Рождённые летать (Виктор Курочкин, Александр Мякишев)
Есть у меня давний задушевный друг Витя. Точнее, Виктор Васильевич Курочкин, с которым общаемся просто по именам. Витя — фольклорно известный на тюменской земле летчик.
Перевозил он как-то на Север цыплят. Человек жалостливый, он буквально исстрадался, когда цыплятам стало жарко и они все в один голос стали пищать. А уже в Рощино одна коробка упала на землю, цыплята разбежались, и Курочкин, как наседка, бегал по летному полю с криками: «Цып-цып-цып!»…
Курочкину за успехи Ишимского аэроклуба жал руку сам легендарный Покрышкин. Пошутил тогда Курочкин: «Неделю руку не буду мыть».
— Атлет! — восхищенно сказал Покрышкин.
Как-то позвонил мне Витя и сказал:
— Есть возможность встретиться с моим учеником. Ты его видел у меня в аэроклубе. Теперь это выдающийся летчик мира. О регалиях узнаешь потом.
И вот я в Ишиме, на знакомой мне улице Путиловской у вокзала. Из соседнего подъезда выходит статный и плечистый Саша Мякишев, мы грузимся в легковушку, и машина мчится по центральной улице Карла Маркса за город, в аэроклуб, которым командует Мякишев.
— Ну, представляй мне, учитель, своего выдающегося ученика, — обращаюсь я к Курочкину, и диктофон мой мотает на пленку его рассказ.
— Вся сознательная жизнь Мякишева, — с гордостью повествует Витя Курочкин, — была посвящена становлению его личности в авиации. Мечтал стать настоящим летчиком. Стать опытным летчиком. Учить других ребятишек и продолжать деятельность, связанную с летной работой, обучением тех парней, кто, как говорится, задумал связать свою жизнь с небом. В то же время занимался совершенствованием своего личного мастерства, освоением новой авиационной техники. И, вполне естественно, шел к тому, чтобы стать чемпионом мира.
— Он коренной ишимский, герой наш?
— Да. Родился в Абатском, по-моему, потом в 17 лет приехал в Ишим после окончания школы и стал заниматься в нашем Ишимском аэроклубе. Никуда больше не уезжал, это потомственный ишимец… Вырос и возмужал здесь. Но его еще небо женило! Он познакомился со спортсменкой-летчицей, летающей на Як-52, Мариной Смолиной. Создал семью, женился, все на полном серьезе, и сейчас вот старшей дочке исполнилось 16 лет, а сын перешел в 3-й класс. И летчица у него Марина, сейчас она Мякишева, — мастер спорта по высшему пилотажу. Небо — это не только воздушные радости и испытания, но и вся оставшаяся жизнь. Тут материала тебе, Саша, на хорошую повесть, спокойно сделаешь.
Поставили машину. Идем по летному полю, так медвяно пахнет травами, что кружится голова. Курочкин замечает:
— Сено скошено все. Вот это стоят планера. На этих планиках они, спортсмены, летают…
Еще пару слов слышу от друга в адрес Мякишева:
— От него положительный заряд идет.
— Неудивительно, он же личность, и притом яркая, — говорю я и рассказываю вскользь о своем романе «Дом под звездами»:
— Заканчиваю сейчас его. Так есть там одна знаковая такая мысль, высказанная Йозефом фон Айхендорфом: «Вершина мира там, где стоит энтузиаст». А она и тут, где стоит Саша Мякишев.
Обустроились для долгого разговора. Помощница Мякишева приготовила наскоро стол, Курочкин выставил прихваченную по пути бутылку коньяка. Выпив и крякнув, приступили к беседе. Побеседовали о моих романных делах, о литературе. Пришло время для главного. Задал я Мякишеву прямой вопрос:
— Каким образом ты, Саша, ишимских весей парень, провинциал, поднялся на мировой уровень, стал чемпионом мира?
Мякишев вздохнул:
— Просто у нас намного все проще, как я думаю. Мы глобально не мыслим, залезать во вселенские дебри, как ваш Айхендорф, не будем. Начнем с самого элементарного. Когда я родился, а это случилось 24 октября 1963 года, акушерка Истолия Павловна, как сейчас помню (силен бродяга!), приняла меня, взяла на руки и сказала: «Эта кроха будет летчиком». Я установку эту запомнил сразу же. Цель была поставлена.
На рыночной площади — на заборе — летчик-инструктор Сергей Иванович Изотов вывесил объявление о наборе в аэроклуб. Карандашами раскрасил самолетик и парашютик. Там я и прочел: «В авиационно-спортивный клуб принимаются спортсмены, парашютисты, летчики». И сразу, конечно, рванулся туда.
В 1986 году в зональных соревнованиях в Барнауле я вышел на мастера спорта. Потом пошло-поехало. В 2000 году поехал на чемпионат России и стал абсолютным чемпионом России. Три года подряд становился им. Провидение вело меня по указке акушерки Истолии Павловны. Если бы я отказался от должности начальника аэроклуба, тогда уж точно, чего греха таить, не стал чемпионом мира. Я бы летал совершенно на других самолетах. Мне дано было сохраниться для спорта. И вот подошло у меня к новой вершине. Это было в 2006 году. Увлекающиеся люди, а они есть и в Москве, тренеры долгое время продвигались к чемпионату мира на Як-52. Это ж машина — учебная парта! Позволяет выполнять фигуры высшего пилотажа — туда и обратно, вплоть до абракадабры. И вот этот момент наступил. Состоялось такое знаковое событие в Новосибирске. Здесь я и стал чемпионом мира.
— И все ж я думаю, одним расчетом, Витя, не добиться такой спаянности с пространством и самолетом. Мякишев ведь, как рыба, ведет себя в этом кубе, или в квадрате, по-вашему. Потрясающее чувство неба! Нужно иметь божью искру для этого.
— А Саша и летает как Бог, — подтвердил Курочкин.
— Спортивный же комплекс, — оживляется Мякишев, — это вертикали, бочки и так далее. Высший пилотаж — основа. Если поставил самолет вертикально относительно горизонта, судья плюс тебе ставит, есть огрехи — минус. Все вращения, если чистой вертикали не будет, четвертинки там, полубочки, фиксированные под 45, положим, градусов, с изъянами… Если нет чистой вертикали, всегда начинается наслоение ошибок.
— Скажи теперь искренне о любви летчика, Саша. Вплоть до первых поцелуев. Как у тебя зародилась она?
— Просто. Истолия Павловна, правда, об этом будущем моем умолчала. Виктор Васильевич сблатовал Марину, а он в одном доме с ней жил. Она и пришла в аэроклуб.
— Как ты предложение ей делал?
— В лодке это было. Когда катались в Ишиме у парка, сказал я ей: «Марина, ты согласна стать моей женой?» «Надо подумать холодной головой», — ответила она.
Ни за что не догадаться читателю, какой была реакция Мякишева. Он в момент опрокинул ее из лодки в воду, потом вытащил, посадил и вновь спросил: «Ну, что скажешь теперь?» «Согласна», — ответила девушка.
— А «привычка к труду благородная» когда у тебя появилась? Взращивал ее?
Саша заулыбался:
— Да это естество мое деревенское. Деревня на труде стоит, из труда и растет она. Отец у меня тракторист — то покосы, то пахота, все в поле. Поэтому мать меня в сельхозтехникум ишимский за ручку, можно сказать, привела. А что в авиацию попал, то тут случилось по О. Генри, который мудро сказал когда-то: «Не мы выбираем дороги, а они нас».
В школе учился — так было. Пришел домой. Первая задача — воды натаскать. А до колонки, я как-то замерял, 800 метров. Две фляги берешь, надо ж напоить корову, быка, овец и теленка…
— Пошли мотодельтаплан посмотрим, — с оживлением предложил вдруг Курочкин.
Я ж вспомнил, как у нас на дачах летал на дельтаплане один парняга.
— Лицо восхищенное и счастливое, как у тебя, — говорю я ишимскому его коллеге.
— В штопор не попадал? — поинтересовался Курочкин и услышал в ответ:
— В штопор попасть сложно. У меня нормальное крыло. Пока здоровье позволит, буду летать. Кайф лучше стакана водки. Пива после можно. И все.
Мякишев, молча стоявший рядом, повел взглядом по голубени неба и проговорил с чувством:
— Какой простор! Птица простор любит. Человек тоже…
Александр Мищенко
("Тюменские известия", № 137 (5814), 09.08.2013).
Это сообщение отредактировал Shen - 24.04.2015 - 10:51
yaplakal.com