Диалоги о Иуде /ПВО edition/

Лес вокруг мелко дрожал ровными радужными огнями непонятной природы. В прыгающем свете костра Шурик, сделавшийся еще тоньше и страшнее, безостановочно совершал мелкие, бессмысленные движения: он то потирал худые руки, то дергал острым плечом. В своем кашемировом бушлате он действительно больше всего напоминал электрифицированное чучело матроса, в котором непостижимым образом затеплилась пугающая жизнь.
Колян сидел неподвижно. Его двубортный розовый пиджак с золотыми пуговицами казался в полутьме древнетатарским боевым нарядом, а на маленьком квадратном лице, похожем на оплывший кусок мяса, не было ни единой мысли.
- Вот вы всё грузите, - внезапно нарушил тишину Колян своим тяжелым басом, уставившись немигающим взглядом в угли. - Вечный кайф, внутренние менты... А я вот про Иуду думал. Все говорят - предательство, мистика, духовняк какой-то. А я так мыслю, чисто по жизни всё проще было. Вот ходят они по этой Иудее. Жара, песок, камни сплошные. А у Иуды, скажем, плоскостопие жёсткое. И тридцать монет - это ж не капитал. Это ровно на нормальные римские сандалии. Импортные, чтоб подошва ортопедическая. Он бабки взял, обувку справил - мягко, пятку не ломит, идти по кайфу. И только потом врубился, на кого он ради комфорта стрелку навел. А заднего врубать уже поздно.
Шурик дернулся так, словно его прошило невидимым разрядом тока.
- Колян, ну какое плоскостопие? - быстро и нервно заговорил он. - Это ж, бля, мещанство голимое! Кто у них общак держал? Иуда. А Вечерю эту Тайную помнишь? Отдельный зал, вино нормальное, лепёшки, кенты сидят. Это ж всё лавэ стоит! Ему тупо счет за банкет закрыть нечем было. Вот он Учителя и сдал, чтоб этому же Учителю нормальный прощальный грев организовать. Чисто чтоб перед пацанами стыдно не было. Замкнутый круг чудовищного гостеприимства!
Володин, чья бритая голова и аккуратная бородка делали его в полутьме похожим на цивилизованного басмача, неторопливо снял очки. В их стеклах перед этим отражалось чуть больше радужных искр, чем летело от костра. Он аккуратно протер стекла краем рубашки. Его движения приобрели закругленную плавность и точность.
- Мелко плаваете, - мягко произнес Володин. - Один про тапки, другой про кабак. Там же чисто рынок сработал. Иуда бабки взял и куда пошел? К плотнику он пошел. Знакомому. Сделал оптовый заказ на первую тысячу маленьких деревянных крестиков на веревочке. Чувак просто первым смекнул, что завтра этот символ главным мировым брендом станет. Эксклюзив на мерч застолбил.
Шурик замер. Одушевлявшая его энергия на секунду зависла, пока он в уме прикидывал норму прибыли с тысячи крестиков при полном отсутствии конкуренции.
- А на сдачу, - так же плавно продолжил Володин, - он долю малую прикупил в кузнице. В той самой, которой Пилат госзаказ на гвозди для распятий скинул. Всё, схема закрыта. Пассивный доход обеспечен на каждом следующем жмурике. Венчур, понял?
От губ Коляна отделился крохотный плевок и с шипением шлепнулся в радужное пламя.
- Грамотно, - басом оценил Колян, переварив схему. - Уважаю. По уму растёр. А че он тогда в петлю полез, раз все так ровно пошло? Внутренний ОМОН наехал?
Володин вздохнул и мягким, точным движением подкинул в огонь сухую ветку.
- А вот тут, Коля, государство вступает. Римская налоговая. Он только-только бизнес запустил, как к нему римская ФНС с проверкой. За незаконную предпринимательскую деятельность, работу без лицензии и уклонение от налогов. Производство опечатали, долю в кузнице арестовали, да еще и штраф конский выставили. Бюрократия, пацаны, страшнее любого рока.
- Пиздец, - искренне расстроился Шурик, снова начав мелко вертеть головой. — А как же он тогда веревку купил, раз его так обнулили?
- А у него на кармане две монеты оставалось, которые он вложить не успел, — философски закончил Володин, глядя, как корчатся призрачные тени между языков огня. - Вот на них он пошел в хозмаг и купил веревку. Причем самую дешевую и гнилую, потому что на нормальную импортную этих двух монет уже тупо не хватило.
Над поляной повисла тяжелая тишина, нарушаемая только треском радужных искр. И тут грибы, наконец, вышли на свою истинную, проектную мощность.
Колян вдруг тихо ойкнул и замер. Его глаза, казалось, повернулись вовнутрь, а над обтекаемой головой появился уходящий далеко ввысь столб ослепительного света, в котором растворились и лес, и костер, и сами бандиты.
- Атас! - прилетел отовсюду бестелесный голос Шурика. - В натуре атас!
- Ноги делаем! - Володин вскочил первым, его лицо в потустороннем свете исказилось животным ужасом. - В лес бежим, быстро! Шухер!

…Спустя полчаса, когда паника улеглась, а призрачная вселенная костра безжалостно угасла под ударом тяжелой пенной струи, дорогой японский джип уже трясся по проселочной дороге, выбираясь на трассу. Колян, чья психика благополучно захлопнула дверь в абсолют, безмятежно похрапывал на заднем сиденье., дорогой японский джип уже трясся по проселочной дороге, выбираясь на трассу. Колян, чья психика благополучно захлопнула дверь в абсолют, безмятежно похрапывал на заднем сиденье.
Машина выбралась на шоссе и плавно вошла в поворот. Володин вздохнул, не отрывая взгляда от бегущей навстречу серой ленты асфальта.
- Слушай, - нарушил тишину Шурик, нервно покусывая нижнюю губу. - Я еще вот чего не понял. Кто это на нас оттуда смотрел? Ну, из света этого… Кто этот четвертый?
- Ты в кинотеатре когда-нибудь был, Шурик? - спросил Володин.
- Ну, бывал, — настороженно ответил Шурик. - На «Криминальное чтиво» ходил. А при чем тут кино?
- А при том. Вот смотри: на экране прокурор дело шьет, адвокат мазу держит, подсудимый потеет. У них там жизнь, разборки, бабки, стрельба. А в темном зале сидит чувак и смотрит. Он не прокурор, не адвокат и не терпила. Он вообще в другом измерении. Но если бы его в зале не было, это кино на хрен никому не сдалось бы крутить. Понял?
Шурик перестал кусать губу и задумался, глядя на мелькающие за окном черные сосны.
- То есть этот четвертый - он типа зритель? Который просто смотрит, как мы тут суетимся и друг друга валим?
- Типа того, - кивнул Володин. - Только кинотеатр пустой. И чувака этого тоже нет.
- Как это нет? - Шурик снова нервно задергался. - А кто тогда смотрит?
- Сам процесс смотрения и смотрит. Понимаешь? Экран светится, пули летят, коммерсанты плачут, стрелки назначаются. А смотрит на это чистая пустота. И от того, что кино такое жесткое и реальное, эту пустоту и прет так, что ни в сказке сказать, ни кукнаром закинуться. Это и есть вечный кайф. А четвертым его называют просто для ровного счета. Чтобы таким, как ты, понятнее было.
Шурик поежился и плотнее запахнул свой кашемировый бушлат. В теплой машине ему вдруг стало зябко.
- Жуткая у тебя философия, Володин. Выходит, мы все - просто тени на экране, чтобы какую-то пустоту бесконечно перло? И мы с Коляном, и «Нефтехимпром» этот гребаный?
С заднего сиденья донесся сытый, богатырский храп Коляна.
- Не грузись, Шурик, - мягко сказал Володин, прибавляя газ. - Тебя же нет на самом деле. Кому тут грузиться-то? Ты лучше подумай, как мы завтра коммерсу из «Нефтехимпрома» его же собственные векселя со скидкой впаривать будем. Вот где настоящая мистика начинается.
Впереди показались желтые огни кольцевой дороги. Лес расступился, и дорогой японский джип плавно влился в ночной поток, растворяясь среди других таких же машин, везущих сквозь темноту свои собственные, никому не известные внутренние трибуналы.
Это сообщение отредактировал ЧерныйПьеро - 14 ноя 2026 в 10:22