Тяготы секретарства. 4 часть

1 и 2 части

3 часть

Найти для обычного рабочего невыполнимое задание не проблема. Подобные задачи ставятся ежедневно по всему миру. Рецепт прост и стар как мир: взять объем работ размером с КамАЗ, начинить его требованиями для космического корабля, в качестве инструмента выдать палку с гвоздем и баночку гуталина, а дедлайном обозначить вечер прошлого вторника. Затем планомерно доводить подчиненного до белого каления, регулярно сдабривая процесс едкими замечаниями и ехидными вопросами в духе «Ну что, как успехи?» — и готово! Перед вами либо будущий штрафник, либо кандидат на увольнение, либо пациент психдиспансера.

Весь вечер Андрей Константинович не выпускал из рук телефон. В его поисковике то и дело мелькали запросы: «Загадочные рисунки древних инков», «Детали современных космических кораблей в разрезе», «Китайские головоломки времен династии Цин». Он собирался дать Ушакову задачу, решив которую, человек мог бы сразу преподавать в Кембридже.

Остаток дня Андрей Константинович потратил на то, чтобы дергать за ниточки и искать компромат на Ушакова и его вездесущую секретаршу. Кто-то же финансировал этих саботажников! Первой в голову пришла мысль о конкурентах. Вот только его тракторный завод и так болтался на дне всех отраслевых рейтингов. Его трактора проигрывали по качеству, количеству и вообще были позорной печатью города и главной темой всех местных анекдотов. Так кто же копает под него? Масоны? Иллюминаты? Тесть?

Отношения с женой стали натянутыми и приняли форму презрительного бойкота: холодное приветствие после работы, холодный суп в тарелке, холодные руки под одеялом, где и состоялся первый за весь вечер разговор.

— Ты ведь специально это сделала? Чтобы насолить мне? — сквозь зубы процедил Андрей Константинович.

— Я устроилась потому, что во мне нуждались. Юрий Иванович сказал, что я важный член его новой команды.

— Юрий Иванович твой — обычный зарвавшийся слесарь. Он — никто, грязь из-под ногтей. Да и что это за должность вообще — начальник мотивационного отдела? Дальше что? Руководитель департамента стратегического бездействия?

— Я выстраиваю корпоративную культуру и стратегию развития. На мне — моральный климат в коллективе и эффективность труда, — гордо заявила жена, отвернувшись.

— Ир, на любом предприятии работает только одна мотивация — финансовая, и дополнительный начальник лишь понижает шансы на ее осуществление, забирая себе часть этой самой мотивации, — потянул на себя часть сорванного одеяла муж. — А еще я хочу напомнить, что твоя должность не связана с нашим заводом. Кого ты собралась мотивировать? Там персонал — два с половиной землекопа, включая тебя.

— Вообще-то нас уже четверо. Твой охранник к нам перешел.

— Федор?! — резко сел в кровати директор.

— Нет, я про собаку. Ротвейлер который. На нем пока отдел внутренней безопасности предприятия и частично бухгалтерия, — женщина зевнула и потянулась за берушами на тумбочке.

— Ира, ты же понимаешь, что ты не за тех воюешь?

— А я вообще не воюю. Это ты никак не хочешь придушить свое собственное эго, попросить прощения у всех, к кому относился как к той самой грязи из-под ногтей, включая меня, и начать меняться.

— Мне не за что просить прощения, и меняться я не собираюсь!

— Ну, значит, увидимся завтра на поле боя. Вернее, в столовой.

Следующим утром директор ворвался в кабинет Ушакова как ураган, но, встретившись лицом к лицу с секретаршей, которая одной рукой меняла воду в кулере, а другой чистила люстру, не отключив при этом питание, — вышел и вошел со стуком.

— Юра, после обеда у тебя будет срочный заказ на пятьсот деталей для наших новых тракторов. Сделать надо к четвергу, — бросил директор на стол слесаря чертежи и тут же, выпучив глаза, спросил: — Это что, стол из ореха?!

У самого директора в кабинете стоял старый облезлый урод из клееных щепок. Половина ящиков не открывалась, другая — вываливалась вместе с содержимым. Любой уважающий себя костер побрезговал бы таким топливом.

— Да, Ольга Прокофьевна увлекается столяркой. Подарила на третий день знакомства, — погладил Ушаков лакированную поверхность.

Андрею Константиновичу обычно секретари на третий день дарили походы к дерматовенерологу. Исключением стала только Дашенька, не стремящаяся к быстрому карьерному росту.

Ушаков глянул чертежи и сказал, что такое в условиях тракторного завода не изготовить. Более того, он вообще не уверен, что в регионе есть станки, способные создать что-то подобное.

— Это ты с мастером решай. Я просто мимо шел в свой кабинет и решил занести тебе по дороге чертежи. В четверг должно быть готово, от этого зависит вся наша работа, — победоносно оскалился начальник.

К столу подошла Ольга Прокофьевна и, едва взглянув на чертежи, спокойно произнесла:

— А-а, детали скрытого крепления гермозатвора для космического шаттла и шестиугольные циньские замки. Не волнуйтесь, Юрий Иванович, к четвергу будут. Может, и к вечеру среды — позвоню внучке. Она в Сколково-2 руководит мотивацией ЧПУ-отдела.

— Сколково… два? — голос директора стал тонким, как у мальчика-подростка. — Разве такое есть?

— Настоящий НИИ, не тот, что по телевизору. Они для меня новые моющие средства разрабатывают. Ваши детальки сделаем в лучшем виде, не переживайте, — она подмигнула, и у Андрея Константиновича резко скакнул сахар.

Выйдя из офиса Ушакова, он аккуратно прикрыл за собой дверь. Возле отдела кадров толпились несколько человек.

— Я директор этого завода, могу проинтервьюировать вас, — обратился Андрей Константинович к посетителям.

— Вы тот самый Юрий Иванович Ушаков? — тут же подскочил к нему один из соискателей.

Издав что-то вроде скорбного рычания, директор метнулся к себе в кабинет и запер дверь на три оборота замка.

— Андрей Константинович, у нас заказчик просит отозвать тринадцать тракторов из-за проблем с гидравликой и выплатить им неустойку. А еще наша машина перевернулась по дороге на базу вместе с новыми двигателями, — раздался голос Дашеньки по громкой связи.

— Сейчас есть проблемы поважнее!!! — закричал в ответ начальник и, отключив телефон, принялся составлять план.

***

Ушаков и его секретарша были как кишечная палочка, чье влияние быстро распространялось и заражало весь организм предприятия. По заводу поползли слухи о телохранителе крановщика, который никому не нравился из-за своего вредного характера, и личном сомелье вечно пьяного карщика. Люди, как мартышки, копировали поведение друг друга, и это начинало выходить из-под контроля. Андрей Константинович решил во что бы то ни стало не дать деталям из Сколково попасть на завод вовремя.

Требовались решительные меры, и директор начал раздавать указания: усилить охрану — нанять побольше собак, перед воротами вырыть ров и установить пулеметы. Любой ввозимый на территорию завода груз проверять в три этапа, а чужие автомобили и вовсе не пропускать до особого распоряжения. Всю оплату отныне проводить только по личному согласованию с директором. Ввести тотальный контроль сотрудников, включая биометрию (отпечатки рук, ног и лица).

Из всего перечисленного бюджета хватало только на пункт с контролем въезда и проведением оплат. Этого было вполне достаточно: ни одна посторонняя машина теперь не могла проехать, даже имея на руках все необходимые документы. А когда прислали счет из Сколково, Андрей Константинович с довольной ухмылкой отправил его в мусорную корзину и приготовился ждать четверга.

Ушаков ходил чернее тучи, и это было заметно. А вот Ольга Прокофьевна и вовсе пропала. Андрей Константинович решил, что наконец выиграл битву, и начал потихоньку заниматься другими делами, надеясь, что очень скоро всё вернется в прежнее русло.

***

В четверг утром директор, как обычно, рассекал улицы города на своем огромном немецком внедорожнике и попивал горячий, как магма, кофе. Он был в двух километрах от завода, когда дорогу ему перекрыла ГАЗель.

Как только пассажирская дверь открылась и оттуда вышел человек, кузов машины стремительно оторвался от земли, по которой елозил дном. Пассажир подошел к заднему борту машины и, открыв его, явил миру поддон с какими-то железками. Директор узнал Ольгу Прокофьевну. На руках у нее были перчатки, а на поддоне, судя по всему, лежали те самые детали из Сколково.

Ольга Прокофьевна взяла огромную стопку пластин и потащила к директорской машине. Андрей Константинович хотел резко сдать назад, но наехал колесом на ногу секретарши и, в отличие от лежачих полицейских, это препятствие можно было только перелететь.

— Багажник! — скомандовала женщина.

Растерявшийся Андрей Константинович попытался заблокировать дверь, но Ольга Прокофьевна, не обращая внимания на характерный щелчок, потянула за ручку и открыла багажник вместе с вырванным замком.

— Что вы делаете?! — громко завопил начальник то ли от негодования, то ли от обжигающих грудь капель ароматного и насыщенного напитка, произведенного из лучших кофейных зерен.

— На заводе новые правила ввели, боюсь, что из-за них вы не успеете вовремя получить свои жизненно важные детали, — без намека на сарказм ответила Ольга Прокофьевна и за два подхода погрузила остатки изделий в багажник, который быстро набился под завязку. Теперь уже днище директорского джипа чиркало по асфальту.

— А что, институт работает по постоплате? — спросил встревоженный этим захватом Андрей Константинович.

— Нет. И счет, который вам посылали, тоже не был оплачен. Я взяла выходные и съездила на предприятие, чтобы изготовить ваш сверхсрочный заказ. Наверное, это будут очень хорошие трактора. В НИИ готовы даже выкупить один образец для изучения, — снимая перчатки, сказала Ольга Прокофьевна.

Директор собирался доехать до ближайшего пункта приема чермета и сдать эти проклятые железяки, но тут услышал:

— Езжайте аккуратно, а то у вас амортизаторы вывалятся. Я буду идти сзади и приглядывать, чтобы ничего по дороге не потерялось.

Как бы сильно Андрей Константинович ни жал на газ, фигура Ольги Прокофьевны всегда отражалась в одном из зеркал. Так они вместе и добрались до завода, где Ольга Прокофьевна уселась на пассажирское сиденье, чтобы ее тоже пропустили вместе с директором через КПП. Правда, ей пришлось высунуть одну ногу, чтобы отталкиваться от асфальта, потому что днище уже вовсю оставляло за собой каскады искр.

Посмотреть на чудо-детали собралась половина цеха.

— Молодец, Юра, — процедил сквозь зубы директор, крутя в руках загадочные крепления и шестиугольные замки.

— Спасибо, Андрей Константинович. Ради любимого завода всегда приятно стараться. Не терпится новые трактора увидеть.

— Ага, — кисло поддакнул начальник и приказал мастеру забрать поддон.

— А что мне этим делать? — спросил тот, глядя на китайские головоломки.

— Разгадывай. Как поймешь, в чем суть, звони в Сколково и говори, что скоро приедет новый трактор, — брякнул директор и в совершенно расстроенных чувствах направился в свой кабинет.

Не успел он закрыть за собой дверь, как его мобильный завибрировал. На экране высветился номер подполковника следственного комитета.

— Алло, Вадик, ну что там? Нарыл чего? — в нетерпении спросил директор и нервно зашагал по кабинету.

— Ты, Андрей, меня кого попросил проверить? — голос в динамике звучал злобно и одновременно встревоженно.

— Секретаршу, а что? — присел в кресло начальник.

— Эта секретарша, чтоб ты понимал, принимала звонки и протирала пыль с подоконников у таких людей, которые по своему желанию цифры на экранах мировой фондовой биржи меняют. И речь не о каких-то там хакерах, чтоб ты понимал.

— Но я не понимаю… — нахмурился директор.

— Чтоб ты все-таки понимал, — кажется, на той стороне глубоко затягивались сигаретой, — она и кнопки «всякие-разные» протирала, и чемоданчики помогала упаковывать.

— Вадик, какие к черту кнопки? Какие чемоданчики? В лифте, что ли? Везде сенсоры давно, а чемодан любой дурак упакует.

— Господи, как ты директором вообще стал? Короче, чтоб ты понимал, я не знаю, почему ваш Титаник еще на плаву, потому что айсберг буквально рухнул вам на голову. Всё, короче, мне больше не звони и номер мой забудь.

Голос умолк, и внутри директора тотчас поселилась тянущая желудок тревога...

продолжение следует...

Александр Райн