Музыка и музыканты: Chris Rea

..
Это сообщение отредактировал smashSR - 25 сен 2026 в 12:17

Перед выходом альбома Крис Ри кардинально перекроил стратегию продвижения. Первым делом он основал собственный мини-лейбл Jazzy Blue, чтобы выпускать музыку для души и больше не зависеть от прихотей «людей в дорогих костюмах». Сменил гнев на милость по отношению к старым шлягерам — и оказалось, что солнечные хиты On the Beach, Josephine и Looking for the Summer идеально легли в блюзовую тональность.

Вдобавок вернул в сет-лист The Road to Hell и Let’s Dance — и не прогадал: каждая живая версия этих визитных карточек доводила фанатов до исступления, словно ядерный взрыв эмоций!

Let’s Dance

Джаз — ещё одна стихия Криса Ри. Ещё до выхода Stony Road певец с восторгом отзывался о культовом альбоме A Kind of Blue. Он был убеждён: пластинка Майлза Дэвиса 1959 года — это сгусток всего самого лучшего, что академический джаз успел изобрести к тому моменту.

Впрочем, свою любовь к этому элитарному жанру он признал гораздо раньше — ещё в 1992-м, когда записал Miles is a Cigarette. Это было сомнамбулическое, проникающее в самые дальние закоулки сознания посвящение гению, который уже ушёл. Пусть в этих четырёх минутах медитации не звучали ни труба, ни саксофон, — но слушателей цепляло другое: таинственно-восточные мазки гитары, словно рисующие дым над ночным городом. И эта вещь, по сути, предвосхитила всё то, что спустя двенадцать лет, в марте 2004-го, выплеснется на альбоме The Blue Jukebox.


Somebody Say Amen

Со свежим диском блюзмен снова в тренде. С самого начала, когда команда Криса распахнула двери уютной студии, где их уже ждали инструменты, всё пошло как по маслу. А когда пластинка вышла без единой шероховатости, критики в один голос признали: Дядюшка Крис не просто собрал уважаемый микс из smooth-джаза и дельта-блюза, но и дал фанатам жанра то, чего они давно и безнадёжно ждали от Эрика Клэптона и Марка Нопфлера.

Атмосфера на The Blue Jukebox — совсем другая, нежели на прошлом релизе. Тот голый нерв раковой боли, который заставил певца создать Stony Road, теперь уступил место изысканной и светлой меланхолии конца сороковых. Музыка нового диска рисует в сознании одинокий, размытый в мягком свете мужской силуэт. Он один в большом городе, сидит в винтажном кафе, задумчиво потягивает терпкий кофе и бросает взгляд на чёрный «Паккард», припаркованный где-то на 52-й улице Нью-Йорка — та самая машина с обложки. Такому восприятию способствует ненавязчивый продакшен: инструменты не спорят друг с другом, а словно растворяются один в другом.

Новый сетап ничуть не помешал певцу влить в уши меломанов щедрую порцию оптимизма. Открывашка The Beat Goes On так и сияет зрелым драйвом — саксофон и ритм-секция выдают фанк с перчинкой, аж поджилки сами пускаются в пляс. Или взять финальную Speed с её завораживающим напором: чем глубже в неё вникаешь, тем сильнее тянет отбивать ритм прямо в мягком кожаном кресле! В каждой песне тут жизнеутверждающая суть дышит позитивным слоганом: «Жизнь продолжается!» Крис не просто смирился с новой реальностью своего здоровья — он нашёл в себе силы творить, улыбаться и радоваться каждому дню!

Speed

В медленной части альбома каждый отыщет свои личные хиты, но вся суть джазового флера сконцентрирована в балладе Long Is the Time, Hard Is the Road — она завораживает своим медитативным темпом. Любопытно, что главную тему здесь ведут щёточки ударных, будто рисуя лёгкий шелест ветра. А сакс, фортепиано и слайд-гитара щедро заполняют блюзовую ткань ажурными мазками. Слайд-гитара рыдает, как скрипка Паганини, — о том, что в долгой и трудной жизни человек ищет утешения, то самое место, где можно наконец сбросить с плеч тяжкую ношу.
Впрочем, любители фирменного джаза найдут, чем дополнить плейлист. Пусть это будет Steel River Blues — похожий на танго в замедленной съёмке, где можно разглядеть каждое движение грациозного танца. Или Blue Street, чьё соло — скупое, почти бардовское взаимодействие инструментов. А рэгги-образный саунд Somebody Say Amen приятно удивит фанатов тем, как искусно Крис Ри смешал разные компоненты в единое целое.



Long Is the Time, Hard Is the Road

В середине девяностых Ри пришлось поставить карьеру на паузу, чтобы всерьез заняться своим здоровьем. Врачи диагностировали у артиста рак поджелудочной железы, и Ри пришлось лечь на операцию.

Операция, длившаяся много часов, прошла успешно, но после нее наступил тяжелый период восстановления. Позже музыкант посвятил песню «EasyRider» медсестре, которая ухаживала за ним и делала обезболивающие уколы морфия.

Лечение спасло Ри жизнь, но сильно подорвало иммунитет и привело к диабету 1-го типа. Сам Крис отнесся к этому философски, заявив, что эти события заставили его пересмотреть жизненные приоритеты. К сожалению, на этом проблемы со здоровьем не закончились: в 2016 году артист перенес инсульт, после которого, к счастью, сумел восстановиться.

Когда Крис Ри уже был мировой звездой, а один из его альбомов получил платиновый статус, в Советском Союзе тоже решили выпустить пластинку «On the Beach» на «Мелодии». Вот только с именем вышла осечка: фамилию перевели не совсем точно. Chris Rea стал для нас просто Крисом Ри, хотя на самом деле «Rea» звучит ближе к «Риа» — с мягким, почти неуловимым «а» на конце. Так и прижилось. Крис, к слову, был искренне тронут тем, что его диск добрался до страны, чей строй он открыто критиковал.

А ещё на концертах в России певец однажды ошарашил журналистов заявлением: он всерьёз считает классических композиторов исконно русскими блюзменами. И признался в нежной любви к нашей стране — несмотря на лютые морозы и бесконечные пробки.

В 2010-м, когда жизнь стала чуть полегче, он снова приехал в Россию. Причём принципиально настоял именно на этой площадке — специально ждал, пока освободится Государственный Кремлёвский дворец. «Этот зал — один из моих любимейших в мире», — рассказывал он тогда. И добавлял: «А русская публика — самая отзывчивая, что я встречал».

В Москву он приезжал с женой Джоан и дочкой Джозефин — той самой, которой посвятил одну из лучших своих песен, «Josephine». Дочь, кстати, всегда упрашивала папу взять её с собой. Она выросла художницей и обожала бродить по Русскому музею, Эрмитажу и Третьяковке.

Он не выносил светских сборищ и тусовок, но обожал слушать людей, впитывать их истории с мудрой улыбкой — и, казалось, понимал больше, чем все мы вместе взятые. Папа и дочь часами говорили о русском искусстве и успевали на каждую доступную экскурсию.

Josephine

Nothing to Fear



В октябре 2005 года на полках музыкальных магазинов появилась огромная, переливающаяся красками книга. Внутри неё — двенадцать дисков, но настоящим магнитом для глаз стал буклет: сочные, словно живые, изображения гитар и захватывающие истории о том, как блюз зародился в песнопениях чёрных рабов и странствующих певцов-гриотов Западной Африки, а затем, пройдя сквозь десятилетия, превратился в блюз-рок конца шестидесятых.

У поклонников сложилось стойкое ощущение, что их кумир сотворил настоящую блюзовую энциклопедию — не сухую, а дышащую музыкой. Но тут же в головы закралось недоумение: а бывает ли вообще блюз ирландский, кельтский или латинский? Или, может, под наркозом Крис Ри совершил квантовый прыжок в параллельную вселенную, где суровые друиды на арфах и бойранах рождали первобытный блюз?..
А что, если позволить себе дерзкую фантазию и предположить, что проект Blue Guitars — это не что иное, как блюзовое послание из неведомого мира? Только вот из какого именно?

Иная реальность — это внутренний мир певца. Создавая проект, он отталкивался от блюзовых корней, ностальгии, юношеского бэкграунда и собственной фантазии, которая и стала главным двигателем записи. Поэтому релиз стоит воспринимать как смелый творческий эксперимент, где блюзовые реалии — не догма, а пространство для креативного манёвра. И не стоит удивляться, что в воображении гитариста блюз пустил корни там, где ему, казалось бы, никогда не бывать.

Что касается самого релиза, то здесь Крис Ри создал по-настоящему беспрецедентный феномен — в эпоху клипового мышления, когда полноценные альбомы интересовали лишь преданных фанатов, он выдал 137 песен, написанных всего за полтора года!
Первые три диска Крис посвятил африканским корням блюза. Этот жанр родился из стонов и отчаяния рабов, насильно увезённых за океан — на хлопковые плантации американского Юга. Но даже сквозь эту тьму пробивались иные ноты: тоска по светлой жизни, вера в милосердного Бога и задор праздничных гуляний, что устраивали в Луизиане уже освобождённые каторжники. Да и в чисто музыкальном смысле материал звучал удивительно свежо. К примеру, в первой части «The Beginnings» блюзмен соткал причудливый сплав афро-арабской этники с деликатными вкраплениями современного эмбиент-блюза.

Miles Is a Cigarette