«Купаться запрещено!»

Гулял по набережной в Филевском. Солнце, река, покой. И таблички. Главное - таблички.
Смотрю: все взрослые, солидные дяди и тети, лезут в воду именно там, где красно-белый щит с надписью «Купаться запрещено!». Причем лезут с удовольствием, некоторые с разбегу. НО без детей. Все дети - они отдельно – там, где нет запрещающих табличек. Дети толи не умеют читать, толи им все равно, но они купаются ТОЛЬКО там, где никаких щитов нет. Просто вода. И тишина.
А в двух шагах - понтонный бассейн. Платный, чистый, с лежаками, с тенечком. Пустой. Там даже охрана скучает. Потому что там написано: «Зона отдыха». А раз написано - неинтересно.
И я подумал: нас же не вода манит. Россиян запрет манит. Как только ставят столб с красной буквой «О», так сразу образуется очередь. Хочешь привлечь народ - напиши «Не входить». Хочешь отпугнуть - напиши «Добро пожаловать». Знак «Кирпич» - это не запрет, это указатель для истинных ценителей автомобильного маршрута. Встречная полоса - это скоростной коридор, просто его неправильно нарисовали.
Наши люди мусорят именно там, где стоит урна с надписью «Не мусорить». Бросают мимо урны, потому что в самый ее центр - неинтересно, а вот чтобы попасть в табличку - это искусство. И скорость превышают только на участках с камерами и знаком ограничения. Как только знак убран - едут тихо, скучно. Нам нужен противник, враг, ограничение - тогда мы проявляем чудеса изобретательности.
Где-то в генетической памяти засело: раз запрещено - значит, там самое вкусное. Как у детей: самое интересное - в шкафу, куда мама не велит. Мы взрослые, мы уже должны бы понимать, что вода от этого не становится чище – но выбираем именно место под запретом. Если бы на том месте было написано «Купаться разрешено», туда бы никто не зашел - подумали бы, что это подвох.
Так и живем: мы выбираем не то, что хорошо, а то, что нельзя. И поэтому у нас все наоборот. Специально оборудованный бассейн зияет пустотой, зато в запретной зоне люди, как килька, плещутся, улыбаются, и даже тонут - но с чувством исполненного долга. Потому что они сделали то, что им не велели. Как сказал бы Жванецкий: «Разве это не счастье?».