3
Лиза успела отчаяться. Деньги почти закончились, счета за телефон и квартиру начинали нависать дамокловым мечом, а ее резюме упорно игнорировалось всеми компаниями, куда она их высылала. От скромного ужина из зеленого чая и простого хлеба, даже не бутерброда с чем-либо, её отвлек звук пришедшего сообщения. Прочитав которое Лиза преисполнилась оптимизма. Завтра её звали на собеседование. К сожалению не одна из тех контор, в которых она хотела бы работать, а незнакомая ей фирма, которая вроде как случайно наткнулась на её резюме на одном из сайтов, которые Лиза массово посещала в последнее время. Это была организация, торгующая разными сладостями, печеньками, конфетами, рулетиками и т.п. продукцией, и приглашали её на работу простой продавщицей, но с учетом бедственного финансового положения, отказываться от этой работы не стоило. К тому же, место работы находилось совсем не далеко от дома, буквально в 10 минутах ходьбы, что уже было плюсом. Вторым же плюсом было то, выйти на работу можно было уже завтра, сразу после собеседования, с самого утра.
Собеседование в восемь утра прошло замечательно. Женщина за столом, представившаяся Марьей Ивановной, смотрела на нее усталыми, невыразительно-рыбьими глазами.
- Работа несложная, - голос у нее был плоским и невыразительным, без эмоций. - Принимать товар, расставлять по полкам, взвешивать и выдавать покупателям то, что они просят, сдачу считать. Прошлая девушка, Аня... не вышла. Сбежала, видимо. Даже не предупредила. Поэтому продавец нам нужен срочно, сможешь выйти сегодня? И у тебя же указано, что есть санкнижка,все верно?
Лиза кивнула, не вдаваясь в подробности. Ей было всё равно, куда сбежала Аня. Важно было то, что здесь платили. В результате, уже в девять часов она, вместе с Марьей Ивановной, стояла за прилавком, слушала инструкцию по работе с кассой и указания, какие товары где лежат. Затем последовала совсем короткое объяснение, как принимать товар, на что надо обратить внимание, чтобы поставщик не обманул и не привез засохшие булочки или с истёкшим сроком годности, после чего Марья Ивановна оставила Лизу одну в кондитерском отделе.
Первый раз это случилось почти сразу после ухода работодательницы. К прилавку подошла женщина лет пятидесяти, с сумкой-тележкой.
- Девушка, «Анютины глазки» уже выкладывали?
- Не знаю, - честно ответила Лиза. - Я сегодня первый день. Может, еще не привезли.
Женщина кивнула с таким видом, будто получила ожидаемый, но неприятный ответ, и отошла.
Через двадцать минут ее спросили снова. Потом еще раз. К 11 утра название «Анютины глазки» звучало раз восемь, если не больше. Все спрашивали одно и то же, все одинаково разочарованно отходили от прилавка, услышав, что печенья нет. Вопросы были как ритуал, в котором она невольно участвовала, просто находясь здесь.
Особенно запомнился мужчина в костюме, говоривший по телефону. Он подошел, быстрым взглядом окинул полки, и, не прерывая разговора («Да, Сергей, я понимаю, срочно!»), бросил Лизе:
- «Анютины глазки»?
- Нет.
- Жаль. Без них - как без кофе, - отчеканил он и тут же ушел, снова уткнувшись в телефон.
Эта постоянная повторяемость начала действовать на нервы. Она стояла здесь, чтобы продавать, а вместо этого раз за разом произносила одно лишь «нет», чувствуя себя бесполезной преградой. В конце концов, она набрала номер своей начальницы.
- Алло? - сказала она, понизив голос. - Меня тут все время просят какие-то «Анютины глазки». Их нет в наличии. Вы не знаете, когда будут?
Голос в трубке ответил не сразу, словно вспоминая.
- А, эти... Должны были быть с утра, но поставщик задерживается. Сказали, подвезут после обеда. Или завтра. Не забивай голову, продавай, что есть, предлагай людям другие варианты, твоя задача продать как можно больше.
Лиза положила трубку. Хорошо, хоть какая-то ясность. Она попыталась забыть об этих дурацких «глазках» и продолжила расставлять коробки с обычным, никому не интересным печеньем. Но тихая раздражающая нота уже засела в сознании. Почему все их так ждут? Что в них такого особенного?
Примерно через час после ее разговора с начальницей, Лиза как раз пыталась справиться с упрямой картонной коробкой, от которой во все стороны летели крошки ванильного песочного печенья, как сзади раздался скрип резиновых колес.
Обернувшись, она увидела курьера – угрюмого парня в потертой куртке, – который катил тележку с несколькими картонными коробками. Он молча поставил одну из них на прилавок, прямо перед Лизой.
- Это что?
- "Анютины глазки", три коробки. Распишитесь, - он протянул бланк, в котором был указан всего один вид товара.
- Давайте я сначала проверю что в коробках, начала говорить Лиза, но курьер её оборвал
- Если чего-то будет не хватать, просто сообщите. Вы же расписываетесь за количество коробок, а не за их содержимое. До сих пор ошибок не было. Давайте не будем терять время.
- Решив не спорить в первый рабочий день, Лиза расписалась, и курьер ушел.
Коробка была запечатана скотчем. Разрезав его канцелярским ножом, Лиза увидела сверху несколько аккуратно свернутых картонных коробочек, вроде тех, в которых выдают детям подарочные конфеты на новый год, но раскрашенных в розовый цвет и, с хаотично нарисованными в разных местах, изображениями глаз. Не цветов, а именно глаз. Это было странно. Отложив картонки Лиза рассмотрела и сами печеньки.
Каждая печенюшка, размером с пряник, была в маленькой коробочке, закрытой сверху кристально прозрачной, натянутой как барабан плёнкой. Сквозь нее печенье выглядело как музейный экспонат - идеально круглое, с глянцевой поверхностью цвета спелой малины, при этом, кроме редкого цвета, ничего особенного. Но вот индивидуальная упаковка придавала печенькам какую-то элитарность. Она взяла одну маленькую коробочку и поняла, что та весит намного больше чем пряник. Скорее как камень, а не кусочек теста. Через несколько минут, наклеивая ценник, Лиза на секунду задумалась. Это была самая высокая цена в отделе, почти в пять раз дороже шоколадных трюфелей. «Кто вообще покупает одно печенье по такой цене?» - промелькнуло у нее в голове.
Она еще не успела выложить ни одной коробочки на специально отведенную для «глазок» полку с подсветкой, как к прилавку подошла та самая женщина с сумкой-тележкой. Ее взгляд сразу упал на открытую папку.
- Наконец-то, - выдохнула она, и в ее глазах вспыхнул неприкрытый азарт. - Дайте мне три. В упаковке, конечно.
Лиза, все еще не веря в происходящее, аккуратно уложила три мини-коробочки в нарядную упаковку. Женщина расплатилась, не глядя на сдачу, и почти побежала к выходу, прижимая покупку к груди.
И тут началось. Как будто все эти люди дежурили у магазина в ожидании сигнала. Очередь выстроилась мгновенно. Парень в наушниках купил шесть штук - два подарка. Пожилая пара, с виду более чем скромная, взяла четыре, расплачиваясь мелкими купюрами. Большинство же брало по одной штуке.
Первая коробка опустела меньше чем за двадцать минут. Когда Лиза начала распаковывать вторую, на душе было немного тревожно. Ну не могут какие-то печеньки продаваться с такой скоростью. Тем более такие дорогие. Сама бы она лучше конфет взяла. В голове даже возникла мысля, может это и не печеньки вовсе, а какая-то наркота, спрятанная внутри? Захотелось разломать и посмотреть, ну и конечно же попробовать, что это за такой вкус, что его так разбирают, но быстро одумалась. Она ещё не заработала даже на одну печенюшку.
Третья коробка была распродана за пару часов до окончания рабочего дня.
Домой Лиза шла уставшая, но в целом довольная. До аванса оставалось меньше двух недель, к тому же удалось немного перекусить на работе, не крошками, но обломками разных сладостей. "Анютины глазки" попробовать не удалось, но другие, не имеющие такой упаковки сладости, она "поклевала".
Дни быстро слились в однообразную рутину: утренняя поставка, ажиотаж, пустые полки к вечеру. Две недели пролетели быстро, завтра должны дать первую зарплату, и предвкушая это, Лиза поняла, что так и не попробовала столь популярное у её покупателей лакомство. Поэтому твёрдо решила, что одну печеньку завтра точно купит.
Однако, получая очередные коробки, курьер сообщил, что больше этого печенья не будет, закончился какой-то ингредиент, который заказывали за рубежом. Зато Лизе достается бонус, не денежный, а как-раз в виде последних печенек. Конечно она может и не забирать, решать ей самой, но если ей это интересно, то пусть она подъедет на склад после работы и получит свою упаковку. Это было немного странно, но позвонив Марье Ивановне она узнала, что такое действительно случается. Разные поставщики иногда выдают подобные бонусы, но обычно привозят их сразу в отдел, но изредка могут пригласить и вот так, к себе.
Офис поставщика находился в соседнем районе, в здании бывшей кондитерской фабрики «Восход». Массивное сооружение из темного кирпича стояло в глубине участка, отчужденное и молчаливое. Его многочисленные окна были глухими и темными, словно глаза спящего существа. Лишь одно, на третьем этаже, тускло светилось грязно-желтым светом, как единственная не выключенная лампочка в огромном цехе.
Через широкую арку, над которой еще угадывалась старая вывеска, Лиза вошла во внутренний двор. Под ногами хрустел мелкий гравий. Воздух пах пылью и остывшим металлом. Табличка у тяжелой двери с облезлой краской сообщала, что помещения сдаются в аренду.
Дверь была не заперта. Она вошла в просторный холл. В воздухе висела прохладная, неподвижная тишина. Стены были голыми, лишь кое-где виднелись следы от демонтированных конструкций. Было пусто, безлюдно и на удивление чисто. Все вместе создавало довольно мрачную атмосферу, и Лиза даже усомнилась, стоит ли идти дальше.
И тут, разрывая тишину с оглушительной резкостью, из репродуктора в углу донесся шипящий, искаженный голос:
- Лиза? - Проходите, пожалуйста. Ваша коробка с бонусом ждет на складе. Проходите, подпишите акт, что забрали,- и свободны.
Четко щелкнул замок, открывая неприметную дверь. Сердце заколотилось где-то в горле. «Уйти, - кричал внутренний голос. - Беги!» Но мысль о печеньках, которых она так никогда и не попробует, была сильнее. «Одним глазком, - убеждала она себя. - Если что-то не так - развернусь и уйду. Успею»
За дверью была лестница, ступени которой громко скрипели под ногами. Воздух становился все гуще, и появился миндально-сладкий запах, именно такой шел от коробок с "Анютиными глазками".
И тут, с оглушительным грохотом, дверь наверху захлопнулась.
Паника, острая и слепая, ударила в виски. Она рванулась назад, дергая ручку. Намертво. Телефон показал, что сети нет. Полная тишина, нарушаемая лишь навязчивым гулом, доносящимся из глубины подвала. Постояв пару минут у закрытой двери и убедившись, что никто на неё не нападает, Лиза немного успокоилась и решила идти дальше. Да и какой был выбор, стоять тут пока дверь не откроет кто-то из работников и не увидит тут испуганную девушку?
Внизу ее встретило не складское помещение, а кухня, рожденная в кошмаре. Стерильный, бездушный свет неоновых трубок выхватывал из полумрака гигантский зал. Воздух вибрировал, и это колебание передавалось ее собственному телу, заставляя зубы стучать в такт мерному лязгу и шипению. Посреди этого хаоса, как алтарь, тянулась широкая лента конвейера, выползая откуда-то из стены и ползущая к огромному чану.
Возле ленты, в такт этому индустриальному сердцебиению, двигались фигуры. Высокие и очень тонкие, настолько, что походили не на человека, а на какое-то худое насекомое. Существа в белых халатах, забрызганных розовыми подтеками. Их движения были синхронными, выверенными до миллиметра. Один из них обернулся на ее движение.
И у него не было лица. Там, где должны были быть глаза, нос, рот, лежала идеально гладкая, розовая, резиновая маска.
Ледяной ужас пронзил ее насквозь. Горло сжалось. Она отпрянула, ударившись спиной о стену. Но они уже были тут. Молча, беззвучно скользя, они окружили ее. Их пальцы, холодные, как мясо из морозилки, впились в Лизины руки. Она закричала - дикий, животный вопль, который потонул в грохоте окружающей машинерии.
Она отбивалась с силой обреченной. Локтем с размаху ударила в грудь одного из них. Удар пришелся во что-то упругое и неподатливое - грудь не провалилась, а лишь чуть прогнулась, а затем с неестественной, тугой силой выпрямилась, отбросив ее локоть с онемевшей болью. Она вцепилась в руку, сжимавшую ее предплечье, и в отчаянии вонзила зубы в резиновую кожу. Хватка не ослабла, но на ее язык хлынул тошнотворный привкус - химической горечи, смешанной с чем-то старым, затхлым и кроваво-металлическим, словно она укусила кусок протухшего мяса.
Их было слишком много. Они не дышали, не издавали звуков. Ее оторвали от пола и с размаху швырнули на холодный, движущийся металл конвейера. С шипением выстрелили стальные ремни, сдавив запястья и лодыжки с такой силой, что кости затрещали. Она оказалась прикованной, распятой на ленте.
Перед ней открывался вид на источник кондитерского запаха. Огромный чан, из которого пузырилась и булькала густая, розовая масса. Тесто. Оно клокотало, как лава, и огромные пузыри с гулким хлопком лопались на его поверхности, выпуская новые волны сладковато-трупного миазма. Лента двигалась, поднося ее прямо к этому кипящему, живому котлу.
И тогда она увидела это. Из потолочного мрака, с оглушительным скрежетом гидравлики, начал опускаться гигантский штамп - идеально отполированная стальная плита с таким же завитком, который украшал коробки с печеньками. Он медленно, величаво приближался, заполняя собой все зрение. Последнее, что она успела осознать, прежде чем розовая, обжигающая жижа поглотила ее голову, - это собственное искаженное отражение в смертельно блестящей стали.
На следующее утро в кондитерский отдел вышла новая девушка. Алёна. Она только-только повесила свой халат, когда услышала скрип тележки. Курьер поставил на прилавок коробку, на этот раз перевязанную алой лентой.
- Новый вкус, - сипло бросил он, указывая подбородком на коробку. «Лизонька». Всем, кто про «Анютины глазки» спрашивать будут, - это предлагай. Цвет - чуть посветлее, но суть та же. Вкус - не хуже.
Алёна кивнула. Внутри, на бархатной подложке, лежали мини-коробочки с новым печеньем.
Алёна аккуратно выложила несколько коробочек на видное место. «Лизонька»... Мило звучало. Она расправила складки на халате. Работа есть работа. Нужно было начинать раскладывать остальной товар.
Моё. Рассказ из сборника "Всегда Рядом".
yaplakal.com