Дудукинz, Свойский портрет героев нашего времени

Записки соседа

Романс

Она устроилась на барном стуле и с живым интересом созерцала заключенную в высоком стакане ядовитую муть. Дудукин уже было прошел мимо стойки, но любовь, как дорожный милиционер таившийся в засаде, вдруг бросилась ему в глаза и оцепенила сердце. В до того пещерной душе Дудукина зажглись факелы и затрубили в рога. Ципленком на гриле, Дудукин повернулся к своему новому солнцу. Обнять ее, прижаться щекой к груди и так, в двоем уйти всладкое "навсегда". Они бы поженились, вечерами он клал бы ей голову на колени, а она смотрела бы сериалы и расчесывала его редкую непослушную шевелюру ... Или вместе выгуливали Дудукинскую кошку Масю, а утром не вставали бы на работу, потому что внезапно у них обнаружилось бы много-много денег ...
Она обернулась и в ее чудесных глазах прочлась мольба. Мольба услышать слова известные только влюбленным, слова, сдувающие с принцесс злое колдовство. Дудукин знал их и мечтал произнести, но он очень спешил в туалет. Одолевая внутренний конфликт, Дудукин приблизился к девушке:
– Простите, мою нескромность, я просто не могу, я решительно не в силах удержаться ..., чтобы ... не выразить Вам своего восхищения.
– "", – подумала девушка.
– "Какая глубокая натура, она просто светится изнутри", – было видно как подумал Дудукин, оценивая блеск ее глаз и по своему оценивая ее молчание.
– "", – подумала она, так при этом застенчиво улыбнувшись, что сердце Дудукина метнулось в штаны.
– "Она безответно любит и страдает. Поэтому пришла одна, растворить в ком-то свое горе", – было видно как подумал Дудукин. Тем временем, к нужде малой прибавилась нужда большая. И может быть поэтому вдруг спросил:
– Коктейль? Например, Manhattan или Mai-Tai?
– "Конькуштольмахнуть?", – подумала девушка.
– Бокал красного сухого, было бы очень приятно. У них есть испанское? – тоже вдруг ответила она.

Минуту спустя, сидя на толчке и понимая, что когда организм позволит ему самому выбирать где быть, ее уже в баре не будет, Дудукин начал тужится и в голове его сами собой родились стихи, (он записал их на обрывке туалетной бумаги):

Лишь ночи вздох войдет бесшумно
В движенье сумрачных вершин
К Вам сном приду дорогой лунной,
Раздвину пологи гардин,

Я поцелую Ваши плечи
Коснусь губами милых глаз
Ах, как вы сладостно беспечны
Как соблазнительны сейчас!

О, сколько муки и блаженства
Родит в измученой душе
Лишь взгляд на ваше совершенство,
Чуть толстожопое уже.

Пусть тихо шепчуться печали
Стыдясь уродства своего.
А я играю на рояле
И рядом Вы. Без ничего.

Это сообщение отредактировал Кин - 5.07.2006 - 21:56

Хм, интэрэснаааа.
Только неокончено.

Клубная жизнь

Напрасно вы удивляетесь, да, я люблю практичную одежду спортивного кроя и поэтому обычно хожу в тренировочных. Дудукин, в часы свободы от службы, их не снимает, да и Горыныч тоже. Все трое мы купили их в один день на вьетнамском пынке, они синие и блестящие. Разве, что у Дудукина они с лампасами. У нас прямо-таки клуб любителей тренировочных.
А ещё мне нравится Рекс Стаут. Дудукину же он не нравится, для него есть Лион Фейхтвангер, у которого тоже толстые книги. А вот Горыныч признает только "Советский спорт", хотя свободно владеет суахили и переводил труды Мао на сербско-хорватский. Но мы, читающая интеллигенция, о литературных вкусах не спорим.
А ещё иной раз я люблю пропустить рюмочку-другую белой. И Дудукин с Горынычем тоже любят. Правда, Горынычу больше нравиться направление "по-рюмочке", а Дудукин ровно на столько же склоняется в сторону "закусить". Но все равно, мы члены клуба любителей пропустить по рюмочке. Точнее по стопочке. Из них, знате, вкуснее.
А ещё, как интеллигент не может удержаться не перечитать любимую книгу, так и мы не можем уклонить себя от заседаний этого нашего клуба. И пусть наши встречи – это улица с трехсторонним движением. Главное, она никогда не ведет в теплое место, где ненастоящая интелигенция в ненастоящих фирменных шмотках тянет ненастоящее теплое пиво в теплой компании ненастоящих друзей.