Стоило поезду покинуть коммунистический Париж, как вагон сразу преобразился. Проводники переоделись в голубые сорочкии, галстуки и форменные кители. Сырое, серое постельное бельё сменили на накрахмаленное, сияющее девственной белизной. Чай стали носить не из отжатых отрубей и не в залапанных стаканах.
Да и пассажиры как-то изменились. Из развязных пролетариев превратились в сдержанных, интеллигентных буржуа. Самогон, сало и копчёные курицы на столиках в купе сменились коньяком, хорошим вином, устрицами, икрой и печеньем в жестяных коробках. В тамбуре амбре махорки сменился ароматом дорогого табака.
В купе к Павлу постучали и, не дожидаясь ответа, открыли дверь. В проёме появился приятный мужчина в дорожном костюме, со сталинским носом и сталинскими усами, с пробковым шлемом на голове. За спиной висел рюкзак, выглядывал ствол ружья и сачок. Он настолько был похож на Иосифа Виссарионовичаа, что Павлику стало не по себе.
- Позволите присоединиться? Не помешаю? – спросил гость. – У меня билет на это место.
Павел жестом предложил войти и продолжил читать газету.
- Академик Пржевальский, - представился новый пассажир. – К вашим услуга.
- Очень приятно. Павел.
- Наконец-то, я добрался до цивилизации. – академик сел, открыл рюкзак и достал оттуда бутылку водки, баночку корнишонов и варёные яйца. – Не откажете отметить моё возвращение из дальних странствий по захолустьям цивилизации.
- С удовольствием присоединюсь. Сочту за честь выпить с самим Пржевальским. Вы же личность легендарная, даже не мечтал познакомиться. Лошадь там, все дела. Даже не верится. У меня даже тост есть.
Налили в походные кружки из рюкзака академика.
- Предлагаю выпить за знакомство, - Павел поднял посуду, - за кентавра современной науки, за человеколошадь, первоокрывающего страны, континенты и непарнокопытных. Очень приятно познакомиться.
- Ну, вы меня прям превознесли над всеми пассажирами этого вагона…
- А как же иначе? Вы же в школьной программе не последний человек. А вы из экспедиции возвращаетесь? Что нового в мире? Далеко были?
Академик чистил яйцо, складывая скорлупу в хитро свёрнутую салфетку.
- Эх, молодой человек, где мы только не были. Мы прошли всё Запределье, Беспределье и вышли таки на край света. И это не аллегория. Знаете, как выглядит край мироздания?
- Конечно, любопытно.
- Выглядит, на удивление скучно и обыленно. Пустыня, с потрескавшейся землёй, саксаулом, ящерицами и палящим солнцем. И горизонт. Кажется, совсем рядом, но ты идёшь, и идёшь, и снова идёшь, и нет ни конца ни края. А оглянувшись, понимаешь, что ты не сдвинулся ни на метр. И что там за горизонтом, никому не известно. Мне такую же историю рассказывал Марко Поло, только они на корабле плыли. Ветер гнал их две недели, а они остались в той е точке. И даже, что самое интересное, в то же времени. Тех двух недель словно и не было. Как сон. Ну, не будем о грустном. Давайте ещё по капельке.
Выпили, захрустели огурчиками. За окном плыли аккуратные домики и цветущие вишнёвые сады. Паслись овцы, и пастух в жилете и шляпе с пером помахал поезду рукой.
- Эх, красота, - вздохнул Пржевальский, - культура, цивилизация, покой, быт. А мы почти год – песок, жара, палатки, цинга… Туалет за палаткой. В ямку, как кошки, а отом закапывали, чтоб запаха не было. Знаете, я везу оттуда лошадь. Ещё один новый вид, ранее неведомый науке. Лошадь Пржевальского-2. Я один экземпляр прихватил. В товарном вагоне едет. Хотел назвать Ксенией, теперь решено - назову Унитаз. Пусть напоминает о трудностях кочевой жизни.
- А что там в Запределье? Я слышал, там не совсем так, как здесь. То есть, странные дела творятся. Слухи ходят разные…
- Там полное безобразие. Нас туда пропустили только по протекции Самого. Там странные земли. Эльфы, гномы, гоблины, колдуны всякие, маги. И вечные войны. Похоже на игру Зарницу под патронажем Толкиена. Все белают, с топорами, мечами, щитами. Цирк, короче. На других землях – от нечисти спасу нет – оборотни, вампиры, призраки в простынях, зомби. Кладбища напоминают поле после бомбёжки – все могилы выпотрошены. Жуть. Мы не долго там пробыли. Хоть у нас и иммунитет и неприкосновенность, всё равно не приятно. Везде, вообщем, сказки, мистика, пренебрежение социалистическим реализмом и законами Ньютона и Эвклида. Чудеса – лешие, русалки, кикиморы, гремлины, олелукое, и прочие антинаучные предрассудки. Мы это всё безобразие на экстренном совете академиков единогласно осудили, как противоречащее материализму.
- То есть, проигнорировали и изучать не стали?
- А как же иначе? Нам что, отказываться от всех наших многолетних трудов? Понимаете, юноша, существование даже самого безобидного домового способно разрушить всю стройную, веками построенную систему мировоззрения. Так стоит kn этот гадёныш того, чтобы целая армия профессоров, академиков, доцентов и лаборантов лишились навсегда имени, наград и премий?
- М-да, - пробормотал Павлик. Со всем уважением к кумиру детства, он с удовольствием пустил бы ему сейчас пулю между глаз, но купе было настолько чистым и симпатичным, что не хотелось пачкать кровью ажурные шторки на окнах и пушистый коврик на полу.
- Нет, вы не подумайте, всегда найдутся выскочки, согласные ради дешёвой сенсации разрушить храм науки, но для этого и существуем мы – Хранители Устоев.
Пржевальский достал из внутреннего кармана корочку с теснёнными золотыми буквами.
Павел опешил, пламенная речь этого карьериста заиграла совсем иными красками. Чёрт, думал он, я ведь тоже Хранитель. И, по идее, тоже охраняю какие-то ценности, кости заплесневевшего скелета, закрываю форточки, чтобы не дай бог, не ворвался свежий ветерок. Академик хотя бы знает свою задачу. А в чём моя миссия? Никаких инструкций никто не дал. Странно.
Павел достал свой документ, показал академику. Тот заулыбался во весь рот.
- Коллега, это невероятная встреча! Это дело нужно обмыть.
- А что в Беспределье? – спросил Павлик после очередной порции водки. – Там нет пределов?
- Нет, там полный беспредел. Волчьи законы, криминал, поножовщина, грабежи, изнасилования, терроризм, маньяки. Постапокалипсис. Безумный Макс, антиутопия. Настоящие человеческие джунгли. Мы проскочили их территорию, не задерживаясь. Нам выдали танк и кортеж, который по пути почти весь перебили.
- Академик, как высчитаете, где мы? Я помню время, когда всё было на своих местах.
- Я тоже задумывался над этим, и мне это напоминает, знаете что? Книгу. Роман безумного, обкуренного, бездарного графомана, презревшего все законы литературы. А мы – герои этого эпистолярного бреда.
- Интересная версия. То есть, я – персонаж романа?
Пржевальский кивнул. И тут в дверь постучали.
Это сообщение отредактировал goos666 - 2.02.2010 - 02:13
yaplakal.com