Пять минут

omega42

Позвольте вставить ремарку ©, как до сих пор действующему сотруднику отрасли.
Автор знает о геологоразведке, возможно, чуть больше, чем рядовой IT-шник, но на профессионала не тянет никоим образом. Если не считать профессионализмом глубокое изучение трудов О.Куваева и В. Митыпова

Итак, пробую начать читать ленту. Надеюсь, что успею всё зачесть, слегка покритиковать и проголосить.
Детальных разборов в этот раз от меня не ждите, се ля ви.

Уже и Ремарку вставили... Бедолага

Размещено через приложение ЯПлакалъ

"ирония судьбы", фильм. Адрес 3 ул. Строителей, 25/12. Да, в Москве такой адрес есть, и он достаточно знаменит. Но почему никто не вспоминает этот же адрес в Ленинграде? Потому что его нет.
Опять всё досталось Москве).

А не фиг.

И вновь продолжается бой
И сердцу тревожно в груди
И Эрих такой молодой
С Марией опять впереди

1. Трансфер

Слезодавилка для домохозяек. Думаю, что до мелочей тут и до меня докапывались. Если быть реалистом, то понятно: ничего хорошего эту мадаму не ждёт, и ей очень повезёт, если найдётся кто-то, кто купит ей обратный билет до того, как она попадёт в серьёзную передрягу.

Голоса не будет.

2. Пятиминутный детектив

При чтении спотыкаешься об ошибки, коих в тексте изрядно.
Начинается как классический герметичный детектив, что для ЯПовских конкурсов, по крайней мере при мне, довольно ново.
Комбинация, конечно, блин...
Всё время забываю, как называется хитроумная неправдоподобная конструкция вроде той, что применили мыши против кота Леопольда? Машина Стирлинга... Дарлинга... Бронштейна? Чёрт, напомните кто-нибудь.

На голос помечу.

3. Победитель

Итак, никчёмыш, выбившийся в мажоры незаслуженно. Имеет верного друга, опять же, незаслуженно верного. Обращается за услугами к силам, иметь дела с которыми ему - явно не по Сеньке шапка. И решивший, в силу синдрома Даннинга-Крюгера, кинуть тех, с кем шутить не стоит. Ну классика же!
И "пикантно выдающиеся клыки" как бы изначально намекают читателю. И то, что скромный друг оказался вдруг тем самым тихим омутом, в котором водятся черти - тоже, в общем-то, не новый ход.
Но написано хорошо.
Сделаю, пожалуй, пометочку, но небольшую.

нет в Москве теперь такого адреса
3-я улица Строителей уже лет 50 улица Марии Ульяновой

хотя от места съемки на Юго-Западной совсем недалеко. а Черемушки так и вовсе - через Ленинский проспект перейти

4. Предназначение

Финал предсказуем с самого начала. Где-то с трети текста пролистал вниз, чтобы убедиться. Да, так и есть.

Голоса не будет.

До окончания прощальных звуков финального аккорда эпохи голосования есть ещё огромный интервал периода времени.
Нотемнимение, уже частично созрели скороспелые выводы предварительного подведения промежуточных итогов.
Итак.
1. Уровень творческого мастерства участников конкурса достаточно высок и продолжает неуклонно расти. Причём, не только вверх, но и в лучшую сторону. Что, в свою и чужую очереди, наводит на растекающуюся по древу мысль о том, что любительская литература рано или поздно вытеснит псевдопрофессиональную.
2. Уровень хульства, рядящегося в тогу неконструктивной критики, неумолимо падает, несмотря на бессильную злобу хулителей.
3. В очередной раз, подобно сказке про белого бычка, приходит понимание древней, как мир, избитой прописной истины.
А именно. Для достижения набранных мартышкиных очков важно не как написано, а как проголосуют.
Но это уже тема для отдельного анализа.

5. Нильс и Золотой Коготь

Понятно. Героический опус про Настоящую Правду, сокрушение подлецов, пришествие рыцарей в белых пальто сияющих доспехах и со светлыми лицами.

Голоса не будет.

6. Мели, Емеля, твоя неделя

Прочитал первые два абзаца - и читать уже расхотелось. Это, блин, флешрояль и джекпот в одном флаконе. Корнеев, езда со скоростью 180 км/ч, вертолёт геологов "Робинсон", да ещё и искусственный интеллект (от этого словосочетания уже тошнит, честное слово).
Попробовал заставить себя читать дальше. Потом пролистал в конец.
Нет, это совсем не моё.

Пы.Сы. Нажал "посмотреть результаты". Это в лидерах, а первая слезодавилка - на втором месте?! Да, с литразделом ЯПа в моё отсутствие случилось что-то неладное...

Считалочка для мёртвых

Рассказ начинается как полицейский детектив с примесью нуара — с уставшим, вечно не высыпающимся капитаном, депрессивным городком и серией необъяснимых убийств. Главная хитрость автора состоит в том, что он до самого конца заставляет и своих персонажей, и читателя верить в разрешимость загадки в рамках привычных правил. Фантастический элемент (следы, появляющиеся будто из ниоткуда) подаётся как дразнящая аномалия, которую упрямое сознание отказывается признать ключом, продолжая искать привычного земного маньяка. Этот приём — не обман, а подготовка почвы для финального, сокрушительного удара по читательскому восприятию. Хотя тут как посмотреть. Например, если рассматривать завязку как своеобразный «контракт» с читателем, то он оказывается вероломно нарушенным, хотя автор и разбрасывает по сюжету многочисленные намёки. Дело в том, что читатель до конца цепляется за привычную логику полицейского детектива, а в концовке выясняет, что такая логика здесь неприменима.

Автор использует детективную форму для разбора куда более сложного вопроса: принципиальной возможности и моральной цены «идеального» общества. Сыщик превращается в судью, рассматривающего дело о систематизированном, институционализированном зле. Концепция «гуманизма», разрешающего своим гражданам-маньякам «сафари» в чужие, «дикие» миры, кажется фантастическим допущением, но я вижу в этом приёме острую, многослойную метафору. Это и сатира на лицемерие любой утопии, сбрасывающей своё «несовершенство» вовне, и аллегория на колониализм и «охоту на людей» как забаву «элит», ощущающих свою моральную и технологическую отстранённость. Финал, где герою предлагают стать палачом-санитаром в этой системе, ставит перед ним и читателем неразрешимый вопрос о компромиссе в мире, где зло стало бюрократической услугой, а так же углубляет этический парадокс, но об этом ниже.

Другими словами, автор исследует не классическую загадку «кто и как», а принципиальные вопросы о природе зла, лицемерии «идеального» общества и моральной цене его стабильности, проводя параллели с «охотой на людей» как развлечении. Увы, это уже давно не фантастика. Не так давно были выявлены факты завоза в воюющую Югославию подобных «охотников», которые за деньги могли безнаказанно удовлетворять свои низменные потребности, просто убивая людей из безопасного укрытия ради развлечения.

Структурно рассказ мастерски создаёт и поддерживает напряжение. Не будучи погружённым в полицейскую работу я, как и многие, могу оценивать изложение только сравнивая его с другими произведениями жанра, и в этом смысле, процедурная часть кажется мне безупречной: версии последовательно выдвигаются и опровергаются, тупик расследования ощущается физически. Персонажи, особенно дуэт Платонова и Клименко, убедительны в своей профессиональной усталости и упрямстве. Атмосфера захолустного городка, пропитанного безнадёгой, служит идеальным — и иронически контрастным — фоном для вторжения стерильного, технологичного кошмара. Контрасты всегда усиливают драматургию.

Слово «паталог» режет — это профессиональный сленг?

Сильной, хотя и несколько предсказуемой, выглядит инверсия главного героя — теперь уже он выступает в роли охотника, а убийца его отца — жертвой. Такой поворот углубляет философский подтекст, открывая настоящую психологическую бездну. Теперь автор задаёт уже не вопрос о цене общественной морали, а глубокий философский вопрос о воспроизводстве зла.

Ещё раз отмечу: кульминация драматична и концептуально убедительна только как фантастический поворот. Она ясно объясняет мотивы («гуманизм» как способ избавления от асоциальных элементов) и способ совершения убийств. Однако с точки зрения детектива это deus ex machina, что является сознательным нарушением канонов жанра ради… ради чего? Ради введения новой, неожиданной для читателя, ориентированного на определённый жанр, идеи. Концептуально это сильно, но с точки зрения ожиданий читателя, небесспорно.

Какими средствами я бы усилил сюжет.

Обострение философского конфликта. Диалог с «гостьей» выглядит, скорее, как монолог. И тут, с одной стороны, можно сделать ещё более циничным, насытив её речь не просто высокомерием, а политологическими и маркетинговыми оборотами. Пусть она говорит о «внешнем ресурсе снятия социального напряжения», «сравнительно этичном экспорте девиантности», «санитарной функции», «эмиссии избыточной агрессии». Это усилит сатирическую составляющую, связав фантастическую концепцию с узнаваемыми явлениями современного лицемерия. С другой стороны, было бы неплохо сделать Платонова не просто слушателем, но и активным участником разговора. Возможно его устами можно было бы вскрыть суть того, что подаётся читателю намёками. Сыщик — подходящая фигура для того, чтобы резать правду-матку даже представителю иных миров. Впрочем, если сделать это излишне прямолинейно, то может обесцениться сама идея парадокса существования общественного идеала за счёт других. Но так или иначе здесь есть над чем подумать.

Углубление связи миров. Фантастические «закладки» в детективную часть можно сделать более весомыми, не раскрывая тайны. Выводы экспертов о бумаге и чернилах записки могли бы говорить о них не как о «странных» или «не таких», а выдавать шокирующий результат: «Материал не имеет аналогов, технология изготовления неизвестна». Это усилит ощущение «нездешности» улики и подготовит читателя к смене сюжетных приоритетов. Абсурдность свидетельства под гипнозом («дверь в воздухе») может вызвать у героев не просто недоумение, а отторжение, как попытку разума отвергнуть невозможное, что подчеркнёт разрыв между их логикой и происходящим. Психологически достоверным стало бы недоверие сыщиков к квалификации гипнотизёра.

Усиление личной драмы. Гибель отца Платонова — мощный двигатель, но автором почти не используется. Его можно превратить в часть социально-утопической метафоры. Внутренняя ярость Платонова могла бы трансформироваться в холодное осознание: его отец и он сам — не жертвы какого-то конкретного злодея, а статистические потери в чужой социальной программе. Личная месть в таком контексте могла бы показаться Платонову мелкой. В развязку было бы логично ввести колебания главного героя — направить оружие на убийцу отца или вслед за ним шагнуть туда, откуда этот извращенец пришёл? Это подняло бы трагедию Платонова с личного уровня на уровень мировоззренческого бунта против чуждой ему системы, где человеческая жизнь является внешним ресурсом.

Подытожу: «Считалочка для мёртвых» — умный и несколько циничный, даже провокационный, по отношению к аудитории, гибрид. Скорее всего, он не понравится любителям детективов, но понравится тем, кто способен оценить интеллектуальный вызов, переворачивающий доску. Это история не о поимке преступника, а о столкновении с чудовищной, безупречной и неуязвимой системой, экспортирующей зло. У рассказа есть значительный потенциал, реализация которого лежит не в изменении его смелой структуры, а в более дотошной огранке.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 10.01.2026 - 13:34

7. Считалочка для мёртвых

Понятно. Планета Альфа. Только мы теперь непонятно кто - то ли пока ещё те же земляне, то ли уже плюкане. А Луна в антитентуре, родной. Гравицапа нужна.

Чего-то всё-таки этому рассказу не хватает.

Peredvan, диабетику нужны конфеты в момент сильного падения сахара в крови. У здорового человека этот параметр регулируется инсулином. У диабетика инсулин не вырабатывается, поэтому содержание сахара может как расти, так и падать стремительно. После значительной физической нагрузки, в момент сильного эмоционального потрясения сахар в крови может упасть, и если его быстро не восстановить, больной может впасть в кому.

Поэтому диабетики всегда держат под рукой сахар в любом виде.

Что касается «дома терпимости» по отношению к ПНД — ну это же явная ирония.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 10.01.2026 - 14:51

8. Скальд

Ага, понятно. Кому-нибудь да надо всколыхнуть этот срачик. И что интересно, всё никак не уймутся специалисты в науке про заек.

Для повышенья самомненья
В другого плюнь изподтишка -
И к хую тянется рука,
И лучше стало настроенье!

Я могу ещё понарифмовать. Может, аффтар, страдающий от недепе, наконец-то страдать перестанет.

Меня стошнило.

-------
Нет, ребят, вот серьёзно, вам не надоело?! Я уже даже дальше читать не хочу. Мерзко.
Не знаю, если меня не попустит, то проголосую за номер 2 - и на этом всё. Авторы рассказов 9 - 18, заранее прошу меня извинить, если что.
Я недепосопр. Расшифруете сами.

Это сообщение отредактировал Peredvan - 10.01.2026 - 14:54

Про...жевали советуете наследие, демоны! За что мы водку проливали?!

Небольшое добавление по «Считалочке». Я понял, что мне диссонирует — сдвиг кульминации. Для естественного восприятия она должна находиться между второй и третьей третями текста. А в рассказе она значительно сдвинута вниз. Иногда это может быть оправданно — например, в стилистике гротеска. Но в данном случае из-за сдвига кульминации создаётся впечатление скомканности, неуместности, сумбура, какой-то разорванности, нелогичности. Подсознание, привыкшее к золотой пропорции в гармонии, бунтует.

И по поводу финала. Открытый финал с вопросами «Кто виноват?» и «Что делать?» был бы более драматичен, я в этом убеждён. Это вот к этому фрагменту:

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 10.01.2026 - 15:20

4. Клик
Прикольный рассказ. Мне понравилось. Если бы был в основе, проголосовал бы. Вот так и надо писать. А не размазывая предложение на абзац)

АПЧеркасов
А вот Дядя Вова с Гедеваном пошли бы в эту Альфу через открывшуюся антитентуру и так бы им там надышали!

Peredvan
Восприятие текста может зависеть от настроя читателя. Лучше читать неспешно.
С другой стороны, большинство читателей именно так и читают: по диагонали.
Пока на клифхэнгер не наткнутся.

П.С. Сколько ещё лет я буду хранителем местной библиотеки? Процесс поиска хоть как-то идёт?

Это сообщение отредактировал Евгневий - 10.01.2026 - 15:17

Воистину падение нравов. Но всегда есть шанс, что люди одумаются и снова проголосуют за меня, как за единственного автора, создавшего воистину художественную работу, а не вот это вот всё.

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Никак не могу добраться до этих внебрачных рассказов, лишённых наследства. Надо было с них начинать.