Бродяги хроноленда, начало романа.

Давай просто ковбой их ремнем выпорет по голым задницам и все?
Так сказать для профилактики и что-бы не кидались на людей с оружием в цивилизованном месте ....

Гитлер ждал вестей от Маты Хари, но она ещё не выехала из Берлина, и пила коктейль на вокзале в ожидании экспресса Париж – Нью-Сити – Рязань. Фюреру хотелось поскорее вернуть себе прежний вид, но прошёл всего час, как он отдал приказ шпионке раздобыть верхнюю губу великого комика.
- Евочка! Давай сыграем в буриме. Или в домино. Или пазлы поскладываем. А то скучно.
На зов сразу же явилась Ева в форме оберфельдфебеля Люфтваффе. Она стала в позу фотомодели, уперев руки в бока, выставив бедро и слегка склонив голову.
- Как тебе? – кокетливо спросила она.
- О! Дорогая, ты великолепна! Это так эротично. Где ты это взяла?
- Из театра принесли. Сказали, что ты приказал.
- Вот, дебилы, я парики просил и усы. Ну, ладно, так даже интереснее. Детка, ты меня заводишь.
- А ты меня нет. Ты с этой причёской и без усов похож на дауна лопоухого. Фи, мне не нравится.
- Ну, пупсик, давай поиграем в ролевые игры. Там много костюмов. Сейчас выберу себе. Не уходи.
- Адик, нет, стой. Сначала я тебя в порядок приведу. Секунду.
Она порылась в ящике стола и извлекла оттуда чёрный маркер.
- Так, сейчас мы тебе вернём усы.
- Ева, не надо…
- Ну, тогда я пошла.
- Хорошо, давай. – Гитлер подошёл к ней, позволил нарисовать под носом чёрное жирное пятно, напоминающее усы только издали. Пока Ева рисовала, фюрер всё пытался облапать, но она ловко уворачивалась.
- Ну, вот, если бы меня не трогал, получилось бы лучше. Руки убери. Да не трогай же ты меня. Так, теперь чёлку.
- Не надо, он же не отмывается.
- И не надо, - Ева стала рисовать маркером на лбу у Гитлера, пытаясь изобразить упавшую прядь волос.
- Отлично. – Ева отошла на несколько шагов, полюбовалось своим творением. – Нормально, только в зеркало не смотри, ладно?
- Как же я теперь на людях появлюсь?
- Вечно ты думаешь не о том. Иди уже переодевайся.
Гитлер пошёл в спальню, где стояли три вешалки с театральными костюмами. Гитлер поперебирал, достал одежду албанского партизана. Жилет, высокие сапоги, яркая рубаха, шикокий кожаный пояс, брюки в тонкую полоску, ратиновая кепка. Просто, но со вкусом. Практично. Гитлер быстро оделся и вернулся в кабинет.
- Как тебе?
- Адик, ты совсем ума лишился. Это албанский партизан?
- Да, а что? Борец за освобождение…
- Идиот, и что получится? Что албанский партизан отымел немецкого лётчика? Это патриотично?
- Ой, не подумал. Сейчас.
Гитлер снова убежал в спальню. Судорожно стал разбрасывать наряды. Пожарный, клоун, мушкетёр, Микки Маус, Санта Клаус, Арлекин, Карабас Барабас. Кот в сапогах. Всё не то. Он сразу представлял, как эти персонажи трахают его любимых солдат и унтерофицеров, храбрых лётчиков и пехотинцев, танкистов и моряков. Прямо на поле боя, жестоко, беспощадно и не спрашивая согласия. Даже костюмы Мадам Баттерфляй, Дюймовочки и Снегурочки не подходили. Потому что получалось ещё зловещее. Трансвеститы надругались над бравыми немецкими вояками.
Гитлер в истерике разбросал костюмы по комнате, и вышел к Еве в майке, семейных трусах в свастику и носках на подтяжках.
- Ева, ты не могла надеть другой наряд? Почему именно этот?
- Ну, я знала, как ты любишь своих солдат. Хотела угодить.
- И что мне теперь делать? Я не могу подобрать ни один наряд.
И тут Гитлера осенило.
- Я знаю, кто может трахать немецкую армию! Я! Фюрер, вождь и предводитель. Это моя прямая обязанность. – Он бросился к Еве, но та оттолкнула его и направилась к выходу.
- Фюрер, - хмыкнула она, - вождь семейных трусов. Посмотри на себя. У тебя под носом клякса, у тебя на морде вакса. Умойся сначала.
И она вышла, хлопнув дверью.

Это сообщение отредактировал goos666 - 5.02.2010 - 13:42

ахахах) жестко женушка над фюрером

Это сообщение отредактировал bryn - 5.02.2010 - 14:03

Гитлер склоняет Еву к сожительству

Мата Хари

Дальнобойщик и Рииль. Перекур во время съёмок

абасцака! афтар, так держать!!! пабольше юмора и пазитива! серости и в жизни хватаит...

Павел и Пржевальский замерли с открытыми ртами, увидев заглянувшую в купе девушку. С первого взгляда стало ясно, что поездка закончится дуэлью.
- Шестнадцатое место здесь? – спросила гостья. – У меня билет.
Мужчины сразу засуетились. Академик взял у девушки ридикюль и баул, закинул их на верхнюю полку. Павел помог девушке сесть, достал ещё один стакан и налил всем водку.
- О, прекрасное создание, как вас зовут, - подсел к ней Пржевальский.
- Мата.
- Какое редкое имя.
- Мата Хари, - уточнила она. – Это мой сценический псевдоним.
- Мадемуазель актриса?
- И актриса тоже.
- Заприздедам! – поднял стакан Павел. – Дамочка, а у вас закусить ничего не найдётся? А то мы всё подъели.
- Там в сумке пирожки с горохом, баночка солёных огурцов и «бородинский».
- Царская закуска. Пирожки с горохом моя мама вкусные делала.
- Я их вместо «Актимели» использую. Желудок работает как часы.
Достали тормозок, выпили, закусили пиржками.
- Следующий тост на брудершафт! – Пржевальский подвинулся ещё ближе к девушке.
Павлу уже хотелось поскорее застрелить знаменитого путешественника и остаться тет-а-тет с прекрасной барышней. Но убить Хранителя Павел не мог. Это было страшное преступление, за которое он немедленно отправится на тот свет, без суда и следствия. Можно было, конечно, подраться в тамбуре, но это вряд ли к чему-то хорошему привело. Поэтому Павлик решил включить всё своё обаяние и харизму.
- Мата, а в каком вы театре играете? – спросил он.
- В стрипбаре «Мальвина». А что?
- Так вы…
- Нет, не совсем, Это прикрытие. Я шпионка. Двойная. Даже тройная.
- Ах, как это романтично, позвольте вашу ручку, - Пржевальский схватил руку девушки и присосался к запястью.
- Ах, отстаньте, - вяло попыталась избавиться от настырного ухажера Мата.
- Я без ума от шпионов. Без ума. Давайте выпьем за Моссад и Сикрет Сервис.
- И за СМЕРШ, - поддержал Павел.
Настала очередь Павла доставать бутылку. У него был самогон, настоянный на ореховых шкурках. Семидесятиградусный.
- Попробуйте - вкусняшка. Натуральный коньяк. Тройной очистки. Своими руками по старинному рецепту готовил.
- Ну, что ж, наливайте, раз коньяк. Мальчики, я купила правильный билет. У вас так весело. А вы в карты играете?
- Только на раздевание, - засмеялся Пржевальский.
- Ну, не на шалбаны же, - Мата уже была на веселее, её чёрные глаза заблестели, волосы цвета вороньего крыла слегка растрепались, придав причёске более домашний вид. На бледном лице появился лёгкий румянец.
- Вот не думала, что Иосиф Виссарионович такой весельчак. Я вас всегда представляла таким мрачноватым, строгим и с трубкой в зубах. А вы оказались вполне милашкой.
- Чёрт, мадемуазель, я не Сталин! – возмутился академик. – Я Пржевальский. Слыхали?
- Не Сталин? Пржевальский? - Мата даже не стала скрывать разочарование. – Слыхала, конечно. В зоопарк ходим. А я подумала…
- Нас все путают. – Пржевальский сразу как-то сдулся, Видно, не первый раз случился подобный конфуз. Павлу даже жалко его стало.
- Мата, а вы едете на гастроли, или шпионить? Не подумайте, из чистого любопытства спрашиваю.
Мата выпила самогон даже не скривившись, занюхала рукавом и посоловевшими глазами посмотрела Павла. Улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.
- Секрет, - пококетничала она.
- А мы вам больше не нальём.
- А и не надо, я уже хорошенькая.
- И всё же, - настаивал Павел.
- Дулечки! Не скажу, и не спрашиваёте.
- Так, давайте подумаем. Шпионы бывают двух видов. Одни служат за идею, а другие за интерес. Для идеи вы слишком красивая. Скажите, а я вам дам пятьдесят рублей.
- Правда?
Павел достал портмоне, извлёк купюру.
- Да ради бога. Я еду за усами Чарли Чаплина. – она профессиональным жестом выхватила деньги и, приподняв юбку, сунула их в подвязку на ноге. Пржевальский сразу стрельнул глазами на оголившуюся ножку.
Мата достала мундштук, сигареты и сделав «мальчикам» ручкой, пошла в тамбур.
Когда она вышла, академик подровнял усы и забормотал:
- Паша, ну отступитесь. Вы же молодой, красивый, на вас бабы гроздьями вешаются. А я мало того, что на Сталина похож, так ещё только из экспедиции. Там из женщин только лошади моего имени. А с ними особо не пофлиртуешь. Ну, выйдите, покурите полчасика. А я вам вот часы подарю, золотые, на цепочке…
- Я не сутенёр! – возмутился Павел. – Как вам не стыдно, а ещё светило! Солидный человек, животных вашим именем называют…. Я возмущён.
Тут в дверь постучали и заглянул проводник:
- Господа, там в тамбуре дамочка из вашего купе упала. Приберите её.
- А что с ней? – хором спросили мужчины.
- Ну, понятно, мы не знаем, да? Пьяная она, облевалась вся. Стыдно, господа. Нехорошо девушек спаивать.
Хранители переглянулись и пошли за телом.

Это сообщение отредактировал goos666 - 6.02.2010 - 01:08

Париж - Нью-Сити - Рязань

Мата Хари ждёт экспресс

Все персонажи "в десятку".А Павлик с первой фотки,по моему больше подходит.

Гитлер и Ева- в точку!!!!! только костюмчик без стразиков...

Блин, с каждым разом все непредсказуемей

Павлик - молодой! Ведь написано же:

"Когда она вышла, академик подровнял усы и забормотал:
- Паша, ну отступитесь. Вы же молодой, красивый, на вас бабы гроздьями вешаются."

Из чего павлик 2 уже не подходит! Да и с самого начала романа я его себе именно как на фото1 представлял!

Павлики меняются, растут и стареют..пусть будет Павлик на любой вкус

хм... когда я начинала читать я надеялась что прочту все до конца... и глядя на комменты "давай дальше" и т.п. думала что меня минует эта участь... теперь и я вынуждена просить ДАВАЙ ДАЛЬШЕ, АВТОР!!!!!!!!!!!

завтра продолжим..сегодня весь день на выборах простоял

Так и знала, что от этих выборов только зло и убытки

ещё и выбрали кого ни попадя.

Чарли очнулся от головной боли. В затылок словно забили десяток гвоздей. Осмотревшись, Мэнсон обнаружил, что находится в комнате без окон, возможно, в подвале. Он сидел, привязанный к стулу, руки связаны сзади, ноги стянуты скотчем. В рот забита тряпка.
Чарли попытался освободиться, но связан он был профессионально, ещё и привязан к стулу. После пары минут трепыхания стало ясно, что вырваться из этого скотчевого плена невозможно. На мычание никто не отзывался. Чарли огляделся и понял, что попал он серьёзно и наверное, будет убит в считанные часы. Чувство ужаса и безысходности смешалось с подсознательным восторгом. Такое всё было знакомое и родное, только наизнанку. Словно ты попал в чужое кино, и твоё амплуа сменилось, и ты теперь не главный герой, а один из статистов, которых режут в мясо на протяжении всего фильма. Теперь ты небольшой, но жуткий эпизод.
Посреди комнаты стоял ржавый, в бурых засохших потёках, операционный стол, на котором лежало расчленённое тело, начавшее уже попахивать. На полу лежала отпиленная нога с почерневшими пальцами и вырванным ногтем на мизинце. Ещё бросился в глаза столик с разложенными инструментами – скальпели, пинцеты, ножовка, зубило, садовые ножницы, молоток, плоскогубцы. Электрическая дрель, стамеска, разнокалиберные ножи.
Освежала комнату тусклая, засиженная мухами лампа под потолком без абажура. Чарли отчаянно замычал и снова забился в попытке вырваться из уз.
Сзади раздался смешок и хриплый голос заговорил:
- Всё тщетно, вы только теряете силы. Добро пожаловать в мою операционную.
Раздались шаги и перед Мэнсоном предстал мужчина, довольно приятной наружности, в когда-то белом халате и с докторской шапочкой на голове.
- Приятно познакомиться. Я рад, что вы не прошли мимо и заглянули в мою скромную обитель. Сейчас я выну кляп. Кричать бесполезно, вокруг только пиявки и крокодилы, так что берегите силы. Вам ещё кричать и кричать.
Доктор вытянул изо рта Мэнсона тряпку, оказавшуюся старым носком с дырой на пятке. Мэнсон с любопытством посмотрел на своего пленителя. Знакомый блеск в глазах, неискренняя улыбка, порез от бритвы на подбородке, слегка подрагивающее веко. Псих. Коллега. Может, поладим – подумал Чарли – хотя, я бы вряд ли пожадил. Мало ли психов на планете. Всех не пожалеешь, а тем более конкуренция меньше станет.
- Привет, - Чарли пытался говорить спокойно и уверенно. – Может, развяжешь меня? Меня зовут Мэнсон.
- Я не поклонник тяжёлой музыки.
- Я Чарли Мэнсон.
- Прикольно. А я Люкас.
- Звёздные войны? Смотрел! Мой любимый фильм!
- Нет, дружище, я Генри Ли Люкас.
- Прикольно, - сказал Чарли. – Вот и встретились два одиночества. Руки отекли, развяжи меня.
- Руки? Это мы сейчас поправим. Мне как раз нужна рука. Видишь того клиента на столе. Я всё пытаюсь пришить ему руки, ноги, уши, но почему-то не приживается. Я поступал в медучилище, но меня не приняли. Сказали, что я слишком неуравновешен. А я всегда мешал стать врачом, нести пользу людям, спасать жизни. Я и сейчас этому учусь, только частным образом. Пока, правда, мои старания не венчаются успехом, но я знаю, что достигну вершин и принесу пользу обществу. Методом проб и ошибок. Какая рука больше занемела? – Мэнсон поднял с пола бензопилу.
- Эй, парень, оставь, мы же с тобой одной крови – ты и я. Мы же могли в одной палате лежать. Я же такой как ты. Анатомия – моя стихия. Хочешь, я буду твоим ассистентом.
- У меня уже есть ассистент. – Люкас нажал кнопку на стене. Через минуту вошёл ещё один «доктор», тоже в халате.
- Нужна помощь? – спросил он.
- Оттис, познакомься – Чарли Мэнсон.
- Не может быть! Какая честь! Давно хотел познакомиться. Я Оттис Тул. Сам Мэнсон!
- Вот и отлично! – слабая надежда появилась у Чарли. Поклонник – это хорошо. – Парни, освободите меня!
- Легендарный Мэнсон! – Не унимался Оттис. – Можно, я себе ухо оставлю?
- Оставишь, оставишь! Всё, уходи, не мешай мне работать.
Ассистент откланялся и выскользнул из комнаты.
- Итак, какую руку пилим?
У Мэнсона всё похолодело внутри, он снова попытался освободиться, но безуспешно.
- Ну-ну, не дёргайся. Сейчас я тебе навяжу жгут . И сделаю обезболивающее. Не убивать же тебя из-за одной руки.
Доктор-маньяк зашёл за спину и перетянул Мэнсону руку ниже локтя верёвкой. Затем сделал укол.
Мэнсон от того, что его ожидало, практически терял сознание. Мысли о том, как пила вгрызается в плоть, вызывали головокружение и тошноту.
- Итак, ты готов? Левую режем? Наркоз слабоватенький, так что кричи погромче, это притупляет боль. И доставляет мне удовольствие.
- Ты собираешься резать этой пилой? Ты же занесёшь инфекцию!
- Тебе уже так точно всё равно, а рука по любому не приживётся. Я пока учусь пришивать. Поехали.
Бензопила взвыла и следом за ней заорал Мэнсон. От боли, отчаяния и ужаса. Только бы он не перепилил меня вместе со стулом – мелькнула мысль. Спасительный обморок так и не наступил. Обрубок левой руки повис, привязанный скотчем к кисти правой. Зато правая рука освободилась.

Генри Ли Люкас

Добавлено1 в 13:32
Люкас баловался в свободное время рисованием. Вот тара творений

первое

второе...всё-таки он был романтиком)

Жесть!!! Пиши дальше любезный!!!

С этого отрывка родилась идея вообще романа...он долго лежал в загашнике, ожидая своего часа.)))))

Друзья сначала терпели, потом хотели уже избавиться от фашисткого патриота, наваляв ему люлей и оставив в кустах приходить в себя. Но пожалели парня. Поговорив с ним, выяснили, что он даже не подозревал, что существует другая музыка, кроме маршей. Он понятия не имел о Киркорове, Шуфутинском и Жанне Фриске, уже не говоря о Лед Зеппелине и Степпенвулфе.
Они быстренько разучили «вместе весело шагать по просторам» и горланя на весь лес, распугивая живность и разбудив белку, которая ворчала про нос, что такое извращение, как песни Шаинского могли придумать только «конечно же, разумные существа, куда уж нам, тупым белкам ». Путешественники не обращали на животину внимания, только Фриц всё время рвал ритм и съезжал на марш.
Динозавр Грмнпу ушёл домой, прихватив с собой бронетранспортёр. «Детишкам на забаву. Коллекционка будет. Всегда мечтал модельки собирать». Смешной он, страшный с виду и такой добрый в душе.Кто бы мог подумать, что ящеры могут быть профессорами.
Они вышли на широкую, в две глубоких колеи дорогу, белка сказала, что «кажется, направо». Спорить не стали и свернули, куда указал зверёк.
Лес закончился внезапно. Они стояли, словно на краю обрыва, уставившись в бесконечное море пшеничных полей. Жёлтое, шуршащее, сухое и колючее море. Яркое солнце ослепило их, вышедших из влажной тени леса. Сложив ладони козырьками, путники смотрели на волны колосьев, на одинокое ослепительно-белое облако в ярко-голубом небе. Птицы, скорее всего жаворонки, мельтешащими чёрными точками носились в вышине, выводя красивые, но бестолковые рулады.
Пройдя по кромке поля, нашли дорожку, которая вела сквозь бескрайнее жёлтое пространство. Робко ступив на утоптанную, потрескавшуюся землю, тронулись навстречу горизонту, надеясь на то, что любая дорога обязательно куда-нибудь, да выведет.
- Смотри, следы от колёс, - сказал Борис, указывая пальцем на едва заметную колею. – Только ездили здесь, наверное, давненько.
Пшеница была невысокой. Шли, трогая руками колосья, такие налитые и тяжёлые, что было странно, как они держатся на таких тонких стеблях.
- Мы – Иисусы, идущие по воде, аки посуху, – сказал Максим, на что Борис только устало кивнул.
Шли долго, молча, понурив головы и щурясь от слепящего солнца. Оглянувшись, Борис увидел только смутно различимую полоску леса. Птица, наверное, жаворонок, нагадила ему на плечо. Жирно так, не стесняясь. Птицы могли здесь есть сколько угодно. Просто птичий рай.
- К деньгам, - сказал Фриц
- К деньжищам, - ответил Боря, разглядывая белую кляксу на рубашке. – Не пожалела, сволочь. Присесть бы в тенёчке. Интересно, у этого поля есть край?
- Конечно, есть. Его край был возле леса.
- А с другой стороны?
- А вот это вопрос, на который мы должны получить ответ, и желательно положительный. Стоп! Тише!
Путники замерли в позе легавых псов на охоте.
- Слышишь? – Боря показал пальцем в неопределённом направлении. Максим сначала ничего не разобрал, но потом услышал еле различимый рокот. И уже через несколько секунд стало понятно, что это шум двигателя. Автомобиль, или что бы там не шумело, направлялось в их сторону, и довольно быстро. Вот уже серое облачко стало видно над полем. Бродяги сошли с дороги, чтобы случайно не угодить под колёса и стали ждать. Ждать пришлось недолго. Ядовито красный автомобиль с открытым верхом проскочил мимо, резко затормозил и сдал назад, лихо остановившись рядом с путниками.
За рулём сидел мужчина в кожаном шлеме, кожаной куртке, кожаных брюках. На руках у него были кожаные перчатки с раструбами. Он удивлённо уставился на них, достал папиросу, и молча закурил.
- Здравствуйте, - начал Борис.
- Привет, - ответил водитель, выпустив колечко дыма. – И что это вы делаете на моей земле?
- Мы глубоко извиняемся, но мы заблудившиеся путники. Мы не знали, чьи это земли и не подозревали, что по ним ходить возбраняется, - стал оправдываться Макс.
- Да ладно, расслабься, парень, - засмеялся шофёр. – Шутка. Вас подвезти? Даже не спрашиваю, что это у вас за наряды. Не моё дело, но если вам нужна одежда, кое-что подберу.
- Нам, вообще-то, в другую сторону. Там, куда вы направлялись, мы уже были.
- Господа, садитесь, - куда бы вы не направлялись, и куда бы я не ехал, всё равно вам без меня отсюда не выбраться. Эти поля настолько велики, что я сам точно не знаю, где они кончаются. Залезайте. Меня зовут Никола.
Друзья представились и уселись на заднее сиденье. Автомобиль был широким, длинным, с приваренной рамой, на которой висели шесть прожекторов.
- Мы съездим на охоту, а потом я приглашаю вас на ужин. Договорились?
- На кого охота? – полюбопытсвовал Фриц. – Надеюсь, не на нас.
Никола повернулся к ним, совсем не глядя на дорогу.
- Сами увидите. Летают тут всякие, урожай портят.
- Да, - подтвердил Борис, - и на голову гадят.
- Смотрите внимательно в небо. Если что увидите – свистите мне, договорились?
- А что мы должны увидеть?
Шофёр промолчал, только ещё прибавил скорости. Пассажиры уставились в небо в поисках вредителей.
Вредители не заставили себя долго ждать. В небе сверкнула быстро приближающаяся сверкающая точка, которая приобретя очертания, стала похожа на перевёрнутую миску, раскрашенную орнаментом.
- Ух ты! – хором вскрикнули друзья – Никола, смотрите, НЛО!
Завизжали тормоза, всех бросило вперёд, затем назад, Фриц чуть вообще не вылетел из машиы.
- А!!! Попался, голубчик! – вскрикнул Никола, выскочил из машины, побежал к заднему багажнику, и через считанные секунды предстал перед нами с огромной, почти двухметровой базукой. Он широко расставил ноги, вскинул орудие на плечо, направив его на летательный аппарат, зажмурился и выстрелил. Граната ухнув, унеслась навстречу цели. Через секунду раздался взрыв. Летающая миска, зависшая было над полем, подпрыгнула в воздухе от взрыва, закачалась из стороны в сторону, как пьяница, пытающийся удержать равновесие. Вторая граната попала прямо в днище тарелки, подбросив её вверх. Тарелка задымилась и пошла в пике, несколько раз безуспешно пытаясь выровняться. Но это ей не удалось, и она рухнула в жёлтые безмятежные волны.
- Ага, получили! – ликовал стрелок. – Будете знать! Полетайте ещё, сволочи, нашли место.
Он сел за руль, примостив рядом оружие, завёл машину, и мы поехали.
- Что это было? – спросилБорис.
- Это было наказание виноватых. Достали эти тарелки. Летают и летают. Делать им нечего. Художники хреновы. Понимаете, прилетают, и давай рисовать на полях. Круги всякие, треугольники, узоры. Пару раз даже слово неприличное написали. Мало того, потом приезжают всякие уфологии, журналисты, репортёры, и вытаптывают остатки урожая. Вот я и открыл сезон охоты. За месяц штуки по три отстреливаю. Вот опять, видели? Как я её, а?
- Здорово! – подтвердили все. – Прямое попадание, да.
- А то! Двенадцать лет выслуги в Королевском Полку. Три войны и десяток локальных конфликтов. Так что, подстрелить эту посудину – раз плюнуть. Ну, что, господа, как вы насчёт перекусить?
Никола жил в огромном доме, больнее похожем на склад. Комната по размеру напоминала зал ожидания на вокзале. Вдоль стен стояли стеллажи со всяким хламом, мебели было немного – диван, массивный стол посреди комнаты, дюжина стульев и перекошенный комод. Ещё стояли огромные механизмы с гигантскими трансформаторами, проводами, всякими датчиками, пружинами и рычагами. В разных углах комнаты располагались две телефонные будки. Борис заинтересованно рассматривал эти непонятные приспособления.
В углу стояла печка, холодильник и ещё один стол.
- Ну, что, господа, поохотились мы удачно, - Никола накрывал на стол – половину курицы, овощи, кусок сала и бутыль с мутной жидкостью. Гранёные стаканы, глиняные миски и гнутые вилки. – Чем богаты. Я человек холостой, и питаюсь соответственно.
Налили. Только собрались выпить, как в дверь настойчиво постучали.
- Кого это там принесло? – Никола поставил стакан и пошёл открывать.
На пороге стояло человекоподобное существо, совершенно голое, с длинными, почти до пола руками, с огромной треугольной головой. Носа у него не было, только огромные глаза на пол-лица и рот, больше похожий на клюв осьминога. И было это чудо-юдо болотно-зелёного цвета.
- Хозяин, - сказал гость мощным уверенным басом, - выручай, у нас тут авария случилась недалеко. Ключ нужен на тридцать два. Мы вернём через часик. Одолжишь?
- Заходи, сейчас поищу. Выпьешь с нами?
- Не откажусь, - сказал пришелец и сел за стол, напротив гостей, кивнув всем в знак приветствия.
Никола порывшись в ящике на стеллаже, выудил ключ, положил перед гостем, налил ему стакан. Молча чокнулись, выпили.
- Ну, ладно, - зелёный человек встал, взял ключ, - я это, пойду. Чинить надо, пока светло.
- Ну, давай, ключ не забудь занести.
Никола проводил гостя к дверям, вернулся, налил ещё.
- Вот такие дела, - резюмировал он и залпом выпил.