Разновидность половой жизни

Половая жизнь – не то, что вы подумали! Это ее особая, специфическая разновидность. Половая жизнь, в армейской интерпретации – это особый вид извращенной пытки, родившийся в гипертрофированном сознании дегенеративно-архаически слабоумного военноначальника с признаками прогрессирующей импотенции.

Итак, из помещения выносятся все кровати и тумбочки. Прямо на улицу, если нет жидких осадков, естественно. Снег – не жидкие осадки, значит, на улицу. 144-ре кровати, 72 тумбочки (одна тумбочка на двоих). Все это - через узкую лестницу, со второго этажа. Через эту же лестницу, таскают свое имущество соседи сверху и соседи снизу. Выход из здания один, общий на три роты. Толчея страшная! Хаос, столкновения, дорожно-транспортные происшествия, разборки, шум, гам … Бред!!! А, никто не обещал, что будет легко! Вперед, быстрее! До построения осталось 4 минуты 37 секунд, время пошло, опоздавшие будут наказаны! Бегом!

Построились, посчитались, проверились. Все в наличии?! Все! Продолжаем ПХД, начинаем мыть полы. Телевизор включить?! Чтобы повеселей было?! Ага, размечтались, отвлекаться начнете, производительность снизится! Да и не положено телевизор включать, не время. В распорядке дня, какое время указано? Правильно, 21.00 – программа «Время» и 21.45 – «Прожектор перестройки». Вопросы?! Недовольные могут писать жалобы в ООН, Пэресу Декуэйлеру. Все, разговоры прекратить, приступить к влажной уборке.

Итак. Хозяйственное мыло нарезается тоньше лапши и взбивается в ведрах с водой до состояния идеальной однородной пенной субстанции. В качестве миксера для создания однородной массы, используется обычная штыковая лопата и мышечная сила рук.
С полов тщательно соскребается, натертая до зеркального блеска вонючая мастика, которая пролежала на полу семь календарных дней. Соскребается острыми кромками битого стекла. Работа кропотливая и скрупулезная. Когда грязно-вонючая маргариноподобная дрянь собрана, то стекла желательно очистить, они еще пригодятся. Потом, полы заливаются приготовленным раствором, дополнительно мылятся и натираются сапожными щетками до образования пены, обильности которой позавидует самый искусный брадобрей. Вода льется рекой. Основная часть воды, собирается тряпками в ведра, а затем, вся эта вспененная грязь, соскребается, все теми же осколками стекла и оттирается досуха, до идеально белого цвета натурального дерева. Острые края битого стекла становятся закругленными и абсолютно безопасными. Осколков стекла частенько не хватает, дефицит, надо искать, а то может не хватить. Площадь пола в казарме впечатляющая. Эхо гуляет.

Офицер, появляющийся временами для контроля этапов уборки, тыкает носом в оставшиеся серые пятнышки. Его не волнует, что этим полам а, следовательно, и доскам уже более 45-ти лет. Выбора нет, поскребем и дочистим! В результате, пол принимает идеально белый, с легким желтоватым оттенком - натуральный цвет дерева.
Структуру волокон дерева отлично видно, ее можно изучать и сравнивать. Сами доски затерты до феноменальной гладкости, занозу посадить невозможно! Шероховатость – ноль!

Затем, на это, сияющее чистотой, великолепие, на фактуру натурального дерева, из ржавых металлических банок образца 1962 года, вываливается скользкая и противная масса вонючей мастики, которая равномерно растирается до тончайшего слоя в толщину пару-тройку микрон. Толще нельзя, будет скользко и небезопасно. А затем, кусками войлока от старых шинелей и валенок, вся огромная площадь казарменных полов натирается до зеркального блеска.

Очевидно, кто-то из читателей удивится и задаст резонный вопрос: «Нахрена, вся эта мутотень и онанизм с мастикой?!» И будет абсолютно прав. Более того, придя в училище курсантом, я застал идеально покрашенные полы. Они благородно мерцали толстенным слоем замечательной половой краски. Мыть их было одно удовольствие. Провел слегка влажной тряпкой и полы засверкали. Красота.
Эту краску невозможно было повредить ни грубыми сапогами с подковками, ни волочением тяжеленных металлических предметов. Покрытие пола вызывало трепетное благоговение и восхищение.

Но роль личности в истории чрезвычайно высока. Все метаморфозы и радикальные потрясения в армейской среде происходят исключительно под воздействием капризов или амбиций личности, обличенной властью.

Однажды, в училище началась всеобщая паника, переходящая в истерику. Все офицеры страшно нервничали и жутко переживали. Оказывается, нас решил посетить, сам - начальник ВУЗ ВВС генерал-майор Горелов. Атас! Туши свет!
Доморощенные лизоблюды и холуи, через его адъютанта выяснили, что грозный генерал - поборник экологически чистых материалов типа: дерева, металла, асфальта. Писец!

Училище бросило учебу и перешло на круглосуточный режим подготовки к встрече дорогого и долгожданного гостя. Кому повезло, те круглосуточно долбили метровый лед на дорогах и в результате титанических усилий, героически очистили всю территорию родного училища от многометровых залежей снега, до асфальта. Снежные сугробы были выровнены до идеально квадратной формы. Грани этих импровизированных кубов и параллелепипедов были настолько остры, что казалось: «прикоснись, порежешься».

На всех дорогах, дорожках, тропинках, а так же на гигантском плацу, везде, куда не кинь взор, везде чернел асфальт. Вопреки и назло суровой уральской зиме.
Жаль, траву не покрасили и листья к веткам на деревьях не приклеили. Нормальненько бы так смотрелось - в декабре нет снега, и травка с листочками зеленеется. Но, наше руководство утвердило лишь промежуточный вариант – это зима без снега. Нету снега зимой на Урале! Нету, и никогда не было! А если и падает, то исключительно мимо асфальта. Не ложиться снег на асфальт, сдувает его наверно?!

Тем, кому не повезло, довелось отскребать от полов, уложенных еще в 1943 году немецкими пленными строителями, замечательную половую краску. Уверен, такую краску, сейчас не производят. Это была супер краска. Ее скребли лопатами, так как стеклышки ее просто не брали, даже царапин на полу не оставляли.

Технология использования лопаты была следующая - к штыковой лопате в месте соединения черенка с металлической частью, привязывалась прочная парашютная стропа. Лопата ставилась на пол под углом штыка в 20-25-ть градусов, не более. В кончик черенка упирался своей грудью крепкий курсант. Верхом на лопату, становился балласт – второй курсант, он становился ногами на кромку штыка лопаты и, ухватившись обеими руками за черенок, для поддержания своего шаткого равновесия и всячески старался не упасть на пол. За концы парашютной стропы цеплялись по два курсанта с каждой стороны, по типу бурлаков и вся эта конструкция начинала свое поступательное движение, которое сопровождалось душераздирающим скрежетом и визгом. При удачном раскладе, удавалось содрать до метра краски, шириной в 1,5-2 сантиметра. И так далее, без конца и края, мы вспахивали идеальное покрытие нашего пола.

Краска отчаянно сопротивлялась. Она быстро приводила в негодность стекла, делая их поверхность тупой и гладкой, стойко сопротивлялась и воздействию на себя импровизированного плуга – штык лопаты тоже быстро терял заточку и жалко скользил по поверхности крашенного пола. В порыве безысходности и отчаяния, мы изобретали все новые способы борьбы со стойким противником.

Эту краску пробовали разогревать утюгами. В результате, спалили в роте все утюги. Запороли циклевальную машину, задрочился весь личный состав. Форменное безумие.
На исходе третьих бессонных суток, окончательно одуревая от усталости и поэтому, потеряв всякий страх и инстинкт самосохранения, к Пиночету четким строевым шагом подошел курсант-первокурсник и внес рациональное предложение.

Обалдевший от такой невиданной наглости, Пиночет хотел, было показательно изнасиловать наглеца, но, осознав всю гениальность предложения, окинув смелого парня с ног до лысой головы с оттопыренными ушами, своими воспаленными от усталости глазами, принялся обнимать. Мы были спасены.

Ушастый первокурсник предложил не шкрябать, и отдирать феноменальную краску от пола, а просто и тупо, перевернуть сами доски. Аллилуйя! Все вооружились ломиками, фомками, гвоздодерами и работа закипела с новой силой. Единый порыв энтузиазма, сделал свое дело. Мы истово работали за возможность реализовать свое попранное право на сон.
Вот так, в наших казармах появился девственно деревянный пол. А чтобы он не чернел от времени, мудрое командование решило, после предъявления деревянного пола высокому гостю из Москвы, потом уже натирать его мастикой, которая хранилась на складах еще со времен татаро-монгольского нашествия на Русь.

Кстати, как это обычно и случается, грозный генерал из Москвы не приехал, точнее не доехал, по причине глубокого беспробудного запоя в другом проверяемом им училище. Честь и хвала начальнику этого училища!

Возвращаемся к технологии половой жизни. Далее, пол натирается кусками войлока и шерсти, оставшихся от старых шинелей и прохудившихся валенок. Натирается пол, исключительно, до зеркального блеска. Полы реально можно использовать вместо громадного зеркала. Отражение от него просто фантастическое. Зачастую, в нем отражается потолок, не говоря уже о светильниках. Блики и солнечные зайчики играют не хуже, чем на лакированном паркете.

По факту завершения работ, надлежит пригласить дежурного офицера, который, еще раз, придирчиво и брезгливо осматривает результат нашей «половой жизни».

Если, что-то ему не нравилось, то все вышеописанные процедуры приходится повторять заново, в той же последовательности.

полный вариант текста https://proza.ru/2007/09/07/158