26
Он тихо подошел к ней и положил руки на плечи:
"Пора!" - почти шепотом, словно боясь разбудить спящего, произнес он и добавил:
"Пойдем"
Елизавета вздрогнула всем телом, словно не ожидала приглашения. Хотя последние несколько часов, проведенных здесь, в этой комнате, возле тела своего возлюбленного, она только и ждала этого момента, когда кто-нибудь войдет сюда и тогда придется оторвать взгляд от его лица, такого близкого и родного. Она понимала, что этого мгновения не избежать. Ждала его и отталкивала одновременно. Ей до сих пор не верилось, что его уже нет. В тусклом, мерцающем свете оплывших свечей казалось, что сейчас он вздохнет, откроет глаза, приподнимется на локтях и улыбнется ей так, как это было последние пять лет их совместной жизни. Но заострившийся нос и неестественно поджатые скулы тихо свидетельствовали о том, что смерть безвозвратно вырвала его из мира живых и окутала своим саваном.
Слезы высохли еще вчера. И сейчас, скорее машинально, нежели испытывая в этом какую либо нужду, Елизавета то и дело прикладывала кружевной шелковый платок к глазам, вокруг которых, подчеркивая врожденную аристократическую бледность и красоту, пролегли темные болезненные круги.
Она повернула голову к вошедшему. Боль и безмерная тоска от осознания того, что случилось непоправимое, пронзительным блеском отразились в ее глазах. Елизавета поднялась и чуть слышно произнесла: "Да... Я сейчас приду!"
В следующее мгновение усопший оглушительно чихнул... - "Твою маааковку!" - злобно, сквозь зубы прошипела "Елизавета" и покосилась на камеру.
"Стоп! стоп! стоп! Остановились все!" - заорал режисер, врываясь в павильон-кладовку и на ходу вытаскивая не к месту зазвонивший мобильник: - "я потом тебе позвоню! У меня цейтнот!!!"
- "так! Сережа, черт подери! Что у тебя с мимикой? Злобно вращая глазами, орал он.
Сергей недоуменно выпучил глаза: - "А что? "
- "А что? Ты еще спрашиваешь? У всех вокруг, включая тебя, горе! Помнимаешь? Горе!!! А у тебя довольная и беззаботная рожа, словно ты только что пожрал! И в Нинку ты зачем так вцепился? Ты должен трогательно и бережно коснуться ее плеч, врубаешься? А ты вцепился ей в загривок, словно хочешь ей массаж сделать или решил отодрать ее прямо тут!!!
А ты, Нинка?" - переводя дух и размахивая у нее перед носом мобильником, продолжал распаляться режиссер - "Ты меньше чем сутки назад потеряла любимого и единственного близкого тебе человека!!! Ты должна скорбеть! Перед тобой его труп!!!
- "Сам ты труп!" - сказал труп, не меняя позы и не открывая глаз - "Надоел, блин, мне этот ящик, сил нет! И примета, между прочим, херовая - жмуриков изображать!" - он задергал носом и снова чихнул.
- "А ты вообще молчи! И носом не шевели! Столько гриму извели, чтоб твоя пышущая здоровьем рожа выглядела убедительно! Жуть!" - режиссер выдохнул и уже более миролюбивым тоном добавил: - "ну соберитесь, соберитесь! Совсем капельку нам осталось на сегодня!
Дима! Чуть больше света дай ей слева, оттени лицо! Паша, мотор!...
Мы с Костиком сидели на нашем продавленном диване в мастерской, потягивали пивко и откровенно угорали от процесса, которому горе- режиссер Леха, мой старинный кореш, важно надув физиономию дал название "павильонные съемки".
Все началось с того, что в субботу, вернувшись домой к шести часам вечера я, обессиленный завалился на диван подремать. День, проведенный в хорошую погоду на пляже, удался. Я реально устал от солнца, свежего воздуха и купания. Причем не столько от плавания, сколько от бесконечного дрызганья в воде, и немного пригорел. Мне уже вовсю снился какой-то сон, когда мама вошла в комнату и потрясла меня за плечо: - "Вставай! Тебя к телефону! Там Алеша! По-моему, он сильно пьян, или ему очень-очень плохо!... Ты слышишь? Возьми трубку!"
Я поднял трубку. Наш "Феллини" мычал и плакалъ навзрыд. С огромным трудом мне удалось добиться от него членораздельного объяснения, где он и что случилось.
Плохо соображая со сна, я позвонил Костику и, спустя час, мы изъяли страдальца из бара, погрузив бездыханное тело в машину. По дороге бездыханное тело очнулось, страшно веселилось и блевало в окно. В мастерской мы бесцеремонно разложили его на полу и устроили ему холодненький, отрезвляющий душ из шланга с элементами фашЫзма. В качестве зверств, использовался вынутый из морозилки лед, который мы запихнули ему за шиворот. Только благодаря этому он более-менее пришел в себя и заговорил. Тогда мы и узнали следующее:
Как человек творческий, и соответственно - яркоокрашенный, Леха давно тяготел к серьезной, самостоятельной работе. Изнанку кинематографии он давно уже знал на твердое четыре с плюсом. За свою десятилетнюю карьеру на данном поприще он принял пусть скромное, но все же участие в некоторых нашумевших блокбастерах. Леха даже суетился на площадке у самого Бекмамбетова, расставлял реквизит, натягивал провода и сигнальные ленточки. Время шло и вокруг снималась туча картин: комедии, трагедии, триллеры. Но даже порнуха, с ее классическим "дас ист фантастиш" оставалась недоступной для Лехи, как роскошная пелотка для захудалого бомжа. Все в кинематографическом мире знали и о его недюжинном творческом потенциале, и о поразительной работоспособности, но дать ему самостоятельную работу не решался пока никто. Поэтому, когда Его Величество случай на мгновение развернул фортуну, словно избушку, к Лехе передом, он, проявив чудеса прыткости, питбульей хваткой вцепился в предложенное. Не сильно вдаваясь в детали и справедливо полагая, что осилив этот проект, сможет завоевать доверие на будущее, он погрузился в работу. И, хотя, сценарий был густо нашпигован скрытой рекламой и соплив до чрезвычайности, Леха был счастлив.
Трудности начались месяца через полтора, когда выяснилось, что финансы тают катастрофически. Разработка сценария шла без ограничения средств на декорации, костюмы и необходимый интерьер. Еще через месяц денег не осталось совсем. Недоумевающий Леха растерянно хлопал глазами и несколько раз пересчитал все потраченные суммы по товарным чекам и распискам на калькуляторе. Ошибки не было. Деньги действительно иссякли. Магия больших цифр и врожденная неспособность к планированию сыграли с ним в кидалово. Это было весьма и весьма хреново, учитывая, что кроме зарплат, осталось еще много не отснятых сцен, за интерьер и декорации которых еще платить и платить. Взвесив все за и против, Леха решил аргументированно подъехать к заказчику, с целью получить дополнительные средства на картину. Он одел приличный костюм, опшикался дезодорантом и прихватив сценарий, расчеты и кассовые чеки, предстал пред ясные очи продюсера. И, хотя встречен он был весьма любезно, с кофе, пирожными и прочей лабуденью, уходил он оттуда обруганный, потухший и несчастный. В ответ на жажду денег ему вежливо, но жестко сказали, что финансирование проекта выполнено в полном объеме и с него еще спросят, куда и при каких обстоятельствах были потрачены средства, если их не хватает. Продюсер вежливо посоветовал закончить и представить работу, выполненную, как положено, и до конца. В противном случае не то что карьера Лехи, как великого режиссера, но и дальнейшее пребывание его на свободе подпадает под сомнение и вселенскую скорбь. В глубоком коматозе Леха добрел до ближайшего бара и, не будучи оригинальным, страшно и старательно нажрался, а потом позвонил мне.
Утром следующего дня, в мастерской нас ожидало необычное зрелище. Иваныч сидел посреди помещения и паял стык на огромном медном баке.
- "Что это?" - поинтересовался я.
Иваныч тихонько потряс головой и отмахнулся. Дескать не до вас.
- "Брагу ставить будешь?" - расплылся в улыбке Костик.
Иваныч допаял стык, выключил горелку, пристально поглядел на нас исподлобья и загадочно ответил: - "Не совсем"
- "Да ладно, не совсем! Рассказывай, чего за погремушку творишь?" – не унимался Костик.
Иваныч не стал долго темнить и раскололся.
Оказывается, он уже давным-давно мечтал сварить пиво, пребывая под впечатлением от рекламы про домашний минипивзавод. Сил и вдохновения в основу процесса ему сулил собственный многолетний опыт и натруженная печень. В изготовлении превосходной самогонки, ароматных наливок и легкой игристой бражки равных Иванычу не было. На участке все с нетерпением ждали окончания дачного сезона, вслед за которым Иваныч, как волшебный джинн, извлекал из погреба в собственном гараже и регулярно приносил в мастерскую напитки собственного производства. Истосковавшиеся по натур-продукту организьмы коллег с жадностью поглощали яства и требовали еще.
Поэтому внезапно пришедшая в голову мысль о пиве была встречена с энтузиазмом. Иваныч обложился кулинарными книгами времен застоя, а внука, в поисках дополнительной информации и рецептуры, загнал в интернет.
- "Технологию надо блюсти на всех этапах производства. Без этого фигня получится" - сделав ударение на слове "фигня", Иваныч поднял вверх указательный палец и, прищурив глаз на манер вождя мирового пролетариата, застыл в паузе. Вернувшиеся с планерки работяги притихли, внимательно разглядывая грязный, крючковатый палец. Иваныч отмер и добавил: - "Главное в пиве - это сусло и хмель! Вот в этом баке и попробую сделать". Коллеги с уважением закивали головами, кое-кто даже вызвался помогать. Когда народ, выпив утренней водки, разбрелся наконец по заявкам, я подошел к Иванычу и сказал:
- "Иваныч! Есть дело. Важное. На сто пиццот тысяч, а точнее помощь твоя нужна и содействие всяческое"
Иваныч оторвался от дел и кивнул.
- "Пока рассказывать особо нечего. Если только в двух словах. А вот ближе к вечеру, сюда приедет мой друг. Он нам более точно все расскажет" - сказал я и добавил: - "Я должен ему помочь".
Четыре головы склонились над бумагами, разложенными на столе. Мы сидели в мастерской и обдумывали план действия по изъятию величайшего кинематографиста из ануса, в который его светлость умудрилась забраться.
Часом раньше, нагруженный пивом, в мастерскую постучался Леха. Вид у него оставался все еще помятым, но взгляд уже был отважным и решительным.
- "Иваныч, разреши представить тебе Леху" - вежливо издалека начал я, - "Он очень талантливый парень, но сейчас в силу обстоятельств оказался в заднице. Насколько я понимаю ситуацию, мы можем ему помочь, но нам потребуется твоя авторитетная бригадирская помощь".
Леха достал из портфеля сценарий, раскадровку, перечень костюмов с декорациями и еще целую гору макулатуры, сопровождающей съемочный процесс. Иваныч глазами пробежал первые несколько страниц сценария, отложил в сторону и неожиданно спросил:
- "А потом он погибает трагической смертью?"
- "Да!" - удивленно сказал Леха и замолчал.
- "Офигенный сюжет!" - сказал Иваныч и добавил - "моя с мамкой сядут под такое кино у телевизора, слезу на пару пустют и будуть рыдать весь вечер на брудершафт," - он немного помолчал и добавил: - "Рассказывайте, что нужно?"
Леха разложил перед собой бумаги: - "На самом деле," - начал он - "Нам осталось отснять несколько павильонных сцен и несколько уличных. Под павильонные съемки подойдет любое, даже вот такое подвальное помещение, не меньше тридцати квадратных метров и потолком не ниже двух метров. Художники - декораторы, с которыми я работаю, за полдня сотворят из того, что есть, требуемый интерьер. Нужно шесть киловатт света, не меньше. Это, собственно, основное, для начала".
Иваныч пожал плечами: - "Без проблем! Вона дальнюю кладовку разбирайте, перетаскивайте все в ближнюю. По электрике завтра вместе подойдем к нашим электроникам, попросим сделать пару временных мощных розеток".
- " По уличным съемкам все гораздо сложнее," – нахмурившись, продолжал Леха - " Нужно снимать натуру на кладбище, но администрация кладбища запросила такие деньги, сколько мне изначально на весь фильм не давали!"
- "А почему?" - спросил я.
- "Потому что, во-первых, нам нужна свежевыкопанная могила, а это уже стоит денег. Во-вторых - действие по сценарию происходит зимой, а сейчас лето. Чтобы изображать зиму требуется специальный “теплый снег”. Это такая химия из баллончиков. Попрыскал - и в кадре у тебя самый натуральный снег лежит. Так вот, директор кладбища опасается, что после этого пресловутого снега на могилах краска букв и позолота пооблезают, а камни потрескаются, и рассерженные граждане побегут с претензиями. А восстановительные работы, мол, дорого стоят" - Леха вздохнул и добавил: - "Самое обидное, что все это чушь! Я специально проверял этот снег, чтобы костюмы и грим не попортить. На всякие лакокрасочные поверхности он не действует"
- "Слушай, но у нас же не одно кладбище в городе!"
- "Всюду звонил. Как слышат про съемки кино, так у них в мозгу сразу что-то щелкает и мешок с деньгами мерещится. А дальше разговаривать бесполезно. Ответ один: Вот наши условия, думайте. Да? - да! Нет? - нет!"
- "Может, в какой глухой деревне, на местном кладбище попробовать?" - неуверенно спросил я.
- "Ага! И получить люлей от местных? Нет, не годится! Там тоже яму под могилу надо копать! И все туда тащить придется! Артисты, реквизит, свет, генератор, автобус на целый день, черта в ступе!... Нет, уже не потянуть!" - отчаянно сказал Леха.
Воцарилась пауза, которую нарушил Костик. Отхлебнув пива, он неожиданно спросил: - "Как думаешь, Иваныч, а мы сможем договориться с мужиками из мастерской по изготовлению памятников, что у нас на девять два в подвале живут?"
- "В каком смысле?" – не понял он.
- " В таком!" - подхватил идею я: - "Приходим к ним и вежливо просим переговорить с их бригадиром. Объясняем ситуацию, проставляемся в жидкой валюте и все имеющиеся у них кресты и надгробия используем для съемки сцены с кладбищем!"
- "Ну вы охренели, ребята!" - сказал Иваныч - "Ни за что они на такое не подпишутся!"
- "Подпишутся!" – не унимался Костик - " А то давно что-то у них канализация не засорялась и в говнище они не плавали!"
- "Да!" - радостно подхватил я - "А еще грунтовые воды помимо говна, неожиданно начнут течь в подвал, а холодная и горячая вода - наоборот исчезнут!"
Леха, привыкший по обыкновению командовать сам, полностью сдал свои позиции и ошалело хлопал глазами, переводя взгляд то на меня, то на Костика, а то на Иваныча.
Ну, предположим, что они всем коллективом свихнулись и на ваш бред согласились! А кладбище ты где изображать собираешься?" - спросил Иваныч.
- "Да хоть на газоне, за нашим домом!"
- "Кто тебе яму даст копать на газоне, идиот!"
- "А что такого? Подумаешь! Раскопаем, потом закопаем..." - неуверенно сказал я - " Кустики посадим".
- "Да ты представляешь себе!" - разозлился Иваныч - "Раскопаем - Закопаем! Детский сад, епт! Знаешь, что будет? На любые раскопки газона и зеленых территорий, полагается брать бумажку у ЛЕНЭНЕРГО, и у ГУП ТЭК, о том, что в этом месте не проходят подземные коммуникации. А еще из отдела благоустройства садово-паркового хозяйства, те еще мозгоклюи, нах! Не успеешь махнуть лопатой - мигом настучат в ментовку. А дальше, сам понимаешь, ничего доброго..."
- " Еще, раскопанная земля, по сценарию, должна парить" - Задумчиво добавил Леха.
- "Что делать?"
- "Парить! ПарИть, блин, понимаете? По сценарию зима на дворе, черт побери!" - он уткнулся в сценарий и процитировал: - "насыпь из комьев стылой глины по краям могилы скрывала парящее чрево земли, готовой принять на вечное упокоение его бренное тело..."
- "А как сделать что бы парило?"
- "теплотрассу гвоздиком расковырять!" - радостно сказал Костик и добавил - "вот тогда нас всех в этой яме живьем похоронят"
- "А что если... Если мы яму копать не будем?" - неожиданная мысль промелькнула в мозгу, и я всеми силами пытался ухватить ее за хвост: - " как там у тебя написано? Насыпь из комьев стылой глины по краям могилы?"
Костик внимательно смотрел на меня: - "Придумал! Вокруг люка, того что на газоне, делаем прямоугольную насыпь а-ля могила, люк откроем - вот тебе и пар! А мало будет, выльем чего-нибудь горячего в канализацию!"
- "Ага! Поссым туда, если что!"
- "А что, не возбраняется кстати! Там и без наших усилий... Из городского-то коллектора!"
- "Иваныч! Ты тракториста нашего хорошо знаешь? - спросил я
- "зачем он вам?" - удивился Иваныч.
- "ну как? Землицы свежей на пустыре копнуть и нам на газон привезти, каменюги могильные опять же вес имеют! Туда - сюда их таскать!..."
За разговорами мы просидели в мастерской до темноты и изрядно натрескались пивом. Чем пьянее делался Иваныч, тем проще и азартнее становилось его отношение к нашей затее. В конце концов, принятый вердикт был следующим: если камнерезы с порога не гонят нас чем под руку попадется, то мы с Костиком идем на поклон к нашей начальнице, рассказываем ей все, каемся, говорим, что Иваныч не против и обещаем беспрекословно выполнять самую неблагодарную работу в течение, ну, скажем, недели. На столь крайнюю меру идти придется, потому что без нашей начальницы, дамы серьезной, грамотной, юридически подкованной, нам не обойтись. И главное, что знакомств и связей в различных кругах у нее предостаточно, не говоря уже о том, что за происходящее на участке, тоже, в принципе, отвечает она.
- "То, что Вы предлагаете, мальчики, на самом деле, так просто не делается!" Наша начальница дочитала сценарий и, выслушав мои незатейливые объяснения, откинулась в кресле и внимательно посмотрела на нас. Потратив почти неделю времени на тщательное, всестороннее обдумывание нашей затеи, сегодня мы, набравшись храбрости, наконец-то явились к ней. Разумеется, говорить обо всех наших замыслах, гарантированно лишаясь надежды на успех, мы не стали. И сейчас, словно нашкодившие школьники, смотрели на нее и ждали решения. Неожиданно она перевела взгляд на дверь и сердитым, не терпящим возражений тоном рявкнула на кого-то, вломившегося в кабинет без стука: - " Закройте, пожалуйста, дверь и подождите в коридоре!" Потом, как ни в чем ни бывало, снова обратилась к нам: - " Теоретически, я могу позвонить в наше отделение милиции и участковому и просто, по-человечески попросить их, от своего имени, чтобы вашу съемочную группу не дергали. Потому что разрешать или запрещать подобные мероприятия, равно как и нести за них ответственность, я не правомочна. С другой стороны, Вы сами-то можете быть уверены в том, что все будет так, как вы задумали, и процесс не выйдет из-под контроля? С меня же голову потом снимут, если что-то случится и выяснится, что с моей подачи!" - она вопросительно застыла, глядя на нас.
- "Да что там может случиться?" - скорчив дебильно-вежливое лицо, спросил я.
- "Конечно!" - вторил мне Костик - " Туда сюда походят, чуть-чуть траву за гаражами потопчут, поснимают и все! Мы ленточки вокруг натянем"
Понимая, что начальница вот-вот сдастся, я пошел с козырей: - "мы будем вам безгранично признательны, за помощь и при первой же возможности с радостью окажем встречную любезность по любому вопросу!"...
- "Ну ты и загнул!!!" - заржал Костик когда мы вышли из кабинета.
- "Что, молодежь, как успехи?" - спросил Иваныч, когда мы вернулись в мастерскую.
- "Все отлично! Наша - не против, и бригадир камнетесов тоже оказался сговорчивым" - сказал Костик, и рассказал Иванычу в красках о разговоре, который состоялся в мастерской по изготовлению памятников и надгробий.
- "Сперва он вообще не понял, чего мы от него хотим, даже каталог своих лучших булыжников пытался мне сунуть. Потом, когда до него дошло, задумался глубоко, глаза выпучил и завис" - продолжал Костик - "еле вывели его из ступора! Объяснили, что тут совсем рядом, в двух шагах, что все хорошо будет и не надолго! Два литра пришлось выставить и две тыщи рублей денег попросил".
- " А у тебя как дела, Иваныч? Как твой бак поживает, домой унес?"
Иваныч только махнул рукой и горестно поведал нам о своих бедах. Дела у него шли не блестяще. Причины для переживания имелись, ибо с огромным трудом давалось ему искусство пивоварения. Неудачи преследовали его постоянно, подло насмехаясь над славным винокуренно-самогонным прошлым, подкашивая самолюбие и веру в себя. Для начала ему не повезло с зерном. Иваныч купил на сельхозярмарке десять кило отборной сортовой ржи, для приготовления солода. Получив нагоняй от жены, которая, как выяснилось, была совершенно не в восторге от его затеи, на которую разом улетучились пятьсот рублей семейного бюджета, он пригорюнился и решил дома проращиванием зерна не заниматься, опасаясь мести несознательных элементов в лице жены и тещи. И унес зерно в гараж. А гараж у Иваныча был оборудован на зависть многим: когда меняли внутриквартальную сеть теплотрассы, Иваныч, вступил в преступный сговор с работягами, производившими работы. Тщательно опоив тружеников ковша и лопаты горячительными напитками, он упросил их чуточку расширить траншею, куда, под шумок, прикопал собственные трубы, соединившие гараж с мастерской. Таким образом, в самом обычном на вид гараже, появился летний водопровод и канализация. Так вот, в гараже он разгреб одну из полок на захламленном стеллаже и застелил ее полиэтиленом. Широким жестом сеятеля, Иваныч рассредоточил зерно тонким слоем по стеллажу, обильно смочил его водой, укрыл марлей и стал ждать. Собственно, ждать прорастания надо было дня три, не меньше. Именно так гласила старая кулинарная книга великого советского народа. Те же разведданные принес и интернет. Поэтому Иваныч ничтоже сумняшесь (а дело было в пятницу) укатил на все выходные на дачу, налаживать пошатнувшиеся на почве пивоварения семейные отношения.
В понедельник рано утром, вернувшись с дачи, Иваныч первым делом забежал в гараж. Стоило ему открыть дверь и зажечь свет, как его взору предстала совершенно гнусная картина. Обожравшиеся крысы, с трудом перебирая лапами и волоча по полу раздувшиеся от проросшего зерна животы, с трудом попрятались в норы.
Иваныч, злобно выругавшись, схватил швабру, пытаясь огреть ею наименее расторопных грызунов, но не успел, и нечаянно разбил светильник. Когда освещение было восстановлено, Иваныч приступил к осмотру места воскресного пиршества хвостатых, и страшно огорчился. Марля была жестоко растерзана. Проросшие зерна перекопаны на кучки разной величины и щедро удобрены крысиным горошком. Иваныч с отвращением сгреб все зерно в кучу вместе с полиэтиленом и выбросил на помойку. Он снова купил на ярмарке зерна и, уладив-таки полюбовно вопрос с женой, разложил его дома на подоконнике.
- "Меньше чем через сутки зерна проклюнулись. Еще через сутки я их обжарил и смолол в мясорубке" - Иваныч вздохнул и продолжал: - "Потом сварил сусло, остудил до комнатной температуры, положил дрожжи, сахар и все, что требуется по рецепту. Через пару дней разолью по бутылкам и будет выстаиваться, а пока..." - он подмигнул - "В кладовке у нас, в дальнем углу зреет"
- "Чего уж там зреть-то? " – захихикал Костик - "доставай, будем дегустировать! "
- "А вот хрен вам! " – сердито возразил Иваныч - "В бутылки с почти готовым пивом надо добавить чуть-чуть сахарку, плотно закрыть и поставить в прохладное место! "
- "Да нууу! Зачем в пиво сахар сыпать? Кто ж его сластит-то? " – спросил я
- " Это не для сласти делается! " – с важным видом ответил Иваныч, а для завершения процесса естественной карбонизации".
Увидев наши удивленно-вытянутые рожи, готовые от души посмеяться, Иваныч поспешил с разъяснениями:
- "Сахар мгновенно перебродит, добавив пиву немного градусности, а выделившийся при этом процессе газ, в закрытой бутылке, сделает пиво газированным и пенным! Это и называется естественной карбонизацией, придурки! "
Вся следующая неделя прошла в организационных хлопотах. Наша мастерская превратилась в проходной двор. Ежедневно приходили знакомые, малознакомые и совсем незнакомые люди. Цели визита у всех были разные. Кто-то приносил реквизит, костюмы, грим, непонятные конструкции и штанги из алюминия, кто-то тащил провода и осветительные приборы, кто-то просто приходил знакомиться с местом предстоящей съемки. Заканчивались эти визиты всегда одинаково: со всеми надо было выпить. Для этой цели еще в воскресение было закуплено три коробки литровых бутылок водки. К концу четверга, у многих печень запросила пощады, вылезла наружу и бессильно свесилась изо рта.
Бабушка с первого этажа, квартира которой была расположена прямо над мастерской, потеряла покой и сон. НКВДшное прошлое старушки, пережившей революцию, обе войны, репрессии и застой, начисто лишило ее чувства страха и обязывало бдеть. Неослабшая с годами интуиция заставляла концентрировать свое внимание задолго до наступления события или происшествия. Таким образом, застать бабусю врасплох, было занятием тухлым и бесперспективным. В то время, когда другие, удивленно хлопая глазами от неожиданности, пытались осмыслить случившееся, вспомнить приметы, цвет, вкус, запах и размер, у бабушки, к тому моменту, уже всегда был готов письменный отчет с фотороботом, отпечатками пальцев и точным временем произошедшего.
С тех пор, как КПСС канула в Лету и верить в Бога разрешили, старушка, ко всему прочему, стала еще и очень набожной. Глядя в телевизор на то, как часто лидеры нынешней власти стали бывать в церкви и челомкаться с батюшкой, бабуля задумалась и вскоре стала активной прихожанкой местной церквушки, прилежно молилась, во всем видела приметы и тайные знаки.
Больше чем она, никто нам хлопот не доставлял. Когда мы заносили в мастерскую специальные панели, имитирующие старинную мебель и различные интерьеры, от домашнего до церковного, она внимательно следила за нами в дверную щель, тщательно фиксируя в мозгу полученную информацию. Когда две румяные красавицы, одетые в русские национальные костюмы, в кокошниках и прочих приблудах, вышли в перерыве из мастерской покурить на солнышке и свежем воздухе, терпение у бабуси лопнуло, и она позвонила в милицию.
Минут через сорок на пороге мастерской материализовался предупрежденный начальницей участковый. Он спустился к нам, деловито поводил усами по сторонам и спросил: - "Ну! И где тут кино снимают?" потом подошел к столу и коротко скомандовал: - "Наливай!"
Художники-декораторы Сева и Валя были мужем и женой. Когда Леха сказал мне, что "они творят чудеса", я не придал особого значения этой банально-зашарканной фразе. Но сейчас с удивлением смотрел, как обычная подвальная стена, серая, грязная, бетонная, неожиданно превратилась в богатый интерьер купеческого дома. С мебелью, различной утварью и позолотой. Цвета, на мой взгляд, были немного неестественны. Но Валя, снисходительно посмотрев на меня, сказала: - "Сева видит так, как ЭТО должно быть потом в кадре, на экране. А не так, как Вы СЕЙЧАС видите глазами вживую, понимаете?" Я кивнул и больше в их творческий процесс не лез.
Собственно, мне было не до этого. Под бдительным бабусиным видеонаблюдением в мастерскую пришёл тракторист Сашка. Прежде чем пугать человека широтой поставленной задачи, я сходу налил и ему и участковому грамм по сто пятьдесят. Саша выпил, потянул носом и клюнул предложенный кусочек хлеба: - "Ну, чего вам делать нужно?" - поинтересовался он.
- "В понедельник, к десяти утра, мы едем с тобой на девять-два. Там, из мастерской по изготовлению памятников, берем десяток каменюг. Пять плит и пять крестов. В общем, сколько дадут! Кладем тебе в ковш или в телегу, как удобней будет, бережно перекладываем картонками и тряпками, что бы не покоцать, и везем сюда. На газон, за Иванычевым гаражом, где кусты и заросли. Там мы это все выгружаем и расставляем на травке, ок?"
- "Ох, и нифига ж себе!" - только и выдохнул Сашка.
- "Затем, сгоняем на пустырь, землицы немного надо. Ковша полтора, может - два...."
- " Агаааа... Что потом?" - неуверенно, но с интересом, спросил он.
- "Так и все!" - радостно ответил я - "ближе к вечеру каменюги обратно отвезем на девять-два, с теми же предосторожностями!"
- "Хорошо. Все, что надо - сделаем!" - сказал Сашка и добавил: - "Мне все равно надо дома унитаз менять! Теща банку кукурузы в него уронила и колонула... Так и сочтемся"
- "Без проблем!" - Ответил я.
В этот момент двое парней внесли в мастерскую какую-то длинную картонную коробку, заклеенную скотчем и замотанную веревкой. Когда картонку разрезали и аккуратно извлекли содержимое, им оказался обычный гроб. С кистями и рюшечками. Участковый перекрестился, быстро попрощался и ушел.
- "Даааа, блин! Как у вас тут все... серьезно!" - негромко пробормотал Сашка.
- "А то?" - ответил я.
В понедельник утром мы с трактористом, получив надгробные камни и мраморные кресты, погрузили их на трактор. Проникшиеся духом искусства камнерезы, в пешем порядке, сопровождали нас к месту дислокации. Убедившись, что мы не собираемся красть, бить, ломать, или иным каким-нибудь образом совершать акт вандализма и мародерства над вверенными нам каменюками, они успокоились и отбыли.
Когда мы вернулись из поездки на пустырь с полным ковшом земли, памятники и кресты уже были расставлены должным образом вокруг канализационного люка и сориентированы по сторонам света. Сева и Валя гримировали безликие камни "теплым снегом", рисовали годы жизни позапрошлого века и фамилии несуществующих покойников.
Все были в сборе. Леха с оператором ставили камеру и делали пробы со светом и с крупными планами. Артисты и массовка негромко шушукались.
Мы оперативно изобразили кладбищенскую насыпь вокруг люка. Сева сосредоточенно обрызгал ее в нужных местах "теплым снегом". Я заглянул в видоискатель камеры, направленной в центр действия и обалдел. Передо мной было безжизненное, слегка заснеженное, зимнее кладбище. Когда открыли крышку люка, массовка сконфуженно захихикала и стала зажимать носы.
Громовым голосом, Леха пресек всяческие нарушения дисциплины. Было видно, что сам он очень волнуется за результат. Но в лице и голосе его чувствовалась уверенность, решимость, профессионализм и твердый настрой - идти до конца, до победы.
- "Так! все на Исходную! Сцена шесть, первый дубль, поехали!" - крикнул Леха и карусель завертелась.
Несмотря на нестерпимую вонищу из люка, пар в кадр не попадал. Легкие, едва заметные испарения мгновенно рассеивались. Этого было крайне мало. "Могила" не парила, а только воняла. Причем вовсе не запахом тлена! Впечатление было, словно кто-то свалился в могилу и от страха навалил в штаны. Первый дубль отсняли и, пока готовились ко второму, мы с Костиком держали совет, как быть:
-"Сейчас пойду в элеватор и открою кран с горячей водой" - сказал я - "пусть течет горяченьким в канализацию, глядишь, и пар появится"
- "Давай!" - сказал Костик - "Я тут пока побуду, мало ли что..."
Я зашел в парадную, подмигнул бабусе в видоискатель и через мастерскую прошел в элеваторный узел - самое сердце общедомовой отопительной системы и горячего водоснабжения. Порыскав глазами, по шкалам манометров и градусникам, я отыскал маленький спускной краник и открыл его.
Струйка горячей воды со звоном зашелестела о бетонный пол и, оставив на нем мокрый след, превратилась в ручеек, который весело зажурчал и нырнул в лючок трапа в полу. Я присел на трубы городской теплотрассы, проходящей через наш подвал, позвонил Костику и стал ждать.
- "Мало пару!" - сказал Костик, минут через десять входя в элеваторный узел. -"Видать, недостаточно воды через этот мелкий краник. Остывает совсем, пока до колодца доходит."
- "Чего делать будем?"
- "Хрен его знает! Может, вот эту задвижку приоткроем? Смотри, какое дупло! Польется, что надо!”
- "Ты чо! Она ж прямо на теплотрассе?"
- "Ну и?"
- "Чёрт его знает... Давай попробуем"
Костик взялся ключом за маховик и потянул на себя.
- "Закисла, ссскотинааа стааарая!!!" - Он удвоил усилие, шток задвижки провернулся и подозрительно захрустел.
- "Что это?" - Спросил я.
- "Кто ж его знает, странно!" - ответил Костик, продолжая крутить. Медленно, с огромным усилием, маховик пошел вверх. Неожиданно хруст усилился, и... В ту же секунду старая задвижка не выдержала и рванула. Раздался оглушительный хлопок, словно бабахнула огромная, зверская петарда. В следующий миг мощная струя кипятка, смывая все на своем пути, ударила в противоположную стену. Помещение тут же заволокло густым, непроницаемым паром и стало затапливаться. Мы, не сговариваясь, ломанулись к выходу, стукаясь лбами и зачерпывая в ботинки обжигающе-горячую воду.
Пришли в себя мы уже на улице. Отдышавшись, первым делом мы сообщили о том, что случилось, в контору, пытаясь полностью исключить свое участие в произошедшем. Дескать: теплотрасса бабах! И все тут, а мы ни при чем. Мы тут просто кино снимаем. Оставалось ждать, пока ГУП ТЭКовская аварийка снимет давление на теплотрассе.
Тем временем, вырвавшаяся из-под контроля стихия свирепствовала нипадецки. Весь подвал, включая мастерскую, кладовки и элеватор, затапливало кипятком. Старый подвальный хлам и мусор, поднятый с пола мощным водоворотом, позабивал канализацию, чем только ускорил наводнение. Подвал стремительно превращался в гигантский горячий бассейн или аквапарк. Впрочем, еще не всякий аквапарк смог бы похвастаться стомиллиметровой струей с давлением в шесть атмосфер и температурой семьдесят пять градусов.
Дверь из подвала на улицу была открыта настежь. Оттуда вырывались густые клубы пара, сквозь которые, по началу слабо различимый, а потом все более отчетливый, к самым ступенькам выплыл гроб, демонически покачивающийся на кипящих волнах. Любопытная бабушка с первого этажа, психическому здоровью которой могли позавидовать многие, узрев эту картину, охнула, обосралась и упала в обморок.
Съемка прекратилась. Столб пара, вырывающийся из могилы и густо расстилающийся по съемочной площадке, шел категорически вразрез со сценарным планом. Могильные плиты и надгробия запотели и выглядели зловеще. В кадре картинка смотрелась офигенно: Земля "парила" так, словно на кладбище закапывают неостывший ядерный реактор, или в могилу, прямо из космоса, брякнулся тунгусский метеорит. Впрочем, оператору хватило ума унести дорогостоящий агрегат подальше от влажных испарений, а большинство участников действия разбрелось посмотреть на потоп.
Тут мы увидели Иваныча. Он спешил к нам.
- "Парни, что там?" - взволнованно спросил он.
- "Кажись, задвижку сотую со спускника на теплотрассе сорвало!" - ответил я.
Иваныч присвистнул и, горестно покачав головой, спросил: - "Вы ее крутили, что ли?"
Отпираться было бессмысленно, а врать Иванычу бесполезно. Я грустно кивнул головой в ответ и рассказал, как было дело.
- "Ладно! Ничего не попишешь... " - сказал он, и добавил: - "как давление скинут - запустим помпу и откачаем воду из подвала" - Потом, помолчав, добавил еще: - "Как хорошо, что я пиво унес из кладовки в гараж, а?" - тут он перевел взгляд в сторону гаража, ахнул, всплеснул руками и что было сил бросился туда. Мы с Костиком недоуменно проводили его взглядом, оторопели и бросились следом. Изо всех гаражных щелей и стыков плит валил пар!
- "Канализация!" - закричал я - "у него же проложена в гараж канализация!!!"
И действительно, пар и горячая вода по канализационной трубе наплескались в гараж, куда Иваныч заботливо унес достаиваться свежесваренное пиво. Трясущимися руками Иваныч отпер и распахнул двери гаража. Сбитый из досок квадратно-гнездовыми секциями ящик, в котором донышками вверх стояли большие двухлитровые бутылки из темного пластика, окутанный паром, стоял в горячей луже!
Мы схватили ящик и попытались поднять, но доски, из которых он его сколотил, развалились, не выдержав веса. Раздувшиеся от тепла бутылки, выпускали из под крышек тонкие пенные струйки, угрожающе шипели и пузырились. Волоком по асфальту мы оттащили ящик подальше от гаража, но было уже поздно. Перегретое пиво, получив еще и дополнительную встряску, взбунтовалось и продемонстрировало нам всю свою природную живительную силу и неукротимость. Раздался выстрел! Это сорвало с горлышка пластиковую крышечку, и свирепым фугасом, разбрызгивая на нас с ног до головы хлебно-бражную пену и жижу, в небо устремилась бутыль пива. Следом за ней вторая и третья. Выстрелы, не прекращаясь, гремели один за другим. Установка "пивной град" наземного действия, в лучших традициях новогодних фейерверков, пуляла в небо все новые и новые залпы. В радиусе десяти - пятнадцати метров все было заляпано пеной, залито пивом, тут и там валялись пустые отработанные гильзы. Мы, и без того до нитки вымокшие в подвале, источая неповторимый пивной аромат, расползлись в разные стороны от ящика, справедливо опасаясь получить по голове пивной бутылкой, потерявшей траекторию.
Спустя несколько минут все было кончено. Часть бутылок осталась целой. Боясь как-либо трогать или шевелить их, мы приняли решение остужать пиво на месте.
Приехавшая аварийка закрыла воду и долго удивлялась, с чего бы это вдруг корпус чугунной задвижки взял сам собою и лопнул напополам. На что Иваныч, на правах бригадира, рявкнул на них решительно и злобно: - "Из-за того, что вы ставите тут всякое старое дерьмо, у нас вся мастерская залита. А будете умничать, мы на вас докладную в Жилкомсервис составим и ущерб заставим возмещать"
Аварийщики обиженно засопели, поменяли огрызок задвижки на добротный “naval”-овский "шарик" и отбыли восвояси.
Нас с Костиком Иваныч заставил прочищать все ревизии от засора и наводить порядок в мастерской.
Съемки продолжались еще несколько дней, наводя ужас на жителей окрестных домов, недоумевающих, с чего бы это у них на газоне за помойкой выросло сельское кладбище. Работники мастерской по изготовлению памятников попросили отдельно упомянуть об их конторе в титрах и добровольно пошли в массовку, изображать скорбную толпу и приглядывать за каменюгами. Звонки в милицию продолжались. Участковый, которому по первому требованию выдавался магарыч, веселился и глупо хихикал.
Иваныч учел все ошибки и недочеты первого опыта пивоварения, усовершенствовал технологию и ингредиенты и собирается побаловать нас свеженьким пивком уже через недельку-другую. Оставшимся после фейерверка пивом, докупив водки, всей мастерской мы отпраздновали удачное окончание съемок. Леха был пьян и счастлив. Он произнес трогательную речь, в которой от всей души благодарил всех нас, принявших участие в его судьбе, пил за дружбу, взаимовыручку и понимание.
В самый разгар празднования в мастерскую постучалась бабулька с первого этажа. Она вошла, внимательно оглядела всех присутствующих и спросила: - "Сынки! Скажите честно: это здесь кино снимали? "
- "Да! Бабушка! Кино…"
- "Слава Всевышнему и Всемогущему! " – Истово крестясь пропела бабуля - "А то я, дура старая, решила вот он, дескать, мой гроб! Ко мне плывет! – знать судьба знак мне посылает и помирать скоро придется."
Кто-то из работяг глупо хихикнул, а я встал, и, постаравшись сделать серьезное, участливое лицо, сказал:
- "Нет, бабушка, это – только кино. Живите долго”.
© DRABADAN
Жду ваших комментариев, заранее благодарен
yaplakal.com