Как Васька Косой на рыбалку пошёл, чтобы отдохнуть от жены мымры

Решил Васька Косой, программист-неудачник, детина сороканепомнитсколькоемулетний на рыбалку съездить. Захотел, так сказать, отдохнуть от рутины. А рутину ту Зинка звать: жена она евойная. Ох и сучка… Да к тому же жиробасина — корова косолапая. Это теперь. А двадцать лет назад — стройная, длинноногая, сиськастая, с красными пухленькими губками, Зиночка. Вот та Зиночка-корзиночка как зашла в аудиторию мехмата, так с того дня Васька и захотел ей присунуть. И присунуть удалось только через два года в общаге на вечеринке, стало быть, по пьяни, когда она с двух бутылок вина ноги раздвинула, как рогатку.

Что присунул — молодец. А что вытащить не успел — немолодец, получается. Вот от того спермоизвержения и родилась Машенька… Потом родился Петенька, затем Аркашенька... и вот минуло двадцать с лишним лет, и Васька оказался исполнителем чужих хотелок и только сейчас начал понимать, что и не жил для себя. Да, понимание оно такое, не каждому дано. Но лучше поздно, чем никогда. Теперь-то он, Васька Косой, понимал, что на него накинули ярмо и заставили пахать. А огород всё не заканчивается и не заканчивается.

Страшно подумать, но человек — такое существо, что даже в безвыходном положении не теряет надежду на спасение. Вот приговорили его к смертной казни. Уже священник причастил, уже завтрак заключённого принесли, уже затащили на эшафот и дали последнюю цигарку. А человек смотрит на петлю висельника, которая раскачивается на ветру, и всё на что-то надеется. А вдруг случится чудо и вбежит гонец с депешей: «Ошибка вышла, невиновен, отпустить!». Вот примерно так и случилось с Достоевским. Но он-то не Достоевский!

На таком эшафоте и находился теперь Васька Косой, программист от бога. Вчера вызвали в отдел кадров и объявили: сокращение. Два оклада в руки — и привет. Слухи в компании уже полгода ходили, что из-за ИИ, который пишет коды быстрей и лучше, чем иные программеры, будут увольнять. И вот теперь всё, баста, случилось. День настал. Васька взял паузу до понедельника подумать, забрать два оклада или… А что «или»? Вариантов немного. Можно и без денег остаться, и без работы. А так хоть какие-то деньги. Дочка Машенька два года назад уговорила родителей взять ипотеку, чтобы она жила отдельно. Сама работать не хочет, жених с голым задом, а папанька должен оплачивать хотелки молодой зарождающейся ячейки общества. Ну как так? Ему разве кто-то помогал? Нет!

— Ты чё там лазишь в диване? Что забыл? — услышал Васька за спиной.

— Да вот, удочка тут была… На рыбалку завтра собираюсь.

— На мусорке твоя удочка уже лет пять как. На рыбалку он собрался! Завтра на дачу поедем, рассаду кто повезёт? Ты хоть бы со мной посоветовался, — вскричала жена Зина.

Васька повернулся и тихо проговорил:

— Да пошла ты к лешему, обрыдла ты мне… Сил нет тебя, мразоту бегемотообразную, терпеть. Одни макароны варишь из Пятёрочки. Да засунь ты эти макароны в жирный зад себе.

Хм, ошибочка вышла. Не сказал так Васька. А подумал. Сказал он вот что:

— Ну я поеду на рыбалку утром. А на дачу в обед…

— Пробки будут!

— Не будут!

— Будут!

— Да и хер бы с ними!

— Ты чё? Охренел?

— Удочка где? — закричал в исступлении Василий. Он выпучил глаза и сжал кулаки.

Жена отпрянула, споткнулась о рыжего кота Ваську (по приколу с дочкой назвали так, чтобы, когда жрать зовут на кухню, бежали оба и один обламывался — то кот, то программист), завалилась на бок и грохнулась.

— В манде твоя удочка. В коридоре на антресолях.

Василий помог жене подняться и даже сжалился над ней: ну не от хорошей жизни она такой свинотой стала (речь не о теле). Программист полез за удочкой по указанному адресу. Искомая была найдена. Крючки, леска, поплавок на месте — и ладно.

Была суббота, грёбаная суббота… И даже не вечер, а только предвечер. Что же делать? Как дождаться рыбалки? И куда идти рыбачить?

«Да пойду на Цыганское озеро», — подумал Василий. Озеро было в двух километрах от дома в полесье. Называлось оно «Цыганским» чёрт знает почему. Может цыгане поили когда-то тут лошадей, а может, крали тут лошадей, легенды умалчивают.

Василий Косой лёг на диван и начал думать о водке. Думал он о ней часто. Раньше бухал как ни в себя. Но год назад стукнул инсульт, и жена сказала: «Хватит! Вот закроешь ипотеку дочке, и можешь подыхать». Дилемма, однако. И вот Васька Косой… Косой. А ведь фамилия у него Хвостик. А Косой — прозвище. Глаза у него косые, как у зайца. Потому с детства и прозвали так, да так эта кличка к нему и прикипела. И Васька подумал, подумал… И сменил фамилию на Косой. И теперь он был Косым официально. А сменить фамилию можно без согласия жены. И вот жена по фамилии Хвостик однажды открыла паспорт мужа (вот же любопытная зараза!) и охренела… но охреневание быстро сменилось гневом. В залу, где в этом время возлежа на диване Василий смотрел телевизор, выскочил бешеный бегемот, который орал нечеловеческим голосом. В тот день Василий Косой нажрался и словил инсульт…

Думая о водке, Василий заснул, а проснулся в шесть утра от того, что соседка сверху начала играть на пианино. Она приехала из Владивостока три недели назад и ещё не привыкла к местному времени. Поэтому вставала пораньше, семь часов разницы как-никак, и начинала наяривать на все деньги. «Соната номер семь ля мажор», — подумал Васька и встал с дивана. Он был можно сказать уже одет, в носках, трико и майке-алкоголичке. Осталось только накинуть ветровку и кепарик, сунуть в рот спичку — и отправляться в путь через Сумрачный лес в сторону Цыганского озера.

Но сначала надо бы решить, на что ловить. На кухне Василий отыскал банку кукурузы, сунул в карман куртки, а следом распихал по карманам пачку сосисек молочных, полбуханки хлеба, остатки сыра, налил в термос растворимый кофе без сахара — а как без запивки? Да и в путь!

В лесу было хорошо, тут и там пели ранние птицы. Было довольно тепло, с земли валил парок, на соснах были замечены медвежата. Значит, рядом где-то шныряет мамашка в поисках медка. От греха подальше рыбак прибавил шаг.

На озере Васька оказался один. Было хорошо одному стоять в окружении природы и созерцать размеренное течение бесконечности. Рыбак насадил на крюк две кукурузины — и булькнул снасти в воду. Ряска расступилась, водяные лопухи поймали волну и станцевали плавный танец девы. А затем наступила трескучая тишина. Комар-зараза впился в шею, и Косой прихлопнул его.

— Благодать! Вот жизнь! Вот так надо жить! Эх, Господь Бог, ну за что ты наказал меня? Чем я тебе не угодил, в чём повинен перед тобою? — проговорил Василий.

Исповедавшись, рыбак разложил нехитрую закусь, налил кофейку из термоса, дунул на чёрную жидкость, сдувая белёсый дым-дымок, и хлебнул живой напиток. Затем затащил в рот две сосиски, быстро прожевал и, не успев проглотить, куснул сыр, следом пошёл бородинский. Красота! Ну и чтобы добро не пропало зря, хлебнул из банки немного кукурузного рассола.

Аппетит только разгорался, еда стремительно исчезала, и на пятой сосиске по закону подлости заклевало! Поплавок повёл вправо, затем влево, затем от берега, затем к берегу… А затем потонул. Если бы Василий был человек воцерковленный, то он бы понял, что рыба чертила божий знак…

Василий дёрнул и вытащил Золотую рыбку. Та прокашлялась и проговорила человеческим голосом:

— Отпусти ты меня, Василий Косой! А за свободу я исполню любое твоё желание!

Призадумался рыбак-удачник. Как всё-таки мир тесен! Ведь рыбка могла явиться к кому угодно. А поймал он её. Ну а раз уж так получилось, надо ж ведь использовать момент. И действительно, чего бы попросить? Сказку Пушкина Василий читал и знал, чем она закончится. Можно попросить, чтобы не уволили и прибавили зарплату. Можно, чтобы жена-бегемотиха уехала к своей матери и больше не возвращалась. Можно закрыть дочери ипотеку… Опять же, ипотеку закроешь, возникнут новые хотелки. Нужно будет кредит на ремонт квартиры брать, на машину, потом на подарки внукам… Всё это, конечно, замечательно. Но где желания самого Василия Косого? Куда делись его желания? И почему, скажите на милость, он должен от них отказываться в угоду чужим прихотям… Да пошли они все…

Вдруг Василию вспомнилась фраза Пелевина, вычитанная им из одного романа… «Если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему вместо того, чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет»… Лицо рыбака-программиста-отца-мужа-бывшегоалкаша-неудачникагалимого озарилось сиянием. Большечемсороколетний мужчина запллакал, а потом зарыдал. Он рыдал по своей большечемнаполовину прожитой жизни, о том, что не исполнил свою заветную мечту детства и не стал космонавтом, о том, что жизнь короткая, а его мучения в этой жизни длинные, о том, что женился не по любви, а по зову письки, о том, что детки используют его, как хотят, доят, и не то что стакан воды в старости не поднесут — будут до конца его дней выдаивать ресурсы, время, здоровье, пенсию… Задумался Васили Косой. Крепко задумался. А что если… Нет, это не надо… А если так?

Золотая рыбка не выдержала и прошамкала нацепленным на крючок ртом:

— Ты это, того, Василий. Загадывай поскорей уже. Я рыба хоть и волшебная, но создание водное, мне как-то на воздухе не очень комфортно.

— Щас, щас… Почти придумал, — в раздумье проговорил Василий, — А ну-ка, верни всё взад… И чтобы в тот вечер я не пошёл в общагу к Зинке, а просто подрочил… И это, чтобы биток я в своё время купил да побольше… Десять тыщ. Нет, сто тыщ битка.

— Жизнь без Зинки и биток — это два желания, выбирай одно, — проговорила рыбка…

— Ладно, хрен с ним. Тогда биток!

— Исполнено! — сказала рыбка, спрыгнула с крючка и сделала сальтуху с тремя оборотами, скрывшись в ряске…

На крючке вместо кукурузы висела флешка… А в флешке 100 000 битков.

Автор Choke