За что я не люблю молодежь

Мне очень не нравится молодежь, раздражает, иногда бесит.

Вчера на кассе в магазине стоял парень. За мной стоял. Худой, с растрепанными волосами, очень густыми. Взгляд глупый и радостный.

Мерзавец ты, думаю, вот что ты за мной встал. Что ты такой беззаботный. Почему у тебя волосы такие густые.

Ведь я тоже был очень худым. А волосы – о, моим волосам девчонки завидовали, говорили: зачем они тебе. А я смеялся в ответ, я был глупый и радостный.

А теперь что. Теперь приду в салон иногда, долго в кресле устраиваюсь, так неудобно и так неудобно, кресло дурацкое, ноги уже затекли, молодая парикмахерша смотрит насмешливо. Что ты лыбишься, дура, неудобно сидеть. Это я не говорю, это думаю. Но она еще издевается: «Как хотите постричься?».

Никчемные люди. Поколение рафа лавандового.


Эти сволочи по ночам веселятся, бухают. Наутро вскакивают – никакого похмелья, бегут в институт, на работу. То есть всю ночь угорают, а потом еще весь день на лекциях или в офисе, и хоть бы им что.

А тут раз в году со старым другом выпьешь три стаканчика двенадцатилетнего виски – утром хреново так, будто по мне ездили на самокате всю ночь. Лучше и не вставать. А то упаду на ковер, ногу сломаю.

Кстати, о самокатах. И велосипедах. Вот этим они достали вообще. Носятся будто они тут главные. И в глазах опять эта глупая радость. Весна, блин, у них. Чтоб провалились.

Нет, я тоже носился на велике, у меня на груди портативный кассетник висел, там пел Цой про алюминиевые огурцы. Но я же аккуратно катался. Помню, однажды подрезал старого козла на жигулях, он захотел меня бортануть, а я по педалям втопил, обогнал, промчался на красный, обернулся, с улыбкой ему отправил воздушный мой поцелуй. Он еще смешно истерично бибикал, старый козел.

А вчера мне доктор сказал: велотренажер – это можно, но только не перетруждаться, давайте пропишу вам таблетки.

Спасибо, доктор, а нельзя ли таблетки, чтобы все это обратно вернуть? Мои волосы, мой глупый смех, мои быстрые ноги.

Чтобы жить только сегодня, чтобы любая футболка размера М надевалась легко, чтобы девчонка в метро напротив смотрела и улыбалась, а не как сейчас – она улыбается, но тому идиоту со скейтом, который рядом стоит.

Как же они раздражают, как они бесят.


…Поворачиваюсь к мастерице в салоне: «Голубушка, стригите меня как хотите, все это уже не имеет значения».

Алексей БЕЛЯКОВ