Медная струна

Дождь барабанил по широким листьям монстеры за окном, но в маленькой квартире на последнем этаже было сухо и тепло. Она появилась на пороге его комнаты, которую он называл студией, с каплями воды на рыжих, как осенний клен, волосах. Они рассыпались по плечам тяжелыми, влажными локонами, в которых запутался электрический свет лампы.

— Не выключай, — попросила она, заметив, что он потянулся к гитаре. — Мне нравится, как ты играешь.

Он откинулся на спинку старого кожаного кресла, не выпуская инструмент из рук. Девушка стояла напротив, прислонившись бедром к подоконнику. Ее мокрая рубашка прилипла к телу, открывая контуры ключиц и начало груди. В комнате пахло старым деревом, лаком и ее духами — что-то терпкое, с нотками мускуса.

— Холодно? — спросил он, перебирая струны почти беззвучно.

— Нет, — ответила она, но пальцы сами потянулись к пуговицам. Расстегнув верхнюю, она провела ладонью по шее, смахивая влагу. — Просто мокро.

Он молчал, продолжая тихую, тягучую мелодию. Это был не конкретный мотив, скорее настроение — глубокое, как его сладкий голос, когда он напевал себе под нос.

Она сделала шаг вперед, потом еще один. Остановилась вплотную к его креслу. Рыжие волосы упали вперед, коснулись грифа гитары. Ее рука легла ему на плечо, тонкие пальцы сжали ткань футболки.

— Сыграй что-нибудь... для меня.

Он поднял на нее глаза. В голубой глубине ее зрачков плескалось то же пламя, что и в волосах. Он отложил гитару в сторону — аккуратно, почти благоговейно, — и его ладони легли ей на талию. Тонкая ткань рубашки мгновенно намокла под его горячими пальцами.

Она опустилась к нему на колени, обхватив его шею руками. Он целовал ее мокрые плечи, чувствуя соленый привкус дождя и сладость кожи. Рыжие пряди щекотали его лицо, когда она запрокинула голову, подставляя шею под его губы.

Ритм дождя за окном сливался с их прерывистым дыханием. Его руки скользнули под рубашку, по прохладной коже поясницы, выше, вдоль позвоночника. Она выгнулась навстречу, нежно обняв его за шею.

— Я хочу слышать тебя, — прошептала она, кусая его нижнюю губу. — Без музыки.

В его спальне не было ламп, только свет из студии падал полосой на кровать. Рыжие волосы разметались по белой подушке, как языки пламени. Он нависал над ней, вдыхая запах дождя и возбуждения, проводя губами по животу, заставляя ее вздрагивать и выгибаться.

Она была податливой и горячей, как воск. Каждое его прикосновение вырывало из ее груди низкий, гортанный звук, и эти звуки складывались в их собственную, новую мелодию, где не было инструментов, только дыхание, шепот и влажный шелест простыней. Когда их тела наконец слились в едином ритме, более быстром, чем дождь, она вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, а он заглушил ее крик поцелуем, чувствуя, как рыжие пряди липнут к его влажным вискам.

Позже, когда буря стихла и осталось только тяжелое дыхание, она лежала, уткнувшись носом в его плечо. Он перебирал прядь ее волос, накручивая на палец.

— Знаешь, — прошептала она хрипло, — ты даже не представляешь, какой звук — это рыжий цвет.

Он усмехнулся, поцеловал ее в макушку и потянулся за сигаретой.

— Представляю, — сказал он тихо. — Только что слышал.

Размещено через приложение ЯПлакалъ