К дембелю, бегом марш! (из серии "Дембельский альом")

Накануне Нового года происходят самые разные чудеса. Особенно много чудес происходит в армии. Начнем с того, что армия вообще самое чудесатое место на этой планете. Ничто с ней не сравнится. Чудо, что ты сюда попал, а если не попал — это уже чудо другое.

Чудеса в армии, конечно, своеобразные, с налетом военной специфики: на гражданке такие если и случаются, то очень редко и почти всегда попадают в раздел «Происшествия».

Бывает, например, ракета сама полетит в дальние дали, ее провожают глазами и молятся, чтоб не на Вашингтон пошла. В конечном итоге улетает она в другую сторону — уже чудо.

Или танк вдруг ни с того ни с сего с места сорвется, а потом как ахнет из пушки! Прибегут к танку, а внутри пусто. Двигатель работает, снаряда не хватает, стреляная гильза присутствует, выстрел был — вдалеке сарай в щепки разнесло. Святой дух — не иначе. Чудеса!

Или еще чудо чудное, диво дивное: с какого-то перепугу прапорщик человеческим языком начинает говорить. Стоят все и слушают, ушам не верят, глаза протирают, а прапорщик говорит уже вторую минуту без матов, на нормальном русском языке. Кому рассказывал — никто не верит. Говорят, быть такого не может. Может, говорю, под Новый год и не такие чудеса случаются.

За два года до своей службы в рядах доблестной Советской Армии встречал я Новый год довольно рослым десятиклассником. До выпускных было еще полгода, до армии еще дальше, а на дворе зима и каникулы. Кайф! В тот год, правда, подфартило: с 1 января ударили сорокаградусные морозы. На улицу выходить можно было только в случае крайней необходимости.

В один прекрасный январский морозный день, когда термометр за окном застыл на отметке −44, отец — а он к тому времени был уже полковником — ушел в часть проверить, все ли там благополучно. Существовала в армии такая повинность для старших офицеров — «ответственный» называлась.

Минут через двадцать возвращается домой разъяренный как бык и начинает переодеваться в спортивную форму. Всю историю он рассказал уже вечером.

В части обнаружился бардак полнейший. Дежурного офицера нет (у него жена молодая, и лейтенант, вместо того чтобы следить за порядком в казарме, умчался поближе к супружескому ложу).

Но самый страшный бардак творился в каптерке в обличье трех солдат кавказской национальности, без трех месяцев дембелей-весенников. Чувствуя свою полную безнаказанность, они отмечали новогодние праздники и неизбежность своего дембеля. Распивали водку. Отец обнаружил шесть пустых поллитровок. Может быть, собутыльников было больше, но факт остается фактом: попались только трое, к описываемому времени они уже просто не могли передвигаться.

На губу отец решил их не отправлять, а что толку — отоспятся там, и все. В худшем случае подхватят пневмонию, в лучшем — насморк. Ну, еще пару раз напьются с земляками прямо на губе. Отец решил поступить проще — устроил им экскурсию по окрестностям Читы под названием «Бегом к дембелю». Это в сорокаградусный-то мороз! Сам он надел спортивный костюм, куртку, а пьяные солдаты получили приказ облачиться в свои дембельские парадки и плюс шинели.

Часть располагалась в районе окружного госпиталя на улице Лесной (ныне Токмакова). Отсюда и пролегал маршрут пробежки: сначала к стадиону ЗабВО, затем вверх к окружной дороге, немного по ней и далее в район нынешнего «Высокогорья» — в то время там размещалась часть ПВО. После этого маршрут «дороги к дембелю» выходил на лесную тропу, которая пролегает по гребню сопки, выходит на просеку ЛЭП и спускается к кладбищу и телецентру.

Сколько это в километрах — не скажу, но отец в тот день пробежался с большим удовольствием, даже немного вспотел. Для него бег был настоящей страстью: всю жизнь бегал и какое-то время даже был кандидатом в сборную СССР по марафонскому бегу. Не знаю, как чувствовали себя служивые, но, по словам отца, в часть они вернулись абсолютно трезвыми, в насквозь промокших шинелях и шапках. С тех пор в части служивые в дни, когда ответственным был отец, старались вести себя тихо, днями зубрили Устав внутренней службы, листали подшивку газеты «На боевом посту» — любой залет грозил многокилометровым марш-броском.

Впрочем, через полгода нашлись очередные залетчики-умельцы: бедолаги вновь погорели на водке. На их долю выпал маршрут от стадиона ЗабВО до Смоленки. После этой пробежки дембель стал для них километров на двадцать пять ближе.

О чудесах под Новый год вспомнилось и мне в первый год своей службы. Праздники праздниками, но на их время служба не прекращается: дневальные обязаны быть у тумбочек, а караульные — охранять позиции дивизиона.

И вот близится Новый 1988 год. Отцы-командиры в кабинете командира полка расписывают наряды и караулы, как пулю в преферансе. Главный приз — дежурство по всему дивизиону в новогоднюю ночь — достается стартовой батарее.

Но и это еще не все: у караульных своя градация, никому не хочется идти в третью смену. Она самая неудобная и нелюбимая, а в новогоднюю ночь получается еще и самой длинной: начинается в 11 вечера этого года, а заканчивается в час ночи года следующего. Это счастье выпало парнишке с нашего призыва — Олегу Жулькову с Сахалина.

На пост мы его провожали всем дивизионом. Насовали в карманы конфет и печенюшек, хотя Устав гарнизонной и караульной службы сие строго запрещает. А еще Олега настойчиво и от души просили, чтобы он на посту особо не лютовал и пропустил Новый год, когда тот подойдет к границам дивизиона.

Вернувшись с поста, Олег рассказал удивительную историю. Далее — с его слов:

— Караулю я, значит. Смотрю в оба глаза, чтобы Новый год не пропустить. И тут бац — по дороге мне навстречу идет Дед Мороз. Реально! Как настоящий! С бородой и в полушубке с майорскими погонами. Ну, я как положено, все четко, по уставу ему кричу: «Стой, кто идет?» А Дед Мороз мне в ответ человеческим, то есть командирским голосом: «Ты чего, Жульков, совсем охренел, что ли, командира не узнаешь?» Отвечаю: «Здравия желаю, товарищ майор! С Новым годом!» И он меня поздравляет, протягивает мне бутылку пепси-колы и пирожное «картошку». Говорит: «Угощайся, а я тут за тебя покараулю…» Вкусная, кстати, пепси-кола была!

У нас, конечно, таких изысков, как пепси и пирожные, не было на новогоднем столе, но зато были пельмени. Сами лепили, кстати. Половину говяжьей туши привезли со склада, а к ней командир дивизиона выменял на спирт свиную тушу, которая была справедливо поделена между личным составом дивизиона и офицерскими семьями. Вот только крутить на ручных мясорубках такое количество мяса — та еще была задача, но советского солдата разве такое остановит? Пельменей, кстати, получилось с большим избытком: мы их еще и первого, и второго января доедали.

Где находится Теребовля?


Как крепили обороноспособность страны в Советской Армии

Маршал Александр Македонский


Любопытство не порок

Гауптвахта

Запрещенные напитки