Тишина после чужого чая

Ты идёшь к Ане. Хлопает дверь — твоя. Потом — её. Ты разуваешься. Она плачет. Говорит, что он её не понимает, что ты — другой, что ты — хороший. Ты молчишь. Ты всегда молчишь, когда женщины плачут. Ты не умеешь утешать. Ты умеешь только слушать.

Она придвигается ближе. Пахнет духами — дешёвыми, резкими, не такими, как у Люды. У Люды пахло чем-то горьким, аптечным, наверное, лекарствами. А эта пахнет «я ещё нужна». Ты нюхаешь и не понимаешь — зачем ты пришёл.

Она берёт твою руку. Кладёт себе на колено. Говорит: «Федя, я так одинока». А ты смотришь на её колено и думаешь — у Дины коленки маленькие, острые, как у подростка. А у этой — большие, тёплые, чужие.

Ты выпиваешь чай. Или водку. Или просто воду. Она идёт в спальню. Оборачивается: «Ты идёшь?» А ты — идёшь. Потому что ты мужчина. Потому что ты не хочешь её обидеть. Потому что тебе всё равно. Потому что ты хочешь забыться. Потому что после Люды — всем всё равно.

Вы ложитесь. Она обнимает тебя. Говорит: «Ты такой сильный». А ты слабый. Ты слабый, потому что не ушёл. Потому что остался. Потому что ищешь в чужой женщине ту, которой нет. Которая умерла. Которая осталась в ковиднике. Которая — Дина. Но не эта.

А потом ты встаёшь. Идёшь в туалет. Смотришь в зеркало. Видишь старика. С мокрыми глазами. С опухшими веками. С руками, которые только что трогали чужую грудь. И ты не чувствуешь ничего. Кроме пустоты.

Возвращаешься. Она спит. Ты одеваешься. Тихо, чтобы не разбудить. Выходишь. Идёшь к себе. Открываешь ЯП.

А там всё то же самое. Картинки не будет. Любите тексты.