16
Тихий щелчок выключателя, и мягкий свет, заливавший спальню, сменился холодным мерцанием, проникающим с улицы сквозь тонкий шёлк портьер. Сбросив нелепый велюровый в утятах халатик и пушистые тапочки, женщина скользнула под одеяло, вытянулась в струнку и закрыла глаза. Её тяжёлые светлые волосы разметались по подушке, густыми прядями легли на высокий лоб, свернулись кольцами в ямках ключиц. Досчитав до девяти, она мысленно открыла призрачную дверь и очутилась на океанском берегу. Пустынный пляж, тяжёлый крупный песок и сероватые волны, накатывающие на берег, - картина привычная и успокаивающая. Ощущая босыми ступнями влажность песка, она сделала несколько шагов к воде и опустилась на колени совсем рядом с линией прибоя. Теперь она уже физически ощущала солёную прохладу ветра, слышала шум волн и далёкие стоны чаек.
- …Дайте мне сил, дайте мне спокойствия и уверенности довести задуманное до конца, - её исступлённый шёпот разносился по берегу, - пусть свершится воля моя!
Резко поднявшись с колен, она обернулась и увидела за спиной новую дверь. В отличие от той, через которую она пришла на этот берег, новая дверь была покрыта густым слоем белёсой пыли и лохмотьями полуистлевшей паутины. Взявшись за тяжёлую кованную ручку, она толкнула легко поддавшуюся дверь и шагнула в посланную высшими силами неизвестность…
***
…Прохладный ветер раздувал кружева его рубашки. Сквозь густые кроны деревьев, пробивались солнечные лучи, оставляя на земле колеблющиеся пятна света. Он шёл по узкой дорожке дальней части парка. Он физически ощущал горячие волны гнева, накатывающие на него, заставляющие вздуваться вены на его смуглой шее. Кружевное жабо внезапно показалось ему удавкой. Вот так и её предательство душит его, не давая вдыхать полной грудью этот свежий пьянящий воздух Версальского парка. Он замедлил шаг, прижался к стволу дерева и, наконец, сорвал с шеи кусок кружев, швырнув его под ноги. Не знавший матери и отца, воспитанник одного из самых славных маршалов Франции он – Шарль Луи Д` Артэн – с раннего детства мечтал стать военачальником. В то время, когда его сверстники только начинали блестящие карьеры при дворе в роли пажей именитых дворян, он уже участвовал в славных боях на севере Франции. К началу правления этого ни черта не смыслящего в военном деле Людовика (тут Шарль досадливо плюнул сквозь зубы на землю, угодив на флорентийские кружева брошенного жабо) он уже прославился как великолепный стратег, и сам маршал Франции не раз приглашал его в свой шатёр перед решающими битвами, всегда прислушиваясь к его мнению. Шарль вновь огляделся. Но ничто не нарушало покой парка. Казалось, на многие мили вокруг нет ни души. Он медленно двинулся по светлой, петляющей меж стволов деревьев тропинке. Ему было горько. Так горько, как никогда в жизни…
Он не любил появляться при дворе, но в тот раз он явился в Версаль по настоятельной просьбе маршала, который беспокоился, что чуждый светской жизни Шарль даже заочно попадет в немилость к королю-Солнцу. Свита прогуливалась у фонтанов. Шелестели наряды кавалеров и дам. Последние вызывали у Шарля гримасу отвращения. Не то, чтобы женщины его мало интересовали. Он любил чувство обладания телом женщины, но не более того. Любому сказавшему, что в женщине могут крыться талант, душа, ум, проницательность, он расхохотался бы в лицо, даже Его Разнаряженому Величеству… Слухи о необычайном уме некоторых фавориток Людовика, да и его покойного отца он считал сильно преувеличенными. «Тряпки, драгоценности и интриги – вот триединая сущность женщины» - любил повторять Шарль при случае. Он стоял у живой изгороди, обрамлявшей тропинку. Боковым зрением он заметил, как одна из дам свиты отделилась от толпы и направилась в его сторону, небрежно помахивая сложенным веером.
- Мсье Д` Артэн, если не ошибаюсь? – звонкий голос незнакомки показался Шарлю излишне резким, не подходящим для придворной дамы.
- Не имею чести знать Вас, мадам – Шарль слегка склонил голову, почти не обернувшись.
- У Вас дурная память, мсье, - дама сделала несколько шагов, встав прямо перед ним, и заглянула ему в лицо, - Шарль, а ведь прошло всего пять или шесть лет…
Д` Артэн пристально посмотрел на незнакомку, так непринуждённо называющую его по имени. Мгновения узнавания сменились искренним изумлением и радостью: перед ним стояла Анриэтт Монтеспан – племянница очередной фаворитки Людовика. Поместья родителей Шарля и Анриэтт находились по соседству, но никогда после отъезда в Париж, Шарль и не думал о том, что хмурая десятилетняя девочка из провинциальной и давно обедневшей ветви рода Монтеспанов, удивительно повзрослевшая, очаровательная, может встретиться ему в королевской свите.
- Боже, Анриэтт, ты почти не изменилась. Вернее изменилась, но не настолько, чтобы я не узнал тебя! Как ты оказалась при дворе?
- Тётушка откликнулась на просьбу мамы, - голос Анриэтт звучал печально, а хорошенькое личико вмиг поскучнело, - мы практически разорены, а найти мне богатого мужа в наших краях, сам понимаешь, совершенно невозможно. Вот тётушка и взяла меня к себе и обещала выдать меня замуж не меньше чем за герцога.
К концу тирады в глазах у Анриэтт стояли слёзы. Шарль понимал, что отнюдь не такой участи желает для себя эта девочка, выросшая в строгости, вызванной, прежде всего, бедностью. Он помнил, как Анриэтт часами сидела под древней липой на границе их поместий с очередным слащавым романом о мужественных пиратах и роскошных красавицах. Он прекрасно понимал, что жажда светской, яркой, насыщенной жизни манит её куда больше, чем перспектива стать хозяйкой какого-нибудь древнего замка, рожать наследников и бывать лишь раз в году на каком-нибудь балу.
О, эта жажда приключений! Как он понимал это ощущение, ведь именно такая жажда погнала его из уютного дома приёмного родителя шесть лет назад. Вперёд, за удачей, за славой и богатством. Но он – мужчина. Он завоевал то, что имеет сейчас в боях, кровью и потом… И он уверен, что он достигнет ещё большего. А что она? Женщина, да что там, девочка ещё… Девочка, попавшая в жернова блестящего, светского, праздничного, похотливого двора. Чертова двора Его Величества Короля-Солнца!
Всё это промелькнуло в голове нахмурившегося Шарля в считанные секунды, но Анриэтт ощутила неловкость затянувшегося молчания и, вероятно истолковав напряжённую задумчивость Шарля как нежелание продолжать беседу, резко развернулась и бросилась вслед придворным, порядком удалившимся от фонтанов.
Чертыхнувшись шёпотом, Д` Артэн побрёл по усыпанной золотистым песком дорожке в надежде найти маршала и узнать, можно ли ему, наконец, убраться из этой слащавой атмосферы вечного праздника.
Шарль отвлёкся от воспоминаний. Он стоял у дерева и машинально чертил извилистые линии в мелкой рыжеватой пыли парковой тропинки. Неодолимое желание найти предательницу, расправиться с ней вновь овладело им. Д` Артэн двинулся по тропинке, прислушиваясь к шороху листьев. Он понимал, что найти её он может лишь в одном месте – там, где они встречались в первое время. Но что-то мешало ему двинуться прямиком туда, и он кружил по тропинкам, далёким от того места…
Они стали любовниками на следующий день, когда Шарль разыскал её с помощью служанки старшей госпожи Монтеспан. Она сама привела его к маленькому озерцу, затерявшемуся в отдалённом уголке парка. Здесь было тихо и таинственно. Густые кроны деревьев смыкались над пологим берегом, кое-где у кромки воды фарфорово желтели кувшинки.
По пути он рассказывал Анриэтт о своём новом назначении. Он был горд и восторжен как мальчишка, описывая ей церемонию присвоения ему чина капитана гвардии. Анриэтт заливисто хохотала и хлопала в ладоши. Внезапно он крепко прижал её к себе, прижался к её губам. Он целовал её не так, как делал это раньше, с другими женщинами. Он чувствовал кожей, как пульсирует тонкая голубая жилка на её шее, как её ресницы щекочут его щёки. Его пьянило доселе неведомое чувство нежности, не превращающее его желание в грубую страсть. Он был осторожен, словно в его руках находилась хрупкая статуэтка китайского фарфора. Такая же нежная, ломкая, как эти бледные кувшинки, источающие тонкий аромат слабости…
Д` Артэн понял, что, даже кружа по переплетающимся тропинкам, он приближается к тому месту. Он сбавил шаг и, потупившись, наблюдал за фонтанчиками пыли, вылетающими из под носов его ботфорт с каждым шагом. Он искал ей оправдание, он пытался. Изо всех сил он пытался оправдать её измену, но… Она изменила ему с напомаженным придворным щёголем и получила в подарок роскошную брошь, усыпанную алмазами, и приглашение на игру в карты за столом короля. С того момента, как он узнал об этом, в его глазах так и мелькали невыносимые сцены, где тот ублюдок бьётся тощими ляжками об охватившие его нежные бёдра Анриэтт, мнёт её розовую грудь с шоколадно-твёрдыми сосками… Он гнал от себя эти мысли и видения, но фантазия и ярость каждый раз оказывались сильнее…
Впереди блеснула гладь маленького пруда. Он остановился, и, спрятавшись за толстым стволом дерева, осторожно выглянул, тут же отпрянув. Увиденное заставило его вновь испугаться своего гнева. Сидящая на берегу Анриэтт вновь напомнила ему ту, прежнюю, провинциальную девочку, проводившую время под старой липой. Только на этот раз в её руках не было книги. Анриэтт сидела на траве в простом бледно-розовом платье, отделанном кремовыми брабантскими кружевами – его первым подарком. Она была бледна, заплакана. В тот миг Шарль не знал, что он сделает, подойдя к ней: осыплет проклятиями или бросится к её ногам. Он понял, что тяжёлый, душивший его с прошедшей ночи гнев, отступил, оставив в его душе неописуемую пустоту. Д` Артэн решительно шагнул из-за дерева.
Повернувшаяся на шорох Анриэтт, вздрогнула и вскочила с травы. Как ни странно, но это проявление её былой, такой любимой им резвости внезапно вернуло его в состояние холодной ярости. Сжав рукой эфес шпаги, Д` Артэн медленно подходил к ней. Каждый шаг словно ставил точку в каком-то важном этапе жизни. Он ощутил себя палачом. Простым, обычным палачом, обязанным просто выполнить свою работу, привести приговор в исполнение. Анриэтт смотрела на него расширившимися глазами. Она не издавала ни звука. Но что она могла сказать, как она могла возразить его приговору?
«Шлюха, шлюха, грязная шлюха» - он слышал этот голос внутри себя, этот голос сопровождался мерными ударами его сердца. Анриэтт пятилась назад, неловко поправляя подол платья, цепляющийся кружевами за сухие ветки и траву. Запнувшись о торчащий из земли корень дерева, она упала и, попыталась, всё так же, не отрывая взгляда от лица Д` Артэна, отползти дальше, но прижалась спиной к широкому стволу. Она обречённо, отчаянно смотрела ему в глаза, заглядывала в них, пытаясь прервать его смертельное движение к ней. Шаг, ещё шаг, следующий… Д` Артэн остановился перед ней. Он стоял, широко расставив ноги, покачиваясь, словно пьяный. Он медленно достал шпагу из ножен и сосредоточенно приставил её острие к той самой, такой родной, пульсирующей жилке на тонкой шее Анриэтт. Он ожидал мольбы, оправданий, хотя бы вскрика. Но она молчала. В её глазах Шарль отчётливо увидел Смерть. В иной момент он назвал бы это покорностью судьбе, но здесь…
В темных, с желтоватыми искорками, глазах Анриэтт он увидел чёрную, уходящую вглубь воронку и понял, что это и есть Смерть. Д` Артэн глухо вскрикнул и воткнул клинок в шею Анриэтт. Выпустив шпагу из рук, он отвернулся, слыша нечёткий удар упавшего на землю её лёгкого тела, предсмертный хрип, какое-то омерзительное бульканье и клокотание. Он не оборачивался, не хотел видеть, что эти звуки могут исходить от неё. Он уходил всё дальше и дальше по тропинкам парка и ощущал её последний, недоумевающий, из какой-то смеси невинности и порока взгляд тускнеющих глаз…
***
Вздрогнув, словно от разряда электрического тока, она открыла глаза и закашлялась. Муж недовольно всхрапнул и отвернулся, накрыв голову одеялом. «Как же он со мной измучился, бедный мой!» - сдерживая надсадный кашель, она вышла из спальни и направилась к кухне. Неяркая лампа под плетёным абажуром осветила невысокую женщину с густыми тёмными волосами, её тело, просвечивающее под тонкой кружевной сорочкой, когда-то смуглое и соблазнительное, пестрело неизвестно откуда появляющимися синяками, осунувшееся лицо покрывала мелкая сеточка ранних морщин… Она отвернулась от своего отражения в зеркальных дверцах холодильника и привычным движением высыпала в руку пару таблеток, бросила их в рот и, кривясь от вновь подступающего кашля, села в кресло. Опять эти сны: живые, яркие, необычные...каждый из которых заканчивается её мучительной смерьтю...
- Что, опять приступ? – он вошёл совсем неслышно и присел рядом, легко погладив её по тонкой руке
- Прости, я тебя разбудила… Может быть, мне действительно лучше спать отдельно? – она прижалась щекой к плечу мужа, не заметив чувство досады, внезапно появившееся у него на лице.
- Не надо. Ты – моя жена и должна спать в одной постели с мужем! – наигранно твёрдо заявил он, глядя в сторону внезапно безразличным взглядом, - Пойдём, я уложу тебя. Женщина послушно оперлась на его руку.
Присев на край кровати, он смотрел на её неузнаваемо изменившееся за какие-то два месяца лицо. Странно, но именно рядом с женой на него в последние дни всё чаще накатывали волны раздражения и гнева. В какие-то моменты он, казалось, вот-вот утратит контроль над собой. Вот и только что, на кухне он был готов заорать на неё, дёрнуть за руку, стащить на пол и пинать до хрипоты, до хруста костей, до крови… Сейчас, разглядывая мягкую тень ресниц на бледных щеках жены, он ощутил небывалый прилив страсти. Желание разрывало его на части, заставило окаменеть его мышцы, застучать его сердце… Но почему-то в тот момент, когда он сорвал с себя вмиг ставшие тесными трусы, и бросился на тихо вскрикнувшую от неожиданности жену, больше всего на свете ему хотелось, чтобы её волосы стали белыми…
Он лежал на спине, чувствуя обнажённым телом лёгкое дуновение воздуха. «Наверное, форточка приоткрылась…» - подумал, прежде чем открыть глаза. Сырость в паху неприятно холодила. Он поднялся с постели, включил ночник и, замер от ужаса: на лице жены лежала плотно придавленная подушка…
***
Спустя час, одетый в пижаму и халат, он вышел на кухню и включил кофеварку. Набрав знакомый номер, он откашлялся и печально прошептал в передавшую чьё-то «Слушаю Вас» трубку:
- Алло… Лиля, прости, что разбудил… Дело в том, что Верочка умерла…
Трубка откликнулась изумлённым возгласом.
- Да, во сне…задохнулась… да… опухоль не росла, но…Я ещё не вызывал – только проснулся и вот… Сама? И приедешь? И милицию тоже нужно? Не беспокоиться?.. Спасибо, Лиль, правда, ты настоящий друг…
Он положил трубку и налил кофе в тяжёлую керамическую чашку, расписанную иероглифами. «Как это могло произойти? Какой-то провал в памяти… амнезия… неужели я убил её?! Никто ничего не узнает… она болела. Тяжело болела. Без причин заболела – без причин умерла… В жизни и не такое случается…» - его руки мелко дрожали…
***
На другом конце города из подземного гаража дома выкатилась неброская серебристая «тойота». Выехав за ажурные ворота жилого комплекса, машина помчалась по полупустому шоссе. Руки, с розовыми нарощенными ногтями, уверенно лежали на руле, салон заливал голос Роя Орбиссона. Откинув за спину светлые волосы, Лиля улыбнулась своему отражению в установленном на панели зеркальце: «А тёзка-то моя из сна – не соврала, научила! Даже ждать долго не пришлось - каких-то три месяца! Что она там говорила – только в добрых целях? А я разве не в добрых?! Мне, да и ему тоже давно нужно было как-то определяться! Вот чего жаль – не узнаю, всё-таки сама она скопытилась, или он ей помог… Ну ничего, поженимся – всё равно узнаю…» - она ещё раз улыбнулась в зеркальце, не заметив, что на заднем сиденье вдруг появилась полупрозрачная фигура обнажённой женщины с великолепными белыми волосами. Призрачная Лилит недобро усмехнулась и провела рукой над затылком Лили, осыпав его серым пеплом, на мгновение сложившимся в слова «расплату примешь вдвойне»…
Это сообщение отредактировал Гадинка - 8.04.2006 - 15:58
yaplakal.com