Слава Богу - я атеист 35!!!!

Он вернулся в полдень, когда смог затянутых городов был особенно густ. Его ступни, всё еще сохранившие следы ржавых гвоздей, коснулись горячего асфальта. Он пришел без грома и молний, в простом хитоне, с той же бесконечной любовью в глазах, которую не смогли выжечь даже века забвения.
Он думал, Его ждут. Он помнил обещание, данное ученикам перед тем, как небо приняло Его. Он ожидал увидеть мир, исцеленный Его жертвой, людей, живущих по закону, который Он начертал кровью на дереве креста.
Первым Его встретил объектив смартфона.
— Смотрите, какой качественный косплей! — крикнул юноша, выставляя свет для стрима. — Эй, Иисус, сделай лицо посерьезнее, донаты не капают!
Он пытался говорить. Он взывал к милосердию, к чистоте сердца, к правде. Но Его голос тонул в гуле рекламных щитов. Когда Он вошел в величественный собор, носящий Его имя, Он увидел людей, которые торговали Его страданиями.
— Вы не имеете права так трактовать это, — мягко сказал Он епископу в шелковой рясе, указывая на строки Писания. — Здесь говорится о любви к врагу, а не о благословении мечей.
Епископ посмотрел на Него с вежливым презрением:
— Сын мой, Библия — книга сложная, метафоричная. У нас есть теологический комитет, который определяет контекст. В нынешних геополитических реалиях «не убий» следует понимать как «не убий своих без крайней необходимости». Вы мешаете службе.
Двуличие мира было совершенным. Те, кто громче всех кричал о Его имени, меньше всего были похожи на Него. Его слова, чистые как горный хрусталь, были вывернуты наизнанку, превращены в оправдание ненависти, жадности и власти.
Когда Он вышел на площадь и снова заговорил о том, что Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы, мир применил свое главное оружие. Это был не свинец и не сталь.
Против Него использовали Информацию.
В течение часа Его объявили террористом, сумасшедшим и агентом влияния враждебной державы. Нейросети сгенерировали тысячи компрометирующих роликов. Его чудо исцеления хромого назвали «дешевым фокусом и использованием запрещенных препаратов».
А потом за Ним пришли. Не с мечами и кольями, а с тактическим подавителем воли и парализующим газом.
— Вы арестованы за нарушение общественного порядка и оскорбление чувств верующих, — произнес офицер, чье лицо было скрыто за зеркальным забралом шлема.
Глядя в это отражение, Он не увидел там человека. Он увидел систему — мощную, мнимую, идеально отлаженную машину, которая научилась использовать Его имя, чтобы уничтожить Его суть.
Вися в стерильной камере секретной тюрьмы под светом безжалостных ламп, Он понял: первый крест был милосердием. Дерево и гвозди были честнее, чем алгоритмы и двойные стандарты. Тогда Его убили за то, кем Он был. Теперь Его стирали за то, что Он не соответствовал их бренду.
Он обещал вернуться. И Он вернулся. Но мир, за который Он умер, создал нового бога по своему образу и подобию — бога, который одобряет войны и любит комфорт.
Тихо, так, что услышали только стены, Он произнес:
— Совершилось. Но на этот раз — окончательно
Размещено через приложение ЯПлакалъ