Скрытый номер

В пятницу позвонила мама и сказала, что Настя попала в неприятности и теперь просит срочно перевести ей денег.

С тех пор как Насти не стало, прошло уже семь лет, а мама всё ещё хранила её номер в телефоне, хотя он, наверное, давно принадлежал кому-то другому. Я не раз просила её не отвечать на незнакомые звонки, отключить голосовую почту и выбросить старую Настину сим-карту, но мама умела так убедительно соглашаться, что я каждый раз надеялась: на этот раз она меня послушает, а потом всё равно поступала по-своему.

— Представляешь, она позвонила и говорит, что застряла в аэропорту и ей срочно нужны шесть тысяч, — объяснила мама.

— Мам, Настя не могла тебе позвонить.

— Да знаю я, Машуль.

Мама ещё что-то рассказывала, но я слушала её вполуха и, когда мы закончили разговор, решила, что она перепутала сон с явью. Только вечером, заглянув в банковское приложение, с удивлением обнаружила перевод на шесть тысяч рублей: получателем значился некто «А. К.».

На следующий день приехала к ней; она долго не открывала дверь, а когда наконец впустила, сходу выпалила:

— Только не начинай.

На столе лежал телефон, а рядом листок с номером карты и суммой, написанной крупно, наверное чтобы не забыть. Мама выглядела скорее сердитой, чем растерянной, всякий раз так смотрела, когда я пыталась напомнить, что Настя не единственная её дочь.

— Сколько раз они тебе звонили?

— Не знаю, может, раза четыре.

— А деньги ещё просили перевести?

— Нет, потом просто разговаривали.

Я открыла список вызовов: звонки поступали со скрытых номеров, а в голосовой почте сохранились три коротких сообщения. В первом из них «Настя» говорила: «Мам, я попала в неприятность», во втором просила: «Не сердись, пожалуйста», а в третьем было только одно слово: «Мам».

Несколько раз прослушала каждое сообщение, и всё отчётливее узнавала Настин голос по лёгкой хрипотце и длинной, характерной для неё паузе после слова «мам»; кто-то наверняка собрал её голос из старых видео, выложенных в сети, которые мама пересматривала каждый день и просила меня не удалять.

— Это мошенники, мамуль, — сказала я. — Сейчас можно воспроизвести всё, что угодно, наверняка её голос взяли из Инстаграма.

Мама придвинула телефон к себе.

— Да я так и поняла. Не совсем ещё ку-ку.

— Тогда зачем отправила деньги?

Она посмотрела на телефон, вздохнула и призналась:

— Чтобы она позвонила ещё раз.

Произнесла это спокойно, буднично, без попытки объяснить или просьбы понять. Я обняла её, погладила по спине и всё же спросила:

— Ты же знаешь, что это не она?

— Ну конечно, Настя никогда не говорила: «Попала в неприятность», сказала бы: «Мам, только не пугайся».

Мама поправила листок с номером карты.

— И просила бы не шесть тысяч, а пятьдесят, сама знаешь, не стала бы мелочиться, если уж обращалась.

Я громко рассмеялась, но, увидев, как по её щекам потекли слёзы, тут же закрыла рот.

— Свяжусь с банком, попробую вернуть перевод.

— Не надо, Машуль.

— Мам, это чужие люди, будут тебе снова звонить и требовать деньги.

— Пусть звонят.

Я коснулась пальцем дисплея, и на экране появилась Настя, ей там девятнадцать, в майке, с мокрыми волосами, щурилась от солнца и показывала мне язык. Мама сама выбрала эту фотографию, и я помню, как тогда возмутилась: сестра выглядела глупо, а мама не ответила, сказала только: «Оставь эту».

Мы молча смотрели на Настю, когда телефон завибрировал; номер опять был скрыт.

Мама испуганно посмотрела на меня и потянулась к телефону, но я накрыла его ладонью и включила громкую связь.

— Мам, — раздался голос, похожий на Настин.

Мама закрыла лицо ладонями, а я громко спросила:

— Это сестра Насти. Скажите, как она называла меня, когда мы в детстве ругались?

Секунд десять голос молчал, потом произнёс моё имя:

— Маша.

Но когда мы ссорились, Настя всегда обзывала меня Плюшкой. Я уже открыла рот, чтобы вывести мошенницу на чистую воду, когда голос неожиданно спросил:

— Мам, ты меня слышишь?

— Слышу, доча, — мама прижала телефон к уху и ушла в спальню, прикрыв за собой дверь.