128
Жил до 18 лет на Севере, ХМАО, Белоярский. Небольшой такой сначала посёлок, потом городок на нитке "Уренгой-Помары-Ужгород".
Год точно не помню, но где-то 1985-1986.
Подарили нам однова знакомые котейку. Черный как вороново крыло, спокойный котик, домашний, ну я понимал и уважал его домашнесть, большая часть времени вне дома температура минусовая, а летом на улице стаи голодных собак. Тут ты или домашний или совсем мертвый...выбор, думаю, вполне себе очевиден. Кота любили и заботились, как могли —я лично летом натаскивал ему пару мешков песка, накопаного из под соседних гаражей, вискасов и китикетов тоже не было, но всегда были отличные советские консервы—фрикадельки в томате, лучшая в мире килька и прочие разносолы.
И вот пришла пора летнего отпуска у родителей, билеты взяли Белоярский—Тюмень—Краснодар, к бабушкам лететь.Тут хуяк, говорит "Маяк"— а кота- то оказывается, и оставить не с кем, знакомые тоже разъехались по отпускам. Было принято мудрое, оно же единственно возможное в данной ситуации решение—взять его с собой.
Житие тогда было тяжкое, всяких буржуйских излишеств типа переносок не было, и кот поехал в отпуск в охуенной советской же сумке с ручками, велюровой или бархатной такой, с летящим орлом и гордой надписью "Кавказ". Не Комфорт плюс, конечно, но все же лучше пакета, мешка или пешком. Я думаю, что если бы кот знал, какой отпуск ему предстоит, он бы проклял нас всех до седьмого колена, в знак протеста 85 раз обоссал бы все наши тапки и бежал бы в ужасе в тайгу, к диким зверям просить политического убежища.
Знаки были уже в местном аэропорту. По всей видимости, кот не очень-то и любил лучшую в мире советскую авиацию, аэропортовскую суету, предстоящие развлечения и пытался активно съебать из сумки на волю в пампасы...ну или хотя бы из сумки.
Как вы понимаете, сначала контроль за ним был жёстким, поэтому эту миссию он провалил.
Сложности начались в самолёте, когда Ан-24 лихо вырулил на исполнительный старт, пилот дал взлётный режим и двухмоторная алюминиевая труба с крыльями весело побежала по взлётке, наружно ревя лучшими в мире советскими двигателями. Чиник уже явно не хотел в отпуск, ему было плохо и страшно от вибрации и шума. Альтернативой этому была голодная смерть одному дома или быстрая эвтаназия дружелюбными сибирскими лайками на улице, поэтому он терпел, как мог.
По прилёту в Рощино в Тюмени состояние кота болие-лимение стабилизировалось и он перестал дрожать. Нам предстояли спокойные полдня в ожидании стыковочного рейса на Краснодар. Папа и мама в зале ожидания дремали на лавочках на втором этаже, кот тоже притих и делал вид что спит. Я со спокойной совестью отправился щёлкать клювом на первый этаж к ларькам со всякой заманухой—значками, марками, ремнями, брелками и прочими интересными и нужными вещами.
Когда я вернулся мама с папой мирно спали, а вот кота в сумке не было... Я подумал—наверное гулять пошёл, ноги размять, погуляет и придёт. Но время шло, а кот наоборот, почему то не шёл.
Проснулись родители и мы всей массовкой пошли искать кота, оставив вещи на соседку по лавочке.
И я вам доложу—аэропорт, летом забитый отпускниками чуть менее чем полностью, не самое подходящее место для поисков маленького незаметного котика. Но всё равно через полчаса поисковые мероприятия дали результат и кот был обнаружен в правом крыле аэропорта возле кафетерия, возможно, его привлёк запах лучшего в мире советского общепита или относительная тишина и отсутствие суеты. Животное пытались накормить, но кот испытал стресс и отказывался. Я сделал ему поводок из маминого пояска, и если он теперь пытался прогуляться, то шел на поводке.
Объявили посадку на Краснодар, сели, взлетели. Следующий пепелац был Ту-154, а он несколько шумноват, мягко говоря, особенно когда места ближе к хвосту... Перед посадкой у меня традиционно заболели уши от пробок, но коту было ещё хуже и временами он пускал белую пену изо рта, я очень боялся что он отдаст богу свою маленькую кошачью душу и его гибель будет на нашей совести. Руки мои покрылись глубокими кровоточащими царапинами оставленными котом в знак протеста против дискриминации по межвидовому признаку.
Дальше был автобус до нашего маленького городка на Кубани и отпуск, который он провел в целом неплохо, знакомясь с соседскими кошками и имея вдоволь рыбов и прочих ништяков в плане пожрать.
На обратном пути было практически то же самое, но намного хуже. Опять в Тюмени кот стал на лыжи, не помог ни поводок, ни контроль...Мы обшарили этот грёбаный аэропорт вдоль и поперёк150 раз—его нигде не было. Нигде. Объявили посадку на наш рейс. Я ходил, орал, плакал и звал кота, он был мой друг, я не мог его тут бросить... родителям заявил, что я потом прилечу как найду—сразу же с ним прилечу... Родители вздыхали и осторожно намекали на то что самолет скоро улетит без нас, а кота мы заведём нового, даже ещё лучше. Я впал в истерику, трясся и выл, взрослый десятилетний мужик выл как сучка и рыдал, я не мог его тут бросить...
Теперь я понимаю, что дело закончилось бы живительными пиздюлями и меня все равно в оконцове силком затолкали бы в самолёт, но в дело вступил коллективный игрок—сердобольная аэропортовская публика, привлечённая этим перфомансом, приняла деятельное участие в экстренных поисках кота, и какой дядька, дай ему бог здоровья, нашёл этого шерстяного опездола под лавкой и принёс нам.
Мы успели на рейс и почти благополучно долетели домой. Сумку с котом я больше не выпускал из рук до того момента, пока не зашёл в квартиру. Больше кота мы в отпуск не брали.
Он благополучно прожил свою кошачью жизнь и в отмеряный срок ушёл на свою кошачью радугу.
Его звали Чиник.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
yaplakal.com