Тор или не Тор - вот в чём вопрос для викинга

Часто можно встретить такие высказывания на форуме, мол "Что это такое, навязали нам христианство непонятно кто. Жили бы в лесу, молились колесу... Симаргл, на кого ж ты нас покинул?"

Привожу фрагмент лекции ("Закат эпохи викингов" на ютубе) в свободном изложении, как это происходило в Скандинавии практически в то же время, что и у нас. Процессы там и у нас были абсолютно идентичными, потому что скандинавская элита пустила корни и сеть связей по всей Европе. По-моему, хорошо описаны процессы и мотивы.

Будет 9 картинок. В конце скажу ФФСЁ.
Дальше слова автора.

Люди с таким вот представлением о мире, всё-таки вырезая христиан, постепенно знакомятся с их религией - ну, это, так скажем, побочный эффект. И они проходят через разные стадии принятия христианства.

В тёмных веках были свои стадии принятия христианства. Была, конечно, первая стадия, которая, понятное дело, формулируется примерно так: у меня боги правильные, а у этих ребят какие-то боги неправильные. Тем более: у меня боги правильные - а я живу бедно, а у этого боги неправильные - но он живёт богато. Что это за несправедливость? Они молятся неправильным богам, а живут богато - это совершенно, совершенно несправедливо. Поэтому то, что мы у них отбираем богатства и сами богатеем, - это мы только восстанавливаем справедливость. Мои боги улыбаются мне - а улыбаются ли ваши боги вам, христиане?

Но после этого, на следующей стадии, всё-таки приходит понимание, что что-то тут не так. "Я, конечно, навожу ужас на христиан, и дома я, конечно, уважаемый мужик. Но это всё потому, что дома сидят такие ребята, которые не видели этой Европы. Они не видели каменных строений, они не видели башен, они не видели дворцов и храмов, дорог, инфраструктуры, мельниц, всего остального - они этого не видели. Поэтому дома я считаюсь крутым, я привожу богатство, которого дома, конечно, не видали. Но, честно говоря, мой дом после Европы выглядят просто как село неасфальтированное. Я-то был там, в Европе, и я видел, что на самом деле там круто. И после Европы приезжаешь домой — несколько стыдно, потому что ты видишь, насколько дома всё убого. И как же так получается: мои боги правильные, но земли моих богов - это просто драные деревни по сравнению с землями вот этих неправильных богов?" Что-то тут не так.

Это довольно неприятная мысль. Если удача на стороне моего бога - то что за чушь, я так хреново живу? А может быть, все эти крепости, все эти телеги, все эти ваши сити, вся эта инфраструктура и богатство, поля плодородные - может, всё это потому, что их бог тоже имеет какое-то сопричастие? Конечно, они не считают, что нужно сразу от всего отказаться, но на всякий случай: попробую-ка помолиться и их богу тоже. Может быть, этот Христос, о котором говорят, - может быть, это не так уж и плохо, если я попробую помолиться их богу?

И действительно, мы встречаем истории о том, как, заблудившись на корабле, попав в сплошной туман, викинги начинают молиться одному богу, начинают молиться второму, третьему - да, это уже позднее, это уже христиане, конечно, записывали, - и вот якобы никто не помогает, и дальше они молятся христианскому богу, и туман рассеивается, они выплывают, и вот он им помогает.

Идёт, конечно же, и работа проповедников: святой Ансгар, например, очень известный. Приезжает какой-нибудь святой Ансгар к викингам и говорит: "Ребята, не знаете Христа - ваша жизнь пуста, давайте-ка я вам расскажу, как правильно жить". Они говорят: "слушай, никакого Христа не знаем, ничего не знаем". - "А рабы есть?" - "Рабы есть." - "Тогда продайте мне, пожалуйста, ваших мальчиков."

И вот этот святой Ансгар покупает именно рабов, мальчиков малолетних, и начинает их с детства обучать как бы монашеству. То есть начинает их превращать в будущих монахов, начинает их готовить. То есть это одновременно люди, которые видели и викингскую культуру, вот эту северную, датскую - он в Дании в первую очередь работал, - но с другой стороны, они видят и христианскую культуру. То есть они с детства обучаются обеим культурам и поэтому понимают, какие слова, возможно, нужны для убеждения скандинавов.

И это сработает, как ни странно, потому что та версия христианства, которой учат скандинавов, она, конечно же, совершенно особая.


Это сообщение отредактировал hime - 27 авг 2026 в 11:37

В первую очередь они обращают внимание на то, что похоже на скандинавскую религию, и говорят: "На самом деле, ребята, это же примерно то же самое, во что верите вы. Вот вы что говорите - что есть змей Нидхёгг?" Теперь просто следите за руками, потому что это сейчас будет шедевр раннесредневекового богословия. Смотрите: есть змей Нидхёгг, который точит гнилое древо. "Так вот," - говорит, - "у нас был такой сад, вечный, в раю. И там Господь сказал: ни в коем случае не ешь с этого дерева, оно гнилое. А змей подполз и сказал: нет, давай ешь. Гнилое оно, конечно, но ты с него ешь. И Бог жил, и, видимо, люди жили в Асгарде, но змей, который снизу, подговорил Адама и Еву сожрать с этого дерева плоды, и Бог сказал: валите из Асгарда, чтобы я вас тут больше не видел, — и столкнул их вниз, собственно, в Мидгард, и так они стали тут жить. То есть, ребята, мы вообще-то верим в одно и то же."

Идём дальше. "Вы говорите, что у вас тут есть то, что всех ждёт Рагнарёк. А вы знаете, что сейчас грядёт тысячный год нашей эры? А тысячный год нашей эры от Рождества Христова - это, на секундочку, будет апокалипсис, то есть конец света, та самая финальная битва богов, о которой вы говорите. Выйдет архангел Гавриил с горящим мечом и начнёт кромсать демонов, вот эти армии сатаны; воинство небесное столкнётся с воинством адовым. И вот-вот апокалипсис — уже очень скоро, ребята, готовьтесь, Страшный суд грядёт, это всё будет очень скоро."

Кроме того: "А вот вы знаете, вы молитесь Тору - скажите, вам не кажется, что наши кресты и ваши молоточки Тора - это вообще-то одно и то же? Просто вы где-то по дороге потеряли немножко верхнюю часть, но в принципе-то это знак один и тот же. То есть вы и так уже нательные кресты давно носите, просто вы не знали. Вот как это так: у вас был кризис, и вы думали - почему же так? И вы всегда думали: почему же мы живём хуже, чем Европа, почему Европа живёт богаче, откуда в Европе замки, торговые города, дороги? А это вот потому, что вы неправильно делали кресты: вы сделали их в виде молотка, а надо просто продолжить. И вообще-то Христос - это и есть Тор на самом деле."

То есть, ну, понятное дело, что всё зависело от того, кому они проповедовали, с кем они разговаривают: от того, что Христос - это Тор, до таких историй, что кому-то приходилось рассказывать, что, например, Христос сражался с Тором и победил его. "И вот вы знаете, Тор вообще-то преклонил колено и сказал: да, Христос, ты меня победил, и ты как бы главный бог." То есть приходилось такие разные вещи рассказывать.

Но если вы посмотрите на рунические изображения на рунических камнях раннехристианской Скандинавии - (это Христос, если что. Я думаю, вы узнаете это распятие Христа) - то это всегда, конечно же, Христос торжествующий. То есть он не страдает, у него нет вселенской скорби на лице, он зол. Его пытаются пленить какие-то корни Иггдрасиля, кто-то пытается опутать какими-то путами. "Я за ваши грехи, да, я готов пойти голову сложить, я берсерк, я берсерк, мне вообще ничего не важно. Хочешь - венок терновый на голову надень, хочешь - руки мне проткни!" Кстати, обратите всё-таки внимание, что руки не проткнуты — с проткнутыми руками тяжеловато меч в руках держать, руки именно привязаны. "Мне что угодно: копьём в бочину мне засади — а мне пофиг, я всё равно выживу." То есть это не просто конунг иудеев, это реально очень жёсткий берсерк Христос при всём при этом.

И поэтому это представление о Христе торжествующем, конечно же, и идёт проповедь. Она о силе духа: что события в этом мире не должны тебя волновать, что твоё тело лишь оболочка для твоего духа, что важно то, что внутри, а этот внешний мир он тебя не должен сломать. Ну есть там какие-то проблемы, ещё что-то - но это всё мелочи по сравнению с высшими сферами, с тем, что мы тебе вещаем: об апокалипсисе, о вечной жизни, обо всём этом. Вот Христос торжествующий - он об этом.

Ну и, конечно же, истории, опирающиеся на Ветхий Завет. Это история Иисуса Навина, завоевание Ханаана, конечно же: вот там прошли по лагерю, убили три тысячи человек, и вот все эти вещи - трубный звук, и пали стены Иерихона, и всё остальное. То есть вся вот эта ветхозаветная кровища. Плюс какие-то людишки пытались башню построить, чтоб она до небес достала, чтобы сравняться с богами — ну-ну, послушайте. Богу не понравилось, что люди себя плохо ведут, и он: "Истреблю их всех на хрен потопом". Перед этим животных всех истреблю. "А животные-то тебе что сделали?" Не-не-не, он зверский чувак, просто в кровожадности своей у него всё, забрало упало: "всех убью, один останусь". То есть уничтожил всех на земле, так что пришлось заново восстанавливать. Ну и вышел Давид там с пращой на этого Голиафа, и Голиафу навалял. И вот такие вот истории, которые оставляют многих викингов в довольно неплохом положении: исповедовать такие вещи не так уж и стыдно, то есть тут тебя никто не засмеёт, это вполне нормально.

Ну и понимаете, мы, конечно, говорим про обоснования теологические всякие, но ведь есть и практические. То есть если какой-то викинг долго сопротивляется, любой святой Ансгар ему скажет очень простую вещь, которую наверняка кто-то из священников, проповедников донёс - до того же Хакона Доброго донесли идею о том, что: "Ты знаешь, смотри — ты конунг, а тебя избирает тинг." (Тинг - это собрание, там будут все эти морские короли, это выборная должность). "То есть ваше сообщество мужиков выбирало тебя, чтобы ты нами рулил, и всё держалось на уважении, на престиже: ты приносишь множество даров, множество материальных благ с рейдов — у тебя много престижа, тебя выбирают местным ярлом, который всеми управляет. Но решает тинг!" (Какой-нибудь исландский тинг считается древнейшей демократической институцией Европы, он возводит себя примерно к 950 году или к 935-му - то есть это то, что считается сегодняшним исландским парламентом).

"Но," - говорит проповедник, - "вашего конунга выбирают люди. А раз выбирают люди, то они могут тебе, или Эрику Кровавая Секира, или Харальду Прекрасноволосому сказать: мы тебя выбрали - и мы тебя теперь же и нафиг шлём. А христианского правителя выбирают не люди, христианского правителя выбирает Господь. Его мажут елеем на царство, и он символизирует власть Господа на небеси, он символизирует власть земного кесаря — тут и связь земной власти, и небесной. И если тебя на царство посадил Бог, то ни один из этих смердов пикнуть больше не смеет о том, что иди нафиг отсюда" - или что-то в этом духе.

И даже если все остальные вещи могли не подействовать, то вот этот довод его точно проймёт.

И мы возвращаемся к Хакону Доброму, возвращаемся к тому, что, когда он приезжал по фьордам и говорил «ребята, я вас хочу тут объединить», на вопрос «ты кто такой?» он отвечал: я христианин — со всеми вытекающими. Как только правитель христианин, ему тут же начинает удаваться вопрос объединения. Вот как только он язычник — с легитимностью проблемы, как только христианин — всё хорошо.

Плюс ещё потому, что если ты христианин, тебе проще добиться какой-то европейской поддержки, тебе проще набирать армию не только у себя в Скандинавии - ну и набирать армию где-нибудь в Нормандии, и набирать армию где-нибудь в Англии, в Ирландии. Тебе это проще, там к тебе скорее присоединятся, если ты христианин. Если ты христианин, тебе проще вести торговлю со всеми этими европейскими городами или, например, с Византией. Если ты христианин, для тебя все дороги открыты: христианство - это путь в большую европейскую политику. Вместо изгоя-маргинала, который рейдит и которого боятся, (но которого и презирают вообще-то и считают за напасть) ты становишься уважаемым человеком не только у себя в деревне - ты становишься уважаемым человеком в Париже, в Кёльне.

Главным тут поворотным моментом является правление Олафа Толстого, который был выдающимся человеком.

Олаф Толстый был уважаемым человеком (это ещё до Харальда Сурового). Олаф Толстый был лидером, он был вот таким морским королём. И в первую очередь, понятное дело, что ты не можешь рассказать «я христианин» - и тебя все вдруг стали уважать, ни в коем случае. Но если ты успешный лидер, если ты крутой чувак, как Олаф Толстый, то ты действительно - при этом ещё и заручившись поддержкой христианства - ты действительно можешь получить такое уважение. Он начинает строить церкви, он серьёзно этим всем занимается.

И при этом это время, когда ещё, понимаете, нет чёткого обозначения, что такое Норвегия, а что такое Дания: вот эти государства только строятся. Во время Олафа идёт постоянная война с Данией, с датским королём, который сидит в этой самой Роскилле. Постоянно идут битвы, то есть начинаются массовые битвы викингов друг с другом, причём это уже не просто банды типа сорок на сорок, а тысячные армии. Ну, не многотысячные, но тысяча на тысячу, например - это всё равно в сто раз больше, чем было сто лет назад.

То есть возможности, количество денег - и куда они в первую очередь тратятся: на найм ещё большего количества войск, на влияние. И раньше деньги тратились на влияние, и они продолжают в первую очередь тратиться на влияние: строишь ли ты церковь, возводишь ли ты рунный камень, рассказываешь ли ты всем, какой ты крутой, подкупаешь ли ты кого-нибудь, местных старейшин ещё кого-нибудь - вообще всё, чем ты занимаешься, это в первую очередь твоя битва за влияние.

И вот Олаф тогда проиграл битву за это влияние. Он поехал на Русь, собрал там бригаду. У него на Руси жила Ингигерда, его любимая: когда-то планировался брак между Ингигердой и Олафом в молодости для того, чтобы заключить союз со шведскими конунгами. Действительно, такой союз планировался, но потом этот брак не получилось заключить, и Ингигерду отдали за Ярослава Мудрого, и она уехала в Киев. Вот поэтому, в общем-то, действительно была связь, дружба молодости, но потом она стала женой Ярослава, и он как бы воспользовался этой связью: он приехал в Киев и говорит - "слушай, я знаком с твоей женой, помоги реально, там дела в Скандинавии, надо вернуться".

И он на Руси набирает две тысячи воинов. Вот, кстати, это показатель, насколько выросли армии. О какой численности мы говорили, когда речь шла о большом сражении, где было 400 этих самых викингов, и это была большая битва? А тут мы говорим, что он только на Руси навербовал 2000 наёмников - и понятно, что он навербовал сколько-то ещё, - и поехал в Норвегию, к себе домой.

И там состоялась, наверное, одна из самых важных для Норвегии, битв. Если морскую мы показали при Хьёрунгаваге, то наземная, самая важная, которая там состоялась, — это при Стикластадире. Это битва между теми, кто поддерживал датчан и говорил, что ребята, надо присоединяться к датским королям, они действительно были более влиятельными, и казалось, что да, это всё... Помните, это Харальд Синезуб (Блютус), его потомки, Кнуд Великий в этот момент. Вот казалось, что вот они всех объединят, и никакой Норвегии тогда бы и не было. Про него бы сейчас и не говорили, что он вообще поехал в Норвегию - такой страны ещё не существовало. Но Норвегия возникла, знаете, из-за чего? Из-за того, что он возвращается с Руси с войском, вступает в эту битву, ему в ней отрубают голову, и он гибнет.

Казалось бы, случись это сто-двести лет назад - всё, история на этом закончена, просто истории больше нет. Казалось бы, если бы это случилось сто лет назад, то всё: подумаешь, мало ли таких голов отрубили. До этого тысячи были таких голов, которые рубили, и что? Но нет: Олаф Толстый - он христианнейший правитель, он патрон церкви, он насаждал христианство и делал всё остальное. И мёртвым он стал гораздо более опасен для всех датчан, чем был живым. Это такой бафф от христианства, который не может дать никто: никакая скандинавская религия на тот момент в этом регионе не может предложить ничего сопоставимого. Потому что мёртвым он гораздо опаснее - и из-за того, что ему отрубили голову, мы вообще на карте имеем такое государство, Норвегия.

Потому что после его смерти события развиваются следующим образом. Он умирает, и как только датчане приходят в какой-нибудь фьорд и начинают там устанавливать свои порядки, так кто-то хочет скинуть власть датчан, и он бросает всем: "вы знаете, что сделали эти датчане? Они замучили благочестивого христианина! Олаф Толстый стал мучеником за христианскую веру: как Христос погиб за наши грехи, так Олаф Толстый погиб за нашу независимость от Дании, от Ютландии, от Зеландии. Он принял смерть ради нас с вами - так поднимемся же за него!"

А то, что он был благочестивым христианином, вопросов не вызывает совершенно, потому что они берут священников, идут на его могилу, вскрывают - и, божечки-кошечки, нетленные останки, он не тлеет! Значит, он точно святой. Его перезахоронили в церкви, его имя поднимают на, можно сказать, национальные знамёна. И вот с этого момента действительно уже можно говорить, что битва идёт за некую Норвегию, появляется представление о том, что она есть, - и всё это с именем Олафа, которого, естественно, тут же называют Олаф Святой.

Причём это же событие, которое до 1054 года: это 1030-е годы, то есть это событие до раскола церкви. Поэтому Олаф Толстый, он же Олаф Святой, является святым и в православии - в православии он святой благоверный Олаф Харальдссон, если что. И поэтому с именем Олафа, уже святого, на устах норвежцы сражаются за то, чтобы север Скандинавии не подчинялся датским королям, а значит, был самостоятельным, - и из этого, по сути, рождается Норвегия. Потомки Олафа организуют нечто вроде наследственной монархии, и тут уже сыграло роль, понимаете, и мученичество Олафа, и христианизация в целом.

Добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем только одним добрым словом. Но и большего, чем одним только пистолетом!

ФФСЁ.