3
Любовь до гроба
Конопатая Анка никогда не считалась на селе удачливой девкой. Иной посмотрит - и молодая вроде, и здоровая, и мужик в доме есть, и детишек трое, - чего же ещё хотеть? А хотелось девке чувства сердечного. Муж-то её, Гришка-сапожник, частенько покалачивал, да выгнать грозился. Всё кричал, что жизь она ему загубила. Так в том ведь и сам виноват: обрюхатил в молодости - вот и пришлось жениться. Сам он парень заводной был, не нагулялся видать ещё, и женитьба пришлась - как коню необъезженному хомут. Оттого и пить начал он, да руки распускать. А там и вовсе помер в прошлый год под Масленицу - с перепою. А бабе одной троих детенят как прокормить? Что и говорить - невезёт.
Был у Анки, правда, одно время ухажёр - Петька Рваный, да после её свадьбы с Гришкой совсем забыл к ней дорогу и здоровкаться перестал. А там и вовсе, напоказ всей деревне, волочиться стал за гулящей Надькой, высталяя себя на всеобщее посмешище.
Другая бы на месте Анки уже бы руки на себя наложила, но ей ещё мамка сказывала: мол, мужики они все такие, но ты, дочка, коли своего добиться желаешь - бери гостинец, да к бабке Савишне наведайся, расскажи ей про свои горести беды, она глядишь и поможет-то. А Савишна в народе ворожеей слыла, гаданием да приворотами промышляла. Девки поговаривали, что будто есть у неё кость нетопыря, в муравейнике очищенная. И коль положить её на ночь под подушку, а после провести парню вдоль хребта, то так к тебе прилипнет - не оторвёшь, а поперёк проведёшь - враз отсохнет.
Думала, Анка, думала, да и решила что хуже-то уж не будет. Собрала магарыч - да к Савишне. Та на краю села жила, у самого леса, видать чтоб травы собирать было сподручнее. А и страшно у Савишны во дворе: собаки мохнатые скачут, клыки скалят, на крыше петух чёрный, да сама бабка по-куриному на крыльце сидит и хохочёт-кудахчёт: проходи, мол, что стоишь. Знаю, говорит, Конопатая, зачем пришла, знаю зачем пожаловала. Вошла Анка, а на душе боязливо: в хате воздух спёртый, а на печи сам дьявол - кот чёрный, с телка величиной, сидит и зенками сверкает. А Савишна и говорит: есть у меня зелье приворотное, и приворот хороший и сила в нём есть. Кто не любил - полюбит, кто ненавидел - другом станет. Поколдовала что-то бабка над миской, бросила что-то, дым взвился, треск пошёл, хоть уши закрывай. Анка, как была, так и перекрестилась. А Савишна смеётся: нету силы дьявольской в моём зелье. Всё с Божьей помощью сделано. И протягивает Анке пузырёк закопчёный. В полночь, на молодой месяц, приди, говорит, к дому милого своего, натри порог настоем этим, да на пятке обернись три раза слева на право поговаривая: "Был чужой, станешь мой, был с другою, стань со мною, приди ко мне Раб Божий Пётр". Но смотри, приворот хорош, если он к тебе хоть какое чувство в сердце имеет, а если только зубы скалит, то не обессудь, поживёт с тобой сколько начертано и убудет к другой. Иди, говорит, лови своё счастье. Анка на радостях и побежала, даже поблагодарить старуху позабыла, на дворе правда вспомнила - вернулась. Спасибо, говорит, бабушка, век твоей милости не забуду. А та усмехается: иди, говорит, не зарекайся, век - кто знает, а может завтра опять прибежишь.
Дождалась Анка месяца молодого, сделала всё как велено было, а через неделю взаправду вернулся Петюня. Зажили тут они счастливо и с любовью.
И всё-то хорошо было, но раз запил Петька, пришёл сам не свой, да кажет: прости меня Анка - как пелена на глазах у меня была, а теперь пропала. Хорошая ты девка, де не мила мне, и сам я себе не мил оттого. Давай мы с тобой пораздельно пока поживём, подумать мне надо думу нелёгкую. Авось снова потом сойдёмся.
Больно на сердце у Анки сделалось. Стиснуло грудь аж до слёз, да делать нечего - отпустила она милого.
Месяц прошёл, другой. Уж и осень на дворе. Хлеба стоят неубраные, ребятёнкам валенки справить не с чего, а милёнок и носа не кажет. Бабы на селе уж шептать стали что бросил он её. А тут раз мужики с ярмарки вернулись да говорят, мол, видели Петьку на соседнем хуторе, как он хозяйскую дочку в кусты тащил, да уехать с собой звал.
От таких речей Анке совсем не в мочь стало - хоть в омут головой. Неделю слёзы лила, а там снова к Савишне побежала. Говорит ей: обманула меня старая. Хоть колдунья ты, а средства плохие делаешь: ушёл Петюня, не знаю что с ним и как. Покачала головой бабка: зря так говоришь, зря напраслину наводишь. Не любит он тебя видать. Плюнь ты, да забудь, а я тебе средство дам, чтоб сердце твоё разбитое успокоить. Нет, - говорит Анка: ты мне зубы заговаривать, люблю я Петюню и не будет мне без него покоя на белом свете. Давай, бабка, возвращай мне его. Покачала та головой и молвила: иди ещё, подожди семь недель, если и тогда не вернётся - нету, значит на земле места для любви вашей.
Семь недель - как семь дней пролетело. Снова Анка к Савишне на двор пришла. Не вернулся, говорит, мой суженый, дай мне бабка средство такое, чтоб уж точно вернулся и до смерти со мною был. Долго молчала Савишна. Наконец сказала: есть у меня средство, но нет в нём силы Божьей, только дьявольские силы в нём. Не боишься? Анка в ответ только головой упрямо мотнула, видать шибко-то ей любовь разум замутила.
Сварила бабка зелье, разъяснила что делать надо, отдала Анке, а напоследок и говорит: не испытывай судьбу молодуха, я тебе не запрет, но побойся средство пользовать - бес шутить не любит. Но та уж не слушала её - скорее домой побежала. А в полнолуние пошла на болото, разделась донога, зельем намазалась да слова заветные сказала, как бабка её научила.
Не успела домой вернуться - слышит стук в дверь. Открыла она, а там Петюха стоит, весь грязный да оборванный. Стоит - в землю смотрит. Та уж только на радостях обнять его хотела, как он и говоритей: люблю я тебя Анка и любовь теперь наша до гроба будет. Лежал я спокойно на кладбище, а ты меня подняла и вот я здесь. Замерла Анка от страха, сердце будто оборвалось в груди, а он продолжает: дабы навек мы с тобой вместе были, должна ты со мной идти, ибо я ожить не сумею. И с этими словами вцепился он руками ей в шею. Побледнела Анка, хотела закричать - да поздно.
Утром проснулись дети - а мамки-то и нет. Кинулись люди искать - да к вечеру и нашли на кладбище обоих в обнимку, мёртвых. Так и схоронили вместе...
@Dem Allan (=Luteranin) & @ProXor
Некоторые спрашивают, как можно писать вдвоем? Таким сумневающимся я говорю, что мы как Ильф и Петров...
Как жаль, что сейчас мы не можем творить также как и раньше...
yaplakal.com