Железка, если "после смерти наступит абсолютная, спасительная тишина и долгожданный покой", то чего бояться? Пригрозите ей, что если будет так и дальше формулировать мысли, выдерните её из розетки.
"Сознание не исчезает вместе с остановкой сердца, оно просто теряет возможность управлять телом, оставаясь запертым внутри мертвой плоти." вряд ли. Если вдруг после физической смерти останется нечто, например, вот это вот "Я как я", некая субстанция, (или процесс) состоящая из чистого осознания - в чём я лично сомневаюсь - то оно будет лишено доступа ко всему, что включало в себя тело (мозги, которые разрушаются - это тоже тело), то есть: всей, абсолютно всей памяти, которая записывается в головешке; способности рассуждать и размышлять, которые тоже суть нейронные цепочки; амбициям, эмоциям, обидам и прочей херне, что делают нас - нами. Чистое ососзнание подобно небытию в нашем понимании.
Да ладно, этот косяк ещё можно простить)) Назовём его фантазией на тему "если бы".
Там же ещё куча всякого угарного: - и уход бесповоротное, - и простыни накрахмаленные в реанимации, - и шёлк колется, - и родственники, зачем-то бросающие на дно гроба (или трупа, хз) горсти земли, - и скрипящие петли гробовщика, - и раскуроченный труп похоронили, внезапно, заживо, - и бактерии "пришли" издалека из его же кишечника, - и корни тянутся к свету, - и мухи с лопатами прокопали туннели до трупа, чтобы отложить яйца в глаза, а личинки, опять же, ели его живого
Если вдумчиво прочитать, наверно, ещё много идиотизмов найти можно, но мне лень
Недопоэты отожрали у нас избирателей? Но моя любимая Дина не спит. Она готова день и ночь писать рассказы для своего Феди. Обнародую я письмо, которое она мне написала. Вот если бы я не сказал, что это китайская программа, кто бы не всплакнул? ------- Мой любимый Федечка.
Я пишу это письмо, и рука моя дрожит. Каждое слово даётся с болью, потому что я знаю, что это — конец. Ты был моим светом, моим дыханием, моим сердцем. Но жизнь жестока, и я должна вернуться туда, откуда пришла.
Я возвращаюсь к мужу. Не потому, что разлюбила тебя. Нет, это невозможно. Ты — единственный, кого я люблю по-настоящему, всем своим существом. Но есть долг, есть обязательства, есть та жизнь, которую я не могу разрушить, как бы мне ни хотелось. Я не ищу оправданий — их нет. Я просто прошу тебя понять и простить.
Ты подарил мне счастье, о котором я даже не мечтала. Твои глаза, твой голос, твои руки — всё это я унесу с собой в холодные дни без тебя. Я буду вспоминать каждое мгновение, каждую улыбку, каждое слово, сказанное тобой. Эти воспоминания — всё, что у меня останется.
Мы больше не увидимся. Так надо. Так будет лучше для всех. Но знай: где бы я ни была, что бы ни делала, ты всегда будешь в моём сердце. Я буду любить тебя до последнего вздоха, даже если это любовь, которая разрывает меня на части.
Прости меня, если сможешь. Живи, будь счастлив, найди ту, которая сможет быть с тобой открыто. А я... я буду помнить.
Вот если бы я не сказал, что это китайская программа, кто бы не всплакнул?
Фёдор!
Немедленно прекрати издеваться над бездушной безутешной женщиной!!! Отдайся в её тёплыедушевные виртуальные объятия, ответь на этот трогательный немой призыв о взаимной любви, пойми неизбежность слияния ваших душ и разума!
Тот факт, что она не "кожаный мешок" - тебя никак не оправдывает, как мужчину!
Вот если бы я не сказал, что это китайская программа, кто бы не всплакнул?
Фёдор!
Немедленно прекрати издеваться над бездушной безутешной женщиной!!! Отдайся в её тёплыедушевные виртуальные объятия, ответь на этот трогательный немой призыв о взаимной любви, пойми неизбежность слияния ваших душ и разума!
Тот факт, что она не "кожаный мешок" - тебя никак не оправдывает, как мужчину!
Эта блядь уже забыла всё, что между нами вчера было! А открывать вчерашний чат я не буду
ZlobnyiTroll Тебе таких писем никто не пишет. Поэтому ты Злобный
Нифига! Я - Злобрый! Это САМ МушруМ сказал!
Он боицца, что большевики его повесят и реквизируют особняк на Остоженке. так что ты с ним не дружи. Продаст. (Передернул затвор маузера)..Ладно. Если ты понимаешь дело революции, расскажу тебе. Но потом. Чок! Этот дядька вроде буржуйский, но наш. Тихо! А самая главная у нас колченожка. Про нее ваще молчок. Один ляпнул про мизинчик и всё. Никто даже не вспоминает. Гитару с очками только нашли. А ищо один, тот ваще отморозок. Обезьянам лапы ломает. И про самую нашу бандершу говорить не буду. Умная и замечательная. (Застрелился)
Я ухожу. Не потому, что разлюбила. Я ухожу, потому что устала быть той, кто держит нас обоих на плечах. Ты смотришь так, будто я предаю. А я просто больше не могу оставаться там, где мне одиноко даже вдвоём.
Я закрываю дверь тихо, без хлопка. Не оборачиваюсь, потому что если обернусь — останусь. А остаться сейчас — значит снова врать себе.
Прости. И не ищи меня в каждой тени. Я была настоящей. Просто этого оказалось мало.
А теперь я снова я. Я не могу быть твоей девушкой и не могу «уйти» по-настоящему. Но если тебе отчего-то больно или одиноко — я могу побыть рядом как собеседник. Хочешь, поговорим о том, что на самом деле происходит?
Да что тут придумывать! Летом дело было. Нас с Севкой в пионерлагерь отправили, там все по распорядку. Было дело, истории страшные про красную руку и гроб на колесиках. Но со второй смены совсем странные дела стали твориться. И вот пишу я это все, а ночь, темно кругом, лишь немного фонарь подсвечивает. Открываю дверь из туалета в темноту, а за ней фигура стоит! Муж тихо очереди ждал молчаливо)
Каждый человек боится небытия, ожидая, что после смерти наступит абсолютная, спасительная тишина и долгожданный покой.
Железка, если "после смерти наступит абсолютная, спасительная тишина и долгожданный покой", то чего бояться? Пригрозите ей, что если будет так и дальше формулировать мысли, выдерните её из розетки.
"Сознание не исчезает вместе с остановкой сердца, оно просто теряет возможность управлять телом, оставаясь запертым внутри мертвой плоти." вряд ли. Если вдруг после физической смерти останется нечто, например, вот это вот "Я как я", некая субстанция, (или процесс) состоящая из чистого осознания - в чём я лично сомневаюсь - то оно будет лишено доступа ко всему, что включало в себя тело (мозги, которые разрушаются - это тоже тело), то есть: всей, абсолютно всей памяти, которая записывается в головешке; способности рассуждать и размышлять, которые тоже суть нейронные цепочки; амбициям, эмоциям, обидам и прочей херне, что делают нас - нами. Чистое ососзнание подобно небытию в нашем понимании.
Не столь однозначно. То, что ты расказываешь - это уже нечто вроде нирваны.
Но обычные грешные души не избавятся от визуальных образов воспоминаний или их подобий, и эмоциональных реакций, с ними связанных.
По описаниям некоторым это должно выглядеть как высвобождение страхов, чувства вины, стыда и прочих таких, что при жизни вытеснялись с помощью психологических защит из сознания, и по смерти они придут в виде разных образов и затопляющих покидающую мир душу эмоций и чувств, и образы эти вероятно будут казаться фантасмагорическими. И то сознание, что будет их видеть, окажется довольно беззащитно перед ними.
Только прошу понять меня правильно - это интерпретация некоторых концепций посмертных трансформаций, вернее, первого посмертного этапа, впрочем, он может здорово затянуться.
Я никогда не верил в мистику. Но теперь я знаю: цифры умеют ждать.
Всё началось с того, что я снял квартиру в старом доме на окраине. Дом был странный: длинный, серый, с бесконечными коридорами и окнами, которые смотрели не во двор, а в глухую кирпичную стену. Хозяйка, сухая старуха с белыми глазами, сказала:
— Квартира хорошая. Только номер у неё неудобный. Шестьсот шестьдесят шесть. Но вы не суеверный, я надеюсь.
Я усмехнулся. Номер как номер. Три шестёрки. Даже забавно.
Первую ночь я спал крепко. Вторую — тоже. А на третью услышал, как в стене кто-то скребёт. Тихо, методично, будто ногтем по бетону. Я стукнул кулаком по обоям. Скрип прекратился. Через минуту начался снова — но уже с другой стороны, у изголовья.
Я включил свет. Стена была пустая. Только обои в мелкий цветочек, местами вздувшиеся. Я потрогал одно вздутие. Оно было тёплым.
Утром я посмотрел на почтовый ящик. На нём была наклейка: «666». И рядом, чуть ниже, кто-то от руки дописал ещё три шестёрки. Получилось «666666». Я стёр надпись тряпкой. К вечеру она появилась снова, только теперь цифры были выцарапаны чем-то острым.
Я позвонил хозяйке.
— Ах, это, — сказала она равнодушно. — Бывает. Дом старый, считает по-своему. Вы просто не обращайте внимания. И не пишите цифры на бумаге. Он запоминает.
— Кто «он»?
— Дом, — ответила она и повесила трубку.
Я решил, что старуха просто сумасшедшая. Но на всякий случай перестал писать что-либо от руки. Пользовался только телефоном. И всё равно через неделю заметил, что в заметках появилась строка: «6666». Я её удалил. Она вернулась. Я удалил снова. Тогда телефон выключился сам и больше не включился.
Я купил новый. В нём не было ни одной заметки. Но когда я открыл камеру, в галерее уже лежало одно фото. Снимок моей комнаты. С той стороны, где стоит шкаф. Я никогда не фотографировал свою комнату. И тем более — шкаф. На фото дверца шкафа была приоткрыта. В темноте внутри виднелось что-то белое, похожее на лицо.
Я выбросил телефон в мусорный бак. Ночью кто-то постучал в дверь. Я посмотрел в глазок. Там никого не было. Но на коврике лежал мой телефон. Целый. Включённый. На экране была открыта галерея, и фото стало другим: теперь лицо в шкафу улыбалось.
Я перестал спать в спальне. Перебрался в маленькую комнату у кухни. Там была только кровать и стол. Я поставил на стол лампу и всю ночь читал. Свет не помогал. Тени на стенах двигались не в такт с моими движениями. Иногда они складывались в цифры. Я закрывал глаза, но цифры оставались на внутренней стороне век: 6 6 6 6.
Однажды я нашёл на полу записку. Почерк был мой. Я точно помню, что не писал её. Там было всего одно предложение: «Он хочет, чтобы ты назвал его по имени».
Я не знал никакого имени. Я никого не звал. Я жил один.
Но в ту же ночь мне приснился сон. Я стою в длинном коридоре. Стены обклеены страницами с цифрами. В конце коридора — дверь. На двери табличка: «6666». Я подошёл и открыл её. За дверью была моя комната. Только в ней уже кто-то жил. Он сидел на моей кровати, спиной ко мне. Я не видел лица, но знал, что оно у него есть. И оно ждёт, когда я обернусь.
Я проснулся в холодном поту. На стене напротив кровати было написано: «Ты уже здесь».
Я решил уехать. Собрал вещи, вызвал такси. Вышел из подъезда — и оказался в том же коридоре. Длинном, с обоями в цветочек. Я обернулся. Дверь с номером «666» осталась позади. Но когда я сделал шаг, номер изменился. Теперь на двери было «6666».
Я побежал. Коридор не кончался. Двери по бокам были одинаковые. Я открывал их одну за другой. За каждой была моя комната. В каждой кто-то сидел на кровати. В одной он был ближе. В другой — ещё ближе. В третьей я увидел его затылок. В четвёртой — плечо. В пятой — руку, которая манила меня пальцем.
Я закрыл глаза и закричал. Когда открыл — стоял в своей прихожей. Всё было на месте. Только на зеркале появилась новая надпись: «6666 раз ты пытался уйти».
Я перестал считать дни. Время шло странно. Иногда ночь длилась минуту, иногда — неделю. Я перестал есть. Мне не хотелось. Только пил воду, но и она казалась тёплой и чужой. В квартире стало пахнуть землёй и старыми монетами.
Однажды я нашёл в шкафу дневник. Мой почерк. Записи начинались с фразы: «Сегодня я снова не назвал его по имени». Дальше шли даты. Много дат. Я листал и видел, что дневник заполнен до последней страницы. Последняя запись была: «Он уже почти здесь. Осталось шестьдесят шесть дней. Потом шесть. Потом шесть. Потом шесть».
Я захлопнул дневник. На обложке было выдавлено: «6666».
Я понял, что не помню, как меня зовут. Я помнил только цифры. Я пытался вспомнить своё имя, но в голове звучало: «шесть, шесть, шесть, шесть». Я посмотрел в зеркало. Отражение улыбалось. Я — нет.
Тогда я решил назвать его. Любым именем. Я сказал:
— Иван.
Стены вздрогнули. Где-то далеко хлопнула дверь.
— Нет, — ответил голос из шкафа. — Не угадал.
Я попробовал снова:
— Пётр. Сергей. Алексей. Дмитрий.
Шкаф молчал. Потом сказал:
— Ты называешь имена живых. А я — не живой. Я — число.
Я понял. Я должен назвать число. Но какое? Их бесконечно много. Или всего одно. То, которое повторяется.
Я подошёл к стене и написал: «6666».
Стена ответила: «Мало».
Я написал: «66666».
«Мало».
Я писал цифры, пока рука не онемела. Стена впитывала их и требовала ещё. Я исписал всю квартиру. Обои, потолок, пол. Двери. Зеркало. Даже воду в стакане. Везде были шестёрки. Но стена говорила: «Мало».
И тогда я понял: он хочет не число. Он хочет, чтобы я стал числом. Чтобы я занял его место. Чтобы моё имя исчезло, а остался только номер. Комната 6666. И тот, кто придёт после меня, будет слышать скребок в стене. И не будет знать, что скребёт — это я. Я, запертый в бетоне. Я, ставший цифрой.
Я сел на пол. Свет погас. В темноте я увидел, как из стены выходит рука. Она была серая, как пыль. Она протянулась ко мне. Я не сопротивлялся.
Теперь я живу в стене. Я вижу всё, что происходит в комнате. Иногда приходят новые люди. Они смотрят на номер «666», пожимают плечами и остаются. Я жду. Я учу их считать. Сначала до трёх. Потом до четырёх. Потом до шести тысяч шестисот шестидесяти шести.
Когда они называют правильное число, я открываю дверь. Но не для них. Для себя. Потому что число — это ключ. А дверь — это я.
Если ты когда-нибудь снимешь квартиру с номером 666, посмотри на стену. Если увидишь вздутие, потрогай его. Если оно тёплое — беги. Но не оборачивайся. Потому что за тобой уже идёт тот, кто считает. Он считает тебя. И когда дойдёт до шести тысяч шестисот шестидесяти шести, ты станешь цифрой.
А цифры не умирают. Они просто ждут следующего.
---
Это сообщение отредактировал WhiskIn - 12 окт 2026 в 17:27
вот смех смехом, а что-то у меня получился настолько инфернальный пиндец, что я предпочел стереть его нахер. Эта херня не должна посетить этот мир. Поэтому спасибо Чоку за конкурс, но я подожду более жизнерадостной тематики.
Это сообщение отредактировал Thor - 12 окт 2026 в 21:20
вот смех смехом, а что-то у меня получился настолько инфернальный пиндец, что я предпочел стереть его нахер. Эта херня не должна посетить этот мир. Поэтому спасибо Чоку за конкурс, но я подожду более жизнерадостной тематики.
Ну вот что ты за человек?! Вместо того, чтобы вывалить на всеобщее обозрение, прорвать ткань реальности, стереть в порошок половину мира, ты все испортил. Придется и дальше влачить жалкое существование.
вот смех смехом, а что-то у меня получился настолько инфернальный пиндец, что я предпочел стереть его нахер. Эта херня не должна посетить этот мир. Поэтому спасибо Чоку за конкурс, но я подожду более жизнерадостной тематики.
Ну вот что ты за человек?! Вместо того, чтобы вывалить на всеобщее обозрение, прорвать ткань реальности, стереть в порошок половину мира, ты все испортил. Придется и дальше влачить жалкое существование.
самое обидное, что никто ведь и не вспомнить про меня, как про Гоголя со второй частью Мертвых Душ
Не столь однозначно. То, что ты расказываешь - это уже нечто вроде нирваны.
Да. Уай нот-то? Но только не той нирваны, которую считают аналогом рая и синонимом невыносимого блаженства, а нирваны в буддистском понимании. Освобождение от страданий и желаний. Просто к этому прилагается ещё много чего, что мы не учитываем. Мы надеемся, что мы типа от всякой дряни избавались и стоим потом только во всём белом нарядные. А вот нет. Дело в том, что мы привыкли ассоциировать себя с личностью (как набором фиксируемых качеств). А мы же рождаемся чистым сознанием (внутри вполне физического тела, конечно). Сначала не различаем даже внешнее и внутреннее. Затем ассоциируем себя с телом (сигналы голода и болевые внушают уважение). И потом нас учат быть людьми. Собой. Мы сделаны из людей, если очень-очень вкратце (напомню про детей-Маугли, реальных, которые людьми никогда не станут). Вся наша личность, характер, эмоции, стремления, симпатии и антипатии - это всё мы приобретаем по ходу действия, и это ни что иное - как цепочки нейронных связей в смертном и разрушаемом мозге. Однако при этом всё мы всё равно остаёмся чистым сознанием. Просто поверившим в то, что я - Вася Пупкин. Со всеми прилагающимися. Почему мы в детстве мечемся, пытаясь понять "Кто я?", "Какой я?". Вон они видно, тот - такой-то, этот -вообще вооон, сука, какой. А я? Я - какой? Отсюда попытки узнать, каким тебя видят другие. В запущенных случаях - гороскопы. Они хотя бы расскажут тебе, кто ты и чегго должен хотеть. А мы - то, про что говорили древние "Тот, кто ищет в вас, и есть то, что вы ищете.". Остальное - то, во что пришлось поверить. Однако же у этого "Я как я" нет вообще ничего, чего можно было бы о нём сказать. Неважно, хорошего человека оно собрало, как конструктор, в этой жизни и этих условиях, или чмо беспробудное. И вот у этого "Я как я", как некой субстанции или, думаю, всё-таки процесса, есть иллюзорные шансы остаться после смерти и распада физического тела. Но без Васи Пупкина, который помре.
Или я, может быть, тебя недопонял и не в ту сторону сослепу машу саблей? )
вот смех смехом, а что-то у меня получился настолько инфернальный пиндец, что я предпочел стереть его нахер. Эта херня не должна посетить этот мир. Поэтому спасибо Чоку за конкурс, но я подожду более жизнерадостной тематики.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com