— Нет. Даже если б я планировал приехать в Россию, то эти планы бы немедленно отменил. В Россию мне ехать не стоит.
yaplakal.com