Благодаря Машруму захотелось вернуться в беседку. "Make Besedka Great Again"
Все эти моральные поперживания героев в романах классиков - это для меня настолько знакомо... всё это пройдено мною тысячи раз, любовь изведана вдоль и поперёк, везде и всюду, у меня не осталось вопросов без ответа, понимаю в чём смысл жизни и чётко следую ему, но пещерные клопы - заставляют в чём-то пересмотреть свою точку зрения на устройство Вселенной.
Что-то создать очередную тему в инкубаторе хочется, в связи с этим опрос, какая уйдёт в утиль позже:
1. Кошачья Санта-Барбара, где я рассказываю истории всех котов своего двора, где-то 50 страниц текста. За 15 лет накопилось.
2. Рассказ о своей жизни в стиле бати. Как я до школы несколько километров через лес добирался и меня волк погрыз, поэтому я такой стройный.
3. Рассказ о взгляде на свою жизнь, если ты внезапно превратился в пещерного клопа, но старые привычки не отпускают.
Не знаю, что куда уйдёт первым, я не провидец и за всех не хочу говорить. Но я бы с удовольствием почитал рассуждения: N2 — о вашей жизни а ля Батя и N3 — о взгляде на вашу жизнь с т.з. пещерного клопа.
Смею мечтать, но не смею надеяться, что это даже может быть не просто текст, а аудиорассказ в авторском исполнении. Авторские интонации — вот это шикарно, вот это НГ подарок. Эх, если бы ещё случился конкурс с аудиокреативами...
Касаемо термина "моральные поперживания". В силу неблагозвучия предлагаю заменять его научным термином "сфинктеральный резонанс". Это тонко и со вкусом.
Сватья баба Бабариха из "Царя Салтана", кто она? Тёща Салтана, а посему бабушка Гвидона? Мать Ткачихи и Поварихи? Мачеха Царевны-Лебедь? Просто придворная сваха? А может быть, она тёща царя от первого брака?
Простите, вы тут такие конструктивы обсуждение, о сакральном, а тут я с примитивом.
Это сообщение отредактировал ПавелUrman - 16 янв 2026 в 10:09
А почему? Ведь царица это жена правящего монарха. Ну или после его смерти или отречения, если взошла на престол. А Царевна - Лебедь как бы не замужем была и намечались у них с князем Гвидоном романтические чувства
Была на прошлой неделе в Третьяковке. Зал Врубеля. Один из моих любимых и теряюсь в пространстве и времени Вот такая красота
Это сообщение отредактировал vinsentvega - 17 янв 2026 в 08:27
2. Рассказ о своей жизни в стиле бати. Как я до школы несколько километров через лес добирался и меня волк погрыз, поэтому я такой стройный.
Прямо волк? Ничего себе! Меня недавно собака уличная укусила, и я теперь живу с психологической травмой и боюсь всех собак... а тут целый волк! Я бы почитала.
У нас в компании в январе возникла проблема с выплатой з/п. Автосервис, большие праздники, народу не до машин. Пока заработали на з/п, то да сё... За настроения в коллективе отвечает кадровичка. И вот она пишет в чат: -Уважаемые коллеги. У нас был тяжелый год, но мы его пережили. Сейчас возникли трудности с заработной платой, но мы прилагаем все усилия. Надо еще немного потерпеть. Надо продержаться.
Ей из цехов отвечают: - Продолжайте, Владимир Владимирович, мы вас внимательно слушаем.
Буквица лекарственная (Betonica officinalis) — многолетнее корневищное травянистое растение из семейства Яснотковые (Губоцветные). Очень распространенное, встречается повсеместно. Растет в смешанных лесах и в перелесках, на лугах и лесных полянах. Трава буквицы обладает вяжущим и противовоспалительным действием, способствует подавлению патогенных бактерий и нейтрализации вырабатываемых ими токсинов, а потому применяется при желудочно-кишечных расстройствах. Корни растения (реже — трава с корнями) может использоваться также как легкое слабительное; здесь важно правильное приготовление целебного препарата.
Настой буквицы используют для снижения артериального давления, а также применяют в качестве мочегонного и желчегонного средства. Буквица входит в состав желчегонных смесей и используется отдельно при лечении гепатита, подагры, полиартрита, ревматизма.
Растение содержит алкалоид стахидрин, способствующий свертыванию крови, что в совокупности с противовоспалительными свойствами буквицы позволяет использовать настой травы для промывания ран и приготовления примочек, ускоряющих заживление.
Известно также отхаркивающее и легкое успокоительное действие травы буквицы. Народная медицина применяет препараты этого растения при лечении упорного кашля, бронхитов, коклюша, астмы. Отвар буквицы рекомендуют при нервном истощении, частых головных болях.
Порошок сушеной травы вызывает чихание, поэтому его издавна применяют как нюхательный табак (например, при хроническом насморке)
Пока в конкурсах пауза, предлагаю отвлечься на Кормака Маккарти.
«Дорога» Кормака Маккарти: Нести огонь!
«Дорога» Кормака Маккарти — повесть о постапокалипсисе, сюжетное ядро которой кажется почти тривиальным: отец и сын бредут на юг по дороге, проложенной сквозь пепел мёртвой цивилизации. И всё же — чем глубже погружаешься в этот лёд и пепел, тем яснее понимаешь, за что Маккарти получил Пулитцеровскую премию. Внешний антураж здесь — не фон, а лабораторные условия для экзистенциального эксперимента: автор последовательно сжигает всё, что мы принимаем за данность — законы, культуру, будущее, даже природу — оставляя лишь голое пространство холода, голода и вечной угрозы. И в этом вакууме задаётся вопрос: что остаётся от человека, когда исчезает всё, что делает его цивилизованным?
Ответ рождается в диалоге двух архетипов.
Отец — Защитник. Его мир сводится к пистолету с двумя пулями, тележке с обломками старого мира и выбору без выбора между жестокостью и гибелью. Его «огонь» — это зажигалка, оружие и яростная, почти звериная любовь к сыну. Он — прагматик выживания, ибо уверен: в этом мире доброта — не достоинство, а уязвимость.
Сын — Хранитель. Он — носитель «огня» в метафизическом смысле: моральный компас, не запятнанный цинизмом погибшего мира. Его наивный вопрос — «Мы ещё хорошие?» — самое чистое проявление совести. Его стремление помочь каждому встречному — это биение самого сердца человечности. В мире остались хорошие, плохие и жертвы — это мальчик уже усвоил, и с этим пониманием выстраивает свою мораль.
Диалог между этими противоположностями — это внутренний конфликт человеческой природы, вечно выбирающей между выживанием и смыслом, страхом и верой, прагматизмом и надеждой.
Здесь невозможно не услышать евангельский отзвук:
«Истинно говорю вам: если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное».
Маккарти буквально ставит перед нами дитя — и просит смотреть на этот безжалостный мир его глазами. Не глазами писателя, не глазами героя, а глазами того, кто ещё не научился оправдывать жестокость.
Дорога — центральная и многогранная метафора повести. Сначала она кажется путём к цели: мифическому югу, морю, последнему символу надежды из старого мира. Но чем ближе герои к «цели», тем яснее: эта точка — иллюзия. Если бы рассказ этим и ограничился, то можно было бы сказать, что Дорога — метафора жизненного пути, когда кажется, что движешься к цели, но в конце концов, обнаруживаешь, что любая цель — мираж. Но Маккарти требует смотреть шире. И Дорога обретает иной смысл. Она перестаёт быть средством достижения и становится местом бытия — пространством ежедневного, хрупкого, почти священного выбора: стать насильником и убийцей, обеспечивая собственное выживание или быть добрым, несмотря ни на что.
Умирая, отец шепчет сыну: «Неси огонь». Это не идеализм, а признание моральной правоты сына: смысл не в том, куда идти, а в том, каким остаться. Мораль здесь теряет утилитарную ценность — и именно в этом обретает чистоту: отец и сын добры не потому, что это выгодно, а потому что иначе нельзя.
Этому посылу придаёт силу стиль Маккарти. Его предложения — короткие, рубленые, лишённые метафор и «красивостей», почти безличные, зеркально отражают опустошённый мир и истощённое сознание героев. Это напоминает путевые заметки, где каждая короткая фраза — просто штрих к будущему репортажу. И в этой нарочито бесцветной ткани вдруг вспыхивают редкие, но ослепительные лирические моменты: «сияние» вокруг мальчика, сны об ушедшем мире, где были любовь и радость. Именно за счёт этого контраста — ледяного повествования и тёплых проблесков — читатель физически ощущает холод апокалипсиса и ещё острее воспринимает ценность каждого акта доброты.
На пути к финалу хочется верить в спасение, но Маккарти не даёт утешения. Нет Бога, который бы услышал. Нет природы, которая бы откликнулась. Есть только ребёнок, который спрашивает: «Мы ещё хорошие?» — и этим даёт мёртвому миру надежду.
На пути к финалу хочется верить в спасение, но Маккарти не даёт утешения. Нет Бога, который бы услышал. Нет природы, которая бы откликнулась. Есть только ребёнок, который спрашивает: «Мы ещё хорошие?» — и этим даёт мёртвому миру надежду.
АПЧеркасов, дает надежду на что? Когда «нет Бога, который бы услышал. Нет природы, которая бы откликнулась», эта даваемая надежда так же иллюзорна, как и цель дороги. Тогда ВСЁ теряет смысл, в том числе быть хорошим в условиях апокалипсиса, пытаясь выжить среди каннибалов и мародеров.
Но я уверена, что это мощное произведение, и такие вопросы нужно поднимать, иначе апокалипсис наступит гораздо скорее намеченных сроков.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
3 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 2 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com