Тени людей на стене

В момент ядерного удара первое, что происходит, — это вспышка, которая перекрывает всё, что человечество знает о яркости. В первые миллисекунды в эпицентре температура поднимается до ста миллионов градусов — это в шесть раз горячее, чем в недрах Солнца. Всё, что находится в радиусе километра, — люди, здания, асфальт, техника — не просто сгорает, а превращается в газ за одну миллионную долю секунды. Испарение идёт так быстро, что не остаётся даже золы.

Чтобы понять масштаб, стоит рассмотреть гипотетический сценарий: боезаряд мощностью в одну мегатонну, что примерно в семьдесят раз превосходит мощность бомбы, уничтожившей Хиросиму, взрывается на высоте двух километров над городом. Военные считают такую высоту оптимальной, потому что ударная волна и тепловое излучение накрывают максимальную площадь.

Первая миллисекунда — это свет, который в тысячи раз ярче Солнца. Даже на расстоянии пятидесяти километров, если смотреть в сторону взрыва, сетчатка глаза выжигается мгновенно. Человек слепнет раньше, чем мозг успевает осознать, что произошло. Это уже необратимо.

К концу первой секунды формируется огненный шар диаметром в несколько километров. Температура на его поверхности достигает трёхсот тысяч градусов. Всё, что попадает в эту зону, перестаёт существовать на уровне атомов. В Хиросиме после взрыва на стенах остались силуэты людей — это не тени в привычном смысле, а результат того, что радиация на мгновение «засветила» стену, а тело человека защитило её от излучения. Больше от человека ничего не осталось.

Первые пять секунд после взрыва — это тепловая волна, распространяющаяся со скоростью света. Звук взрыва дойдёт до наблюдателя только через несколько секунд, но кожа уже будет гореть. На дистанции до десяти километров от эпицентра возникают ожоги третьей степени. Одежда вспыхивает прямо на телах, деревья превращаются в факелы, пластиковые предметы плавятся и стекают.

Ударная волна приходит через десять секунд. Это стена воздуха, движущаяся со скоростью около тысячи километров в час. Железобетонные здания разрушаются, как карточные домики. Перепад давления разрывает людей на части, даже если внешне тело выглядит целым — внутренние органы не выдерживают. В радиусе тридцати километров лопаются барабанные перепонки.

К первой минуте в эпицентре образуется вакуум — воздух с чудовищной силой затягивается обратно, порождая ветры ураганной силы. Огненный шторм раздувает пожары, температура воздуха поднимается до тысячи градусов, и кислород выгорает. Люди гибнут не от огня, а от удушья.

Через пять минут формируется грибовидное облако: миллионы тонн радиоактивной пыли уходят в стратосферу. Город и всё, что в нём было, превращается в радиоактивный пепел, который затем выпадает на сотни километров вокруг.

Современные боеголовки многократно мощнее хиросимской. У России и США накоплены тысячи таких зарядов. Одна подводная лодка несёт больше разрушительной силы, чем было использовано за всю Вторую мировую войну. Если начнётся полномасштабный обмен ударами, за первые тридцать минут будут уничтожены почти все крупные города Северного полушария. Затем наступит ядерная зима: пепел в атмосфере перекроет солнечный свет, температура упадёт на двадцать-тридцать градусов, урожаи погибнут, и мир столкнётся с голодом. Человечество вымрет не от самих взрывов, а от их последствий.

Всё это — не сюжет фильма, а реальность, от которой нас отделяли считанные минуты.
В 1983 году советская система раннего предупреждения зафиксировала запуск американских ракет.
Дежурный офицер Станислав Петров, проанализировав данные, решил не докладывать командованию, посчитав сигнал ошибкой системы.
Он оказался прав — это был сбой. Решение одного человека предотвратило ядерную катастрофу.

Сегодня мир по-прежнему стоит на пороховой бочке. Единственное, что удерживает от катастрофы, — здравый смысл людей, ответственных за принятие решений.