0
Зы.
Много букв
***
Модная дискотека, крутой музон, типа «120 ударов в репу», и маленькая веселенькая таблетка в кармане. Что еще нужно для счастья. Он сидел за столиком и тупо смотрел в потолок, думая о том, что пора бы пойти и слить лишнее пиво. Но только через несколько минут, тот же вопрос стал другим боком: слить пиво естественным путем или блевануть разок другой (почему-то этот способ он считал менее естественным). Выбрав последнее, он направился в сторону сортира. Однако не дошел и обблевался недалеко от танцпола. Процесс происходил долго, а по динамике напоминал приливно-отливную деятельность океана. Проходившие шарахались в стороны, пытаясь увернуться, однако некоторым это не удавалось. А он кружил на месте в безумном танце и продолжал свое дело. Поток, вырывавшийся из него, как реактивная струя, бросал его из стороны в сторону, словно тряпочку. В итоге он обессилено рухнул за один из ближайших столиков.
Потолок сходился в точку, кровь долбила в висках, хотелось девушку, закурить и сдохнуть. В общем, было хорошо. Алкоголь в смеси с предыдущей «веселой таблеточной» бурлил в его венах. С верху на него смотрели ангелы, с низу черти, а ему было наплевать на тех и на других. Последнее что он еще помнил, это как его зовут, точнее имени он уже не помнил, а помнил лишь погоняло - Торчá.
Ладно, оставим нашего беднягу отходить за столиком на дискотеке. Ему еще надо набраться сил и многое сделать. Теперь перенесемся немного назад, и постараемся понять кто же такой этот Торча.
Открываем семейный альбом: 1979г. Роддом. Довольная семья в полном составе: бабушка театровед; дед, бывший кгбшник; счастливая мать, директор овощной базы; недовольный отец, вор в законе, алканавт и беспредельшик; и конечно наш главный герой в младенчестве, модно упакованный в одеяло и перевязанный синей ленточкой... 1982г. Не слабая квартира (по тем временам не слабая дважды). Торча сидит на кроватке и тянет лыбу от уха до уха… 1985г. Торча идет в школу. На лице кислая мина, он уже тогда знал на что идет. За спиной небритый отец, со всеми признаками некислого сушняка на лице. Они разительно выделялись на фоне всеобщей радости.
Пролистаем несколько страниц и смотрим – 1994г., празднование пятнадцатилетья: в центре Торча, пока как стеклышко, позади уже датый, и довольный отец, с другой стороны недовольная и тоже датая мать с гипсом на ноге. Следующее фото «Торча среди друзей». Все пьяные, довольные, с подозрительно красными глазами.
В общем, и так далее и тому подобное. Чем дальше, тем круче. Теперь можно вернуться на дискотеку. Торча, кое-как - «каком к верху», приходит в себя. Однако потолок все еще напоминает ему поверхность неспокойного моря, а глаза едва двигаются. Но вдруг зрачки резко сужаются – пришла неплохая маза. «Маленькая веселая таблетка» нежно нашептала ему из кармана, что в нем еще остались какие- то, сныканные на черный день силы, которые она, великая, может из него вытащить на свет божий. Рука Торча плавно, перебирая пальцами складки одежды, поползла в сторону кармана модных кожаных штанов за 310$.
Пожалуй, стоит снова прерваться и рассказать кем или чем был по жизни Торча теперь.
После того как его деда и отца завалили на очередной разборе с Чеченами, Торча понял, что халява кончилась, и что «телега семейного бизнеса в законе» переехала через него и умчалась в даль, помахав толстой пачкой «грина» на прощание.
И вот он сидел на лестнице и смолил косяк беспонтовки, думая о том, как он обломался сегодня на похоронах, и о том какой он несчастный в свои 16 лет. Потом думал о том, какие падлы его только что похороненные батя и деда, которым западло было оставить на лапу сыну и внуку соответственно, на счастливое, пропахшее планом и пивом, детство.
Несмотря на эту подставу со стороны покойных предков, Торча быстро оправился от шока, и к 19 годам стал крутым пацаном учившимся во втором меде на третьем вечернем курсе. Название факультета его не парило, поэтому он, до третьего курса так его и не узнал. Однако процесс учебы его не пер по полной программе. Хотя были и положительные моменты. Сколько прелести и милого кайфа было во внутренних органах человека, в системе их взаимодействия, морге, где он проходил практику и прочей шняге.
Но года бежали неумолимо и пропахшее планом и пивом детство, скрылось за поворотом, показав волосатую жопу. После окончания института осталось чувство легкого облома по халявному димедролу, который превращал пиво в напиток богов, или говоря проще, превращал нормального, сильного и умного человека в охреневшего летчика – камикадзе.
Несмотря на всю свою беспредельную апатию к процессу обучения, Торча стал неплохим хирургом, и при желании мог очень грамотно порезать колбасу, собаку, человека и т д. Наконец, в настоящее время (2001 год) он работал «черным доктором» в одной из крутых московских группировок. Его задачей было лечить покошенных и покоцаных, на полях раздела криминальной собственности братков, авторитетов, и прочих нуждающихся, не прибегая к помощи больниц. Его прямой начальник, «пахан» в народе, присматривал за ним, резал ему бабло, и отводил разборы за криво зашитых жмуриков.
Так что, в общем, Торча был нормальным пацаном, смолившим три раза в месяц по косяку, и периодически шаставшим на кислотные дискотеки, дабы обожравшись «экстази» протрястись часов 10 на танцполе.
Вернемся к Торче. Он все так же сидел за столиком, и мечтательно закатив глазки, рылся в кармане в поисках счастья в виде таблетки. Ну вот, его бухие в дрызг пальцы наткнулись на заветное колесико. Еще секунда, и таблетка скрылась у него во рту, попутно пообещав много кайфа. Торча на секунду, закрыл глаза, потом резко открыл их, и вокруг в свете огня, заплясали тени. Как будто острие пронзило его, электрический столб прошел через него поднял в воздух, и кинул на танцпол. Ему казалось, что он среди североамериканских индейцев, которые исполняют танец вокруг священного костра. Ритм их бубнов долбил ему в уши, и заставлял тело двигаться без участия мозга.
Все было хорошо пока к Торче, яростно рубившемуся на танцполе, не подвалил, плавно покачивая раскаченными мышцами, секюрити. Пока секюрити втирал ему что бы он свалил с дискотеки, Торча глючило, что перед ним какой-то тупой индеец, домогающийся «чистой гейской любви». Торча не был гомосексуалистом, посему и засветил индейцу с ноги, по его яйцам, что бы больше неповадно было. Надо заметить, что нога Торча была оборудована ботинком типа “Greenders”… . В итоге секюрити тихо матерясь и держась двумя руками за безнадежно отбитые коки, рухнул на пол к ногам Торча. Через секунду, бедняга отошел от первого шока, и начал биться в судорогах, вопя громче динамиков заметно более высоким, чем раньше голосом.
Далее события развивались быстро. К Торче подлетело еще два секюрити, которые по очереди оприходовали его дубинками по голове. Торча рухнул на пол рядом с секюрити. В его разбитой голове плескалась свежая кровь. А он лежал на полу дискотеки и чувствовал, что загибается. До него доходило, и что юношество вот- вот покажет ему ту же волосатую жопу, которая будет последним увиденным органом в его жизни. Однако, его погасающий взгляд упал на таракана смотревшего на него из под стойки бара и его осенило: Переселение! В его разбитой голове, как стрела, обуревшего от огненной воды индейца, пронеслась телега старого, убитого алкоголем и мулькой декана. Телега о том, что его, декана, жена, загибающаяся от очередной порции мышьяка, имела наглость переселиться в домашнего кошака, и продолжать свое грязное дело сживания, достойного мужа, с лица света белого. Правда, когда декан просек фишку, то ширнул бедное животное десятью кубами валерьянки, после чего животное, угадив всю квартиру, мирно скончалось, уткнувшись волосатой мордой в дырку унитаза.
Ну так вот, и решил Торча пересилить свою личность в таракана, дабы продолжить свое существование хотя бы в таком качестве.
Он направил свои затекающие кровью, но умные глаза на маленькие тупые, по этому черные и блестящие глаза таракана, и мысленно повернул ключ в положение «старт»…
Таракан подозрительно вздрогнул, наверное, охренев от такой наглости, однако замер не в силах двинуться. А секюрити, тем временем смотрели на разбитую голову Торча, и соображали что делать. Только Торче на это было положить, так как он чувствовал, что жизнь плавно вытекала из его разбитого чайника. Он собрал всю силу воли и вновь попробовал. В этот раз ему удалось: таракан в последний раз вздрогнул, понимая, что больше он не молодой и здоровый таракан, а загибающийся Торча. Тороча же, весело смотрел на происходящее из-под стойки бара, почесывая правой первой нагой, длинный и волосатый ус.
Торча, просто пропирался, от зрелища загибания своего прежнего тела. Оно плющилось в судорогах, разбрызгивая последние остатки крови из разбитого чайника. А рядом, прямо и ровно стояли два секюрити, и один, с отбитыми коками на полусогнутых. Они тоже перлись, перлись и соображали о сроке, зоне, суде. Вокруг стояла молодежь и тоже перлась, от Торча и от секюрити вместе взятых. Халявное шоу, с элементами жесткого насилия, и гибелью главного героя, вот что выбирает современная молодежь.
Но вскоре на нашего героя напала тоска, вызванная видом длинных ног, красивой шалавы, справа от его бывшего тела. Они стояли перед ним как две огромные скалы, завернутые в черные чулки и благоухающие какой-то французской шнягой. Именно при виде этих ног, до Торча дошла вся обломность положения. Так как кончилось то время, когда он мог, хавать таблетки, дуть сигареты или план, хлестать пиво, и развлекаться с девочками. А остальное - спросите вы. А остальное - по боку, причем левому, ответил бы вам Торча.
Торча, в принципе, был не дебилом, и быстро понял: а) что такое положение дел его не раскатывает, б) ему грозит смерть (без сигарет он не видел будущего), в) жизнь – гавно, г) тараканы – рулеззз, д) мертвые, е) если ничего не изменить, то вся жизнь может показать ему место, неоднократно упоминавшееся выше.
И он ринулся вперед, яростно перебирая всеми лапами, пока, наконец, не дополз до своего уже покойного тела. Его план бы по тараканьему прост и хитер: вместе с со своим телом он собирался пропасть в морг, для подбора вариантов, альтернатив, идей, да и вообще место там было хорошее, так сказать располагающее к спокойному раздумью.
yaplakal.com