Полчища шелкопряда пожирают регионы Сибири и Алтая

Это не просто нашествие — это медленное пожирание живого мира. Тайга умирает молча. Полтора миллиона гектаров — больше, чем площадь некоторых европейских стран — сейчас выглядят как кладбище. Деревья стоят обнажёнными, будто кто-то одним движением содрал с них кожу. Солнце без помех пробивается сквозь мёртвые кроны, но под этим светом не прорастёт ничего.

Гусеницы не разбирают, где лес, а где сад. Они идут стеной, перемалывая яблони, смородину, берёзы — всё, что касаются их челюсти. Дачники наблюдают, как их участки превращаются в пустыню за пару ночей. А когда приходит время, гусеница умирает, чтобы родиться летучим существом. И вот тогда начинается самое липкое, самое личное вторжение.

Бабочки лезут в щели, бьются в стёкла, оседают на шторах. Вы можете не заметить их сразу — они неподвижны, сливаются с тканью. Но они уже оставили там кладку. Яйца плотными кучками висят на ваших занавесках, на стенах, на подоконниках. Вы этого не видите, пока не станет слишком поздно. Пока в вашей квартире не начнётся новая волна.

И этому нет конца. Учёные говорят о циклах — три, четыре года ада. Засуха, мягкие зимы, ветер, несущий беду из соседних областей. И к непарному шелкопряду добавляются другие — сибирский, монашенка, чёрные сосновые твари. Учёные-лесопатологи фиксируют очаги, но их всё больше. Миллиард рублей на обработку — и что? Это лишь отсрочка перед тем, как зелёное море окончательно станет серым.
https://t.me/bazabazon/47658?single






Размещено через приложение ЯПлакалъ