Где находится Теребовля? (из серии "Дембельский альбом")

По прошествии более чем двадцати лет после службы в армии вспоминаешь то время с такой щемящей ностальгией, что приди ко мне в такие моменты строгие дяди из военкомата с повесткой — отправлюсь на срочную не задумываясь. Но так не бывает, и остается лишь вспоминать славные армейские годы…

Службу я проходил в Амурской области в зенитно-ракетных войсках противовоздушной обороны. Наш славный дивизион располагался на вершине одной из мелких сопочек, поросших чахлыми дубами. Ближайшие населенные пункты находились от нас достаточно далеко, и поэтому особой нужды в самоволках ни у кого из служивых не возникало. Ну кому охота переться тринадцать километров до более-менее крупного поселка? Была, конечно, в трех километрах от дивизиона деревня с красивым названием Червонная Армия, но там, кроме сельмага, ничего интересного не было. А вот в располагавшемся неподалеку военном городке, кроме магазинов, была почта.

Вот сюда-то бойцы пятого «бронекопытного» дивизиона и срывались в самоходы. Посылка из дома — это святое! Получать ее должен был только сам адресат, о том, чтобы доверить кому-то это дело, даже речи не шло. В редких случаях счастливого обладателя извещения на посылку на почту возил сам командир дивизиона, но вскоре ему эта повинность надоела. Оформили на вашего покорного слугу доверенность на получение всей почтовой корреспонденции, включая газеты, журналы, письма, бандероли и посылки. Таким образом, на целый год я стал самым низкооплачиваемым почтальоном во всем Советском Союзе: семь рублей в месяц за ежедневные походы на почту, которая располагалась от нашего дивизиона в трех с половиной километрах.

Впрочем, меня это ничуть не огорчало. Вырваться хотя бы на несколько часов из каждодневной армейской рутины — это же просто кайф! Кроме почтовой корреспонденции, каждый день приходилось тащить с почты еще и кучу сопутствующих товаров: чай, конфеты и сигареты. Ноша эта была приятная, но иногда она все ж таки тянула килограммов на пятнадцать. Тогда путь к дивизиону сам собой удлинялся — требовались дополнительные перекуры. Но и засиживаться тоже нельзя было: воинские патрули никто не отменял. А с учетом того, что в районе военного городка и деревни Червонная Армия курсировали патрульные с голубыми петлицами, каждая встреча с ними грозила гауптвахтой. Приятного, согласитесь, мало.

И вот в какой-то из теплых сентябрьских дней шагаю я по главной червонноармейской улице, нагруженный газетами, журналами, письмами, чаем, сигаретами и карамельками «Дубок». Настроение просто замечательное: солнышко светит, птички чирикают, душу греет письмо из дома, да и до дембеля остается всего лишь восемь месяцев. Иду, мечтаю, чем в первую очередь займусь на гражданке… и тут совершенно неожиданно откуда-то из проулка вываливают мне навстречу трое патрульных: прапорщик, а с ним два сержанта. Все с голубыми петличками. Что называется, попал!

Дело в том, что во времена СССР все, до самой последней солдатской портянки, было распланировано. Для этого даже специальная контора существовала — Госплан. Планы спускали всем: заводам, фабрикам, вузам и даже военным патрулям. За время своего дежурства патрульные просто обязаны были задержать определенное количество нарушителей воинской дисциплины. Своих старались не трогать, а вот к пэвэошникам у летчиков были особо теплые чувства. Нас задерживать было необходимо, причем даже за пустяк. В этот раз я железно попадал за нарушение формы одежды: расстегнутый воротничок, ослабленный ремень и неуставная ширина подворотничка тянули на десять суток губы железобетонно.

Но прежде чем препроводить меня на гарнизонную гауптвахту, начальник патруля должен был соблюсти формальности.

— Ваши документы, товарищ солдат, — говорит прапорщик.

Протягиваю военный билет с вложенной в него доверенностью на получение почты. Оба сержанта встают по бокам от меня. Делают вид, что бдительно стерегут. А куда мне бежать с тяжеленным рюкзаком и без военника?

Прапорщик открывает военный билет и начинает изучать первые две странички. Он долго читает мои анкетные данные: фамилию, имя, отчество, национальность, место рождения, откуда призвался и прочее. Читает непозволительно долго — за это время мы бы успели проделать треть пути до губы. Сержантов тоже начинают мучить непонятки, один из них осторожно заглядывает в мой военник. В это время прапорщик закрывает основной армейский документ, протягивает его мне и произносит тираду, которая теперь уже меня вгоняет в ступор:

— Ничего не понимаю… Призывался из Читы?

Киваю головой.

— По национальности удмурт?

Снова киваю.

— Родился на Западной Украине?!

В третий раз соглашаюсь с прапорщиком.

— Ни хрена не понимаю, — произносит он и шагает в ту сторону, откуда десять минут назад пришел я.

Сержанты недоуменно смотрят на своего начальника, затем на меня и через некоторое время, почесав стриженые затылки, почти бегом устремляются вслед за прапорщиком.

Еще минут пять я рассматриваю свои анкетные данные в военном билете, которые уберегли меня от гауптвахты, и прихожу к выводу: в школе у прапорщика по географии была железная пятерка. А иначе откуда бы он знал, где живут удмурты и где находится город Теребовля?

А вы знаете, где это?

Как крепили обороноспособность страны в Советской Армии (из серии "Дембельский альбом")

Зуб (из серии "Дембельский альбом")

Маршал Александр Македонский (из серии "Дембельский альбом")

Любопытство не порок (из серии "Дембельский альбом")

Гауптвахта (из серии "Дембельский альбом")

Запрещенные напитки (из серии "Дембельский альбом)