«Девчонки предложили секс за деньги – у меня не встал»

Самый спортивный мужчина шоу-бизнеса Сергей Глушко

15 фото и интереснейшее вью, почитайте, хотя бы часть - занятно, хорошие вопросы, достойные ответы.

Качалка, стероиды

– Вчера вы были на съемках. Что есть ваша работа сейчас?

– Ничего не изменилось. Продолжаю танцевать стриптиз, выступаю на театральной сцене в антрепризах, периодически пою. Спортивный зал тоже функционирует. Хотя бизнесом это назвать сложно. Он приносит какие-то деньги, но небольшие. И сам небольшой по площади – такая скромная студия для нескольких человек.

– Изначально это было место, где есть только один тренер – вы.

– Сейчас не так. Я появляюсь периодически. В основном работают хорошие ребята-тренеры. Ко мне тоже попасть можно, но не всем доступно. Хотя бы потому, что в Москве провожу меньше времени, чем где-то еще. И не могу стабильно заниматься с клиентом. Чаще провожу вводную тренировку, смотрю, что за человек, какого уровня. Вижу показания и назначаю тренера, который в этом волокет. Пока никто не жаловался.

– Как не ошибиться с тренером, если пришел в зал первый раз?

– Для меня важен контакт, внешний вид. Смешно, когда приходишь, а тренер с пивным животиком рассказывает, как и что делать. Нет контакта – он теоретик. А если вижу человека, к мышцам которого надо стремиться, я сам подойду и закидаю вопросами. Вот у меня работают только те, к кому хочется подойти.

Еще одна ошибка, которую совершают новички – качают то, что идет. Есть у человека грудь, он каждый раз над ней и работает. Спрашиваешь: «А руки и ноги?» – «Да нормально, лучше посмотри на грудь». Только с опытом понимаешь, что внимание надо уделять всему. Сила – в пропорции. Если они есть, то и смотришься хорошо. Когда накаченный верх, а ножки дохлые и без икр, – смешно. Моряк Попай.

– Представим, что такой дрищ, как я, хочет заниматься лично у вас. Возьмете?

– Ради бога. Возьму любого. Я же не к соревнованиям готовлю, а помогаю справиться с проблемами – лишний вес, худоба. Я и сам не профессионал, а любитель. Никогда не позиционировал себя спортсменом. Я – артист. В турнирах не участвовал, даже потуг не делал. А то недавно летал в Майами, пришел в классную форму. Люди на пляже подходили: «Компетишн?» – «Ноу».

– Цена одной тренировки с вами?

– Лучше позвоните администратору. Там есть разные пакеты. Но вообще цены не завышенные. Со мной заниматься дешевле, чем сходить на единичное занятие в World Class.

– Самый звездный клиент зала?

– Сергей Рост, Карина Зверева. Ребята из «Юди» – они участвовали в шоу «Британия ищет таланты». Нечасто, но приходит Мария Захарова. Занимается исключительно со мной. Очень упорно. Я даже предупреждал: «Мария, если тяжело, вы скажите. Я же должен ориентироваться, какие нагрузки давать». А она как боец, все терпит.

Еще Эвелина Бледанс заходила – с ней весело. Такую видюху записали с ней на виброплатформе. Кстати, платформа – это наша фишка.

– Расскажите.

– Когда я формировал зал, понимал, что тягаться с оборудованием того же World Class – глупо. И искал что-то особенное. Перебрал много всего. Ходил в разные залы, тестировал на себе. И выбрал виброплатформу. Очень хорошая вещь, которую не видел в больших клубах. Это разработка, которая пришла из космоса. Космонавты ей пользовались, чтобы в невесомости мышцы не атрофировались, получали нагрузку. На ней у человека включается на 60% больше мышц, чем в статичном положении стоя. А если выполнять упражнения, то цифра еще выше. Особенно это полезно для девушек при борьбе с целлюлитом и людям, которые хотят сбросить вес.

– Что есть крутого, кроме платформы?

– Железо. Я олдскульный товарищ в этом плане. Лучший тренажер для меня – это гантели и штанга.

– Они закрепощают. Сейчас в моде резинки и жгуты.

– Может, это и не фигня. Но я продолжаю так, как делал. Наверное, тут как в музыке. Есть эстрада, шансон, Бузова. А есть Шопен, Моцарт. На мою пластичность штанга не влияет. Я просто выбираю нужные объемы. Один раз только перекачался. Обычно вешу 87-88 килограммов, а тогда набрал 100. Как-то все автоматически произошло. Когда набираешь массу, дальше хочется больше и больше. Но я осознал, что тяжело. Как будто кого-то на себе постоянно носил. А мне же надо двигаться на сцене. Поэтому сбросил и больше не экспериментировал.

Я вообще не гонюсь за огромными объемами. На каких-то ток-шоу объявляют: «Бодибилдер, актер, певец». И вот первое даже резко звучит. Для меня бодибилдеры – огромные люди, шкафы, чемоданы. Я не гожусь в эту категорию. Больше как в анекдоте: сильный, но легкий.

– Как часто сами качаетесь?

– По-разному. Если есть силы и время, могу каждый день. Когда на гастролях – по полмесяца в зал не хожу. Ездил на Дальний Восток – там поспать бы и поесть. Вообще не до занятий.

– В этом месяце вам исполнилось 48. В таком возрасте мышцы сдуваются быстрее?

– Ой. Не думаю об этом и другим не советую. Поменьше надо заниматься нумерологией. Тем более у меня нет таких объемов. Просто поддерживаю форму, хочу находиться в тонусе. А для этого нужны регулярные занятия. Чудес тут не бывает. Синтолом делу не поможешь. А то некоторые делают себе руки-базуки. Даже если выглядят так, как грезили, все понимают, что это липовые вещи. Уже не говорю про здоровье – завтра ему отрежут эти руки и ноги. Какой вообще смысл так делать, если труда за этим нет?

Вот качки реально трудятся. А то их любят критиковать: «Тупые они». Возможно. Но это как в армии. Я ушел из нее старшим лейтенантом. И как-то сделал вывод, что если бы дослужился до майора, с моим мозгом неминуемо случилась бы необратимая метаморфоза. Это не плохо, просто армейские люди особенные. Они всю жизнь служат. Дома могут сказать «Отставить» вместо «Тише». Но как их за это осуждать, если десятилетиями ходят по форме? То же самое с качками. Невозможно накачаться, если ходишь в зал два часа в день.

– Надо 24 часа?

– Да. Постоянно об этом думать. Понятно, что в таких условиях человек кажется недалеким. Спрашиваешь: «Ты в театре был?» – «Посмотри, какая у меня бицуха сейчас». Смотришь на него, думаешь: «Как так?». Но он счастлив, потому что шел к цели 15 лет.

– Если он делал тело на стероидах, это плохо?

– Зависит от объемов. Можно и кофе перепить так, что мотор крякнет. Сейчас не говорю: «Давайте откроем шлагбаум стероидам». Просто они есть. И глупо отрицать обратное. Я за то, чтобы для начала признать факт их существования. А потом уже определять: «Эти надо исключить, потому что ужасные. А эти – щадящие».

– Есть мнение, что они все ужасные.

– Возвращаемся к примеру с кофе. Важен вопрос дозы и препарата. Хорошие стероиды есть. Не понимаю людей, которые несут бред про вредность. Может, во времена Арнольда так и было. Но сегодня те технологии – телега с плугом. Сейчас XXI век, все гораздо менее вредное для организма. Нормальному человеку без стероидов вообще невозможно. Кто учился в школе, знают, что после 40 лет у каждого человека происходит естественное падение гормонов. А гормоны – это все: ваше желание жить, что-то делать. Без гормонов вы – никто и ничто, и хотите быстрее закопать себя в землю. Чтобы этого не произошло, гормоны надо дополнять хотя бы то того уровня, который был. Тот же тестостерон, щитовидную железу.

– Вы так делаете?

– Пробовал, конечно. Гормональную терапию даже врач назначит, если человек требователен к себе. Когда он замечает, что снизилось половое влечение, общее настроение, то не водку пьет дома, а идет к доктору. Тот смотрит анализы и назначает лечение. Рассказывает, что можно и нельзя.

– Чтобы накачаться, употребляли стероиды?

– Периодически. Считаю это нормальным. Смешно, когда людей, которые употребляют их или распространяют, называют преступниками. Часто вообще слышу: «Вот понаколят и понаедятся протеинов». Хочется спросить: «Вы не учили в школе английский и не знаете перевод? Протеин – это белок, ребята. То, что вы употребляете ежедневно с мясом, рыбой, бобами. Это просто белковая добавка к рациону. Из белка состоят мышцы. Чтобы их растить, надо иметь материал. И кушать протеин».

– Без спортпита реально стать таким, как вы?

– Думаю, что нет. Но не надо бояться этого как огня. В России к добавкам до сих пор относятся дремуче. На западе это – сумасшедший бизнес. Заходишь в продуктовый – все стоит. Почему бы не использовать современные разработки? Я за все, что улучшает качество жизни. Может, я напоминаю мальчика из сказки, который говорит, что король голый, но ситуация правда странная.

Взять профессиональный спорт. Есть границы, установленные природой. Выше них не прыгнешь. Этот порог мы давно перешли. Дальше вступает медицина. Весь мир знает, что современный спорт сидит на стероидах, допинге. При этом находятся люди, которые говорят: «Эти едят допинг – они плохие. А эти – хорошие». Хотя те, которых называют честными, однозначно употребляли. Просто успели вывести его из организма до соревнования. Давайте не будем делать вид, что это не так? Лучше соберемся всем миром, признаем факт и определим норму в этом деле.

Вы курите. Это разве нормально?

– Плохо. Сейчас еще перешел на вейп, раньше сидел на сигаретах. Вот с алкашкой попрощался проще.

– Мешала?

– Разрушала мышцы, аннулировала все старания. Занимаешься неделю, но пара пьянок – и все приходит к исходному состоянию. Да и прикалывать перестало в последнее время. Еще полностью отказался от молочных продуктов. Последние исследования говорят, что взрослому человеку молочный белок как минимум бесполезен. А большая доза вообще приносит вред. Плохо сказывается на суставах. Хотя я до сих пор считаю, что самый вкусный напиток – это молоко. Раньше пил его вместо воды. Еле отказался. Но в приобретении формы всегда так. Самое сложное не заставить себя заниматься, а правильно питаться. И те, кто критикует качков, пусть об этом подумают. Посмотрят на свой дряблый животик и вспомнят, как жрали пирожки.

– Уже понял, что вы за качков. А дрищи бесят?

– Никто не бесит. Никогда не стану качать кого-то за неправильный образ жизни. Главное, чтобы человек был счастлив. Если ему комфортно в своем теле – рта не открою. Понимаю, что качка – это мой субъективный балдеж. И никогда не скажу: «Все в зал, бегом».

Армия, спирт

– Последний раз, когда дрались на улице?

– В школе. А сейчас вообще стал пацифистом. Хоть и офицер запаса, ненавижу все, что связано с силой и оружием. Не понимаю счастья по поводу новых ракет. Думаю: «Чему вы радуетесь? Этому железу, которое придумали, чтобы друг друга ухандохать? Что у вас с мозгами происходит?». Я за то, чтобы все оружие уничтожить нахрен. Закопать и забыть это слово.

– Откуда такие взгляды?

– Просто живу в этом мире, делаю выводы. И в шоке от происходящего. Ощущение, что все сошли с ума.

– Вы про послание Путина?

– Не смотрел. Ненавижу политические шоу – через пять минут хочется в окно выйти. Хотя патриот. Когда возникла ситуация с Украиной, я на себе тельняшки рвал. Сражался на всех фронтах.

– За Крым наш?

– Я и сейчас за это. Не против Крыма и Путина. Просто не понимаю, что с людьми происходит. Точнее, происходит лажа. Ученые думают не над тем, из чего вселенная состоит, а разрабатывают новую хрень, которая по всем хреначит. Человек – самое отвратительное существо. Почему мы такие сволочи?

– Как быть с армиями – распустить?

– В идеале – да. Но это должно произойти на всей планете. В одной отдельной стране такое не канает. В мире акул мы должны быть вооружены, чтобы защищаться. И вообще армия – это серьезная школа, проверка личности. Она дала мне все. Она выявляет характер или то, что ты говно. Вопрос даже не в физических трудностях, а в моральном сломе.

– Пара примеров?

– После поступления в военно-космическую академию нам организовали курс молодого бойца. Три месяца жили под Питером. За это время я забыл, откуда приехал. Когда вернулись в город, были как дикари. Из нас сделали солдафонов. Вскакиваешь, бежишь куда-то, стреляешь, роешь окопы – повсюду грязь, слякоть, холодно, осень.

Сначала-то жили в палатках. А уже изморось, дожди. Утром просыпаешься, рукой по матрасу проводишь – вода. Ты в воде. За ночь заиндивел весь. По-хорошему, надо в баню. Тут выходит розовощекий капитан, который только из дома приехал: «Ну что, замерзли? Марш бросок 10 километров, погреемся». Думаешь: «Это шутка? Мне плохо, вы не видите?». Но это не шутка. И ты бежишь. Людям плохо. Бледные, блюют, сознание теряют. Лежат в кюветах. А их нельзя бросать – надо нести. Берешь на себя автоматы, человека ремнем обвязываешь и волочешь. Картина та еще.

– Жесть.

– Когда поселили в казарму, стало еще холоднее. А солдатская форма не предполагает дополнительного белья. Только основное – тоненькое. Отец у меня офицер. Мама знала, что любимый сынок мерзнет. Взяла и его белье прислала – теплое, офицерское. Но в тумбочке обнаружили. Для показательной казни построили весь курс. Вывели меня из строя: «У него обнаружено неуставное белье». Этого показалось мало. Принесли белье, дали штык-нож и приказали порезать его при всех. А потом как тряпкой вымыть всю казарму. Ослушаться нельзя. Поэтому резал и мыл.

– Что дают такие моменты?

– Закалку. После них ты становишься другим, сильнее. Если выдержишь. Были случаи, когда люди не могли – выбрасывались насмерть из окон прямо в части.

– Дедовщины не было?

– Не в таком объеме, как у срочников. Все знали, что мы не просто солдаты, а будущие офицеры. Воспитывали нас третьекурсники. Но не били – использовали другие методы. Например, наряды вне очереди. Дают пять, хотя после третьего у тебя уже полуобморочное состояние. Дежурить приходилось сутками. Заступаешь в наряд вечером, ночь оттарабанил, вечером сдаешь и снова заступаешь. На сон – несколько часов. Однажды так плохо стало, что после очередных суток забился в угол и отключился. Если бы не сделал так, уснул бы прямо в наряде.

– В 90-х армия разваливалась.

– На этой волне я и ушел. Не подписал новый контракт, хотя карьера складывалась шикарно. Служил начальником монтажно-испытательного корпуса. Огромного циклопического здания, где собирают ракеты и спутники. Все хозяйство в нем было на мне. Но сама армия превратилась в разруху. Из нее все растаскивали. Прапорщик в части – первое лицо. Выглядел как помещик, командир ходил к нему на поклон.

Хотя такие моменты все равно смешили. Вот рассказывают военные анекдоты. На самом деле это не анекдоты, а жизнь. Жалею, что телефонов тогда не было. Я бы записывал речи. Люди такие шедевры выдавали. Строили часть, распекали за какую-то ситуацию, но таким языком... И все серьезные стоят. А я еще сдерживался, чтобы не заржать.

– Например?

– На сенокосы выделялась бесплатная рабочая сила – солдаты. В конце дня командир слушал доклад, чья группа больше накосила. Каждый рассказал. Он такой: «Та вы че, ****** [охренели]? Да я **** [членом] своим больше накошу. Я вас ****** [нахрен] на кол посажу». И все это на полном серьезе.

Или командиры уезжают из части. За главного оставляют другого офицера. Он берет трубку и обзванивает военные помещения. Бойцы в страхе докладывают обстановку. А офицер просто прикалывается – на жидкой валюте.

– На чем?

– На спирте. Его выдавали для обслуживания техники – протирать контакты на тех же спутниках. Но никто не протирал. Максимум – пили, дышали и протирали. И за этот спирт можно было достать что угодно. Военный город, денег немного. Зато спирт есть.

– Технический?

– Да, но ничего страшного. Пился нормально. Особенно после запуска. Это ведь серьезное мероприятие. Ради него вся часть впахивала несколько месяцев. Ракета успешно улетала, и на вечерний поезд, который вез офицеров из части домой, их складывали штабелями. Никто не ругал. Наоборот. Люди же трудились. Начальство все понимало, говорило: «Это Петя, его аккуратно положи у выхода – жена встречает». Помню, как два военных приехали на станцию и долго стояли на перроне – целовались взасос. Меня это так веселило. Не понимал, почему все такие серьезные.