11
«Мы это сделаем!» — такими словами в августе 2015 года Ангела Меркель оправдала решение разрешить въезд в страну сотням тысяч просителей убежища и навсегда изменила Германию. Сегодня экс-канцлерин «не сомневается», что приняла бы такое решение снова, получает награды и становится героиней документальных фильмов. Хотя и по-прежнему находится под прицелом критики. Но каков «сухой остаток» судьбоносного решения Меркель на самом деле?
Структура населения Германии редко менялась столь радикально за столь короткий период: в 2015–2016 годах в Германию прибыли около 4 млн человек, в основном сирийцы, афганцы и иракцы. До этого миграция была преимущественно европейской и турецкой, однако перелом 2015 года подстегнул рост доли иностранцев в населении страны — сегодня она достигла 14,8%, и в крупных городах, как Эссен, Бохум, Бонн, Киль, Регенсбург и Магдебург — большинство иностранцев имеют сирийские паспорта. Ожидание Меркель, что сирийцы вернутся домой после окончания войны, пока не оправдалось.
Большой приток просителей убежищ не обошелся без последствий для безопасности граждан на улицах. Резкий рост числа насильственных преступлений в 2016 году, по данным Федерального управления уголовной полиции (BKA), коррелирует с непропорциональным вкладом лиц с миграционным бэкграундом, включая нелегалов и лиц с отсрочкой на депортацию. Например, в 2017 году иностранцы были подозреваемыми в 12% сексуальных преступлений при доле 2% в населении (без учёта нелегалов).
Вторая опора немецкой «культуры гостеприимства» в прочтении Ангелы Меркель — надежда на то, что сегодняшние беженцы станут «квалифицированными рабочими завтрашнего дня» также не оправдалась. Опрос IAB показал, что из прибывших в 2013–2016 гг. лишь 58% закончили школу, а 16% имели университетское или профессиональное образование. Шесть лет спустя только четверть из них начала проходить профессиональное обучение и поступать в университет в Германии. Успешно ли завершились эти курсы, пока неизвестно.
Не менее сложная ситуация складывается и с детьми мигрантов: им требуется значительно больше поддержки, а средняя успеваемость заметно снизилась. Например, в 2011 году разрыв по математике с детьми без миграционного прошлого составлял 55 баллов, а к 2021 году он достиг уже 87 баллов, что примерно соответствует разнице в один год обучения. В навыках чтения дети-мигранты отстают ещё больше: в 2021 году разрыв составил примерно 1,7 года обучения.
Миграция также оставила глубокий след на рынке труда. Как показывают данные Федерального агентства занятости, в 2016 году лишь 7% сирийцев имели работу; в то же время почти 85% получали пособие по безработице. Сегодня же уровень занятости среди обладателей сирийских паспортов составил 44%, что по-прежнему ниже немецкого (70%).
Наконец, хотя многие просители убежища нашли работу и, следовательно, больше не зависят от государственной поддержки, открытым остаётся вопрос, станут ли они облегчением для немецкого социального государства в будущем или лягут бременем на работающих налогоплательщиков? Экономист Бернд Раффельхюшен изучил влияние иммиграции на доходы и расходы местных органов власти через эксплицитный и имплицитный государственный долг и пришел к выводу: если миграция сохранится нынешними темпами, она создаст дополнительное бремя в 6,5 трлн евро по сравнению со сценарием без иммиграции.
Иными словами, приток беженцев — вне гуманитарно-моральной плоскости — привёл к масштабным социальным, политическим и экономическим последствиям, заметно изменившим внутреннюю атмосферу в Германии. Эти процессы затронули не только вопросы общественной безопасности и устойчивости социального государства, но и усилили антимиграционные и антисистемные настроения, всё чаще находящие электоральное выражение в росте поддержки «Альтернативы для Германии» (AfD).
https://t.me/bundeskanzlerRU/1963
yaplakal.com