В 4 утра началась следующая вахта. Выбивали камеру. Снова замечания от старшего рыбмастера. В какой-то момент он спросил, служил ли я в армии? Нет. Он просто сказал: “Всё понятно”.
От этого стало очень больно. Я почувствовал себя недочеловеком. Рядом стоял хмурый Стас. Подумал, что он как будто что-то уяснил обо мне и поэтому стал таким суровым. Но, как я узнал позже, он тоже не служил и ему, наверное, было также стремно, как и мне.
Вечерняя вахта началась с подъема трала. Дальше, как обычно, работа на фабрике. Снова замечания от старшего рыбмастера на повышенных тонах. В какой-то момент я не выдержал и наорал на него в ответ. После смены в каюте обсуждал с мужиками все происшедшее. Паша и Стас полностью на стороне Валерия Васильевича. Паша говорит, да, человек он тяжелый, не терпит ошибок, но зато научит всему и будет это гораздо быстрее, чем с другими людьми. Не знаю, так ли это? В самую первую вахту вместе с нами на палубу вышел Васильич, хотя не обязан был. Стоял, объяснял мне, как правильно стропить сетку. Я это вспомнил, проговорил.
-Ну вот видишь! Он просто хочет поскорее научить, а ты сердишься на него, - сказал Паша.
В конце смены ели салат из свежепойманных крабов. Вот честно, по вкусу не сильно отличалось от салата из магазинных крабовых палочек. Было лишь ощущение того, что как круто, мы едим салат из настоящих крабов, а не из магазинной фаршмачной подделки.
Следующая смена началась с 3-х тревожных звонков. Трал за что-то зацепился и запутался. Обычно наша вахта работает с помогалой (мастер добычи), но в таких ситуациях к нам из смены врагов на подмогу приходит майор (старший мастер добычи). Вместе они, два деда 63-х и 66-ти лет руководят процессом. Все 8 часов вахты мы простояли на палубе, распутывая и зашивая трал. Был лишь небольшой перерыв на 20 минут, чтобы попить чай. В итоге все было сделано и трал снова спущен в воду.
Спускаясь вниз, в каюты, мы наткнулись на 3-го помощника капитана. Он сказал, что это была боевая смена, и он снимает шляпу перед нашей вахтой. Мы были уставшими, но счастливыми от того, что тяжелая смена наконец-то закончилась.
Мужики достали водку, предложили и мне. Я не отказался, выпил две стопки и пошел ужинать. Опьянения не почувствовал, после душа сразу лег спать. Тем временем в нашей каюте началась гульба. Пришли люди из других кают - рыбмастер, старший механик и прочие.
Старший механик травил разные байки. Он всего на год старше меня, а уже дед. Так называют стармехов на рыболовецких кораблях. Послушать его было интересно. Он рассказал о своем первом рейсе на Дальнем Востоке. Тогда он работал 4-м помощником механика и было ему чуть больше 20-ти лет. Как-то к нему подошли два мужика и попросили технический спирт. Он поначалу отказывался, но они настаивали, говорили, что много раз его употребляли и он безопасен. После долгих уговоров он уступил и дал им сколько они просили. Спустя сутки два этих любителя выпить умерли от отравления. Трупы спустили в трюм, где и хранили пока не оказались на берегу.
И с тех пор стармеха мучает вопрос, он их убил или нет? Я даже из своей шконки вылез, чтоб послушать эту историю. Он, заметив мой интерес к ней, обратился ко мне, убийца он или нет? Я сказал, что не знаю, сложный вопрос. Он с трагизмом в голосе воскликнул, вот и он не знает.
На этом я одел беруши и улегся спать. Остальные продолжили пьянствовать. Леха и Стас не стали пить вместе со всеми, легли спать, а Паша продолжил гулять. Пока наша каюта стояла на ушах, я, на удивление, спал хорошо. Как только тусовка перенеслась в другое место и стало тише, я проснулся и долго не мог уснуть.
В каюту Паша вернулся поздно и хорошо поддавшим. Смотрел я на него и думал, как же он собирается работать?
Утром он был просто убитым. Смена началась с того, что мы опускали трал. Я тупил больше обычного, Паша просто бесился от этого. У него и так не было сил после пьянки, а тут еще и я. Я чувствовал себя виноватым. Леха подошел и объяснил мне, где я совершал ошибки. Он был спокоен и даже доброжелателен. Он и Стас предупреждали Пашу, чтоб помнил о смене и не переборщил с выпивкой, но он их не послушал. Спустя пару дней Паша сказал мне, что он просто решил проверить меня, справлюсь ли я без его участия или нет, поэтому все так плохо получилось. Звучало все это как дешевое оправдание.
Все последующие события я до сих пор помню очень четко. Смена наша закончилась в 12 дня, и до 8 вечера мы были свободны. Это самое удобное время для отдыха. Обычно хватает часов 4-х для сна, а остальное время есть для того, чтобы заняться своими делами или просто полежать в кровати, в ожидании начала смены. Но в этот день все было совсем по-другому. Я спал всего часа два и не мог больше. Все тело было в напряжении, мышцы нервно ныли. Уныние последних дней превратилось в депрессию. Иногда нападали приступы страха, переходящие в панику. Последние дни я спал очень плохо, по 2-3 часа, совсем не отдыхал. Сейчас опять недосып, а смены все одинаковые, с такими же физическими нагрузками. Так ведь и свихнуться можно. Каждая смена - стресс. Что со мной произойдет если так и продолжится эта бессонница?
Я боялся, что всё это может закончится нервным срывом или несчастным случаем. Глубоко вздохнув, я постарался максимально расслабиться и стараться ни о чем не думать, просто смотреть в темноту. Перед глазами мелькали разные ситуации из жизни и абстрактные образы. От всего этого легче не становилось. В какой-то момент перед глазами всплыл образ письма, которое писатель Алексей Меняйлов отправил своим ученикам из Тульского централа. В нем он писал, что, возможно, в тюрьме умрет и все на этом закончится. Раньше я не понимал, зачем он так думает и всё драматизирует? А сейчас стало доходить. Если смириться и принять самые худшие варианты развития событий, тебе просто станет легче. Я лежал и думал, хорошо, будет у меня нервный срыв, сойду я с ума на корабле или выпаду за борт, значит так должно быть - судьба. Что и кому я тут пытаюсь доказать? Слабак, надо признать. Таков я и такие у меня ресурсы. Всё.
На этих мыслях по моим рукам разлилось тепло. Мышцы как будто чем-то согрели. Все тело стало расслабляться, и я почувствовал спокойствие и полное умиротворение. Я уснул и проспал до самого начала вахты.
Не скажу, что на этом мое состояние полностью нормализовалось, но это был самый пик, после которого с каждым днем, по чуть-чуть, жить на корабле становилось самую малость легче.
Следующая смена началась с выбивания камеры. Как я описывал ранее, мы упаковывали замороженные брикеты рыбы и спускали их в трюм. Это самое первое, что я освоил и делал быстро. За мной не успевали другие матросы, а Валерий Васильевич делал минимум замечаний и даже слышалось какое-то одобрение в его голосе, интонация была другой, да и он как-то сказал после:
-Ну что, самому же нравится, когда работа живо идет.
Несмотря на все это, настроение мое, как всегда, было плохим, нерабочим и унылым. Внутри себя я дошел до такой мысли - а что если я вот сейчас просто лягу в каюте и скажу: “Всё, не могу больше работать, сил нет, делайте что хотите, мне похеру”.
Мне кажется остальные это почувствовали. Васильич как будто все увидел на моем лице и был сдержаннее. Леха стал разговаривать ласковее, старался как-то подбодрить. А Паша чуть позже, когда пили чай в каюте, рассказал, что он слышал о таких случаях, когда кто-то из команды ложился на кровать и отказывался выходить на работу. Он сказал, что это было не на этом судне, на других кораблях, и это приводит обычно к тому, что происходит срыв промысла. Один человек в отказе влияет на всю команду и работу, особенно если это матрос.
К примеру, в день отплытия, когда стало понятно, что через два часа уже точно выходим в море, все ждали одного загулявшего матроса. До него никто не мог дозвониться, по итогу кое-как его нашли, дозвонились до его друзей, и он все-таки явился на корабль. Если б он не пришел, мы бы не смогли уйти, искали б его или ему замену.
Паша в день отплытия также был “в дрова” и хотел за два часа до выхода в море пойти погулять по городу. Я смотрел на него и мне казалось, что он хочет вообще уйти и не возвращаться. В таком он был состоянии, что лег бы где-нибудь в кустах и уснул. Я ему тогда сказал, пусть лучше ложиться спать, он со мной спорил, но по итогу лег и так проспал до самого начала первой вахты.
Но вернемся к моим предательским мыслям. Да, они были в моей голове - отказаться от работы, но я так не поступил. И вот пока я об этом думал прозвучали три тревожных звонка. Прям как раз “кстати”, “в жилу”. Баренцуха (так обычно называют Баренцево море) решила окончательно меня добить. Тяжело вздохнув, одевшись, я вместе с остальными вышел на палубу. Снова запутался трал. В прошлый раз мы всю смену его распутывали, интересно, сколько это продлится сейчас? Вообще ничего не хотелось делать. Едва заставлял себя шевелиться и хоть как-то помогать.
Как и в прошлый раз к нам на помощь вышел старший мастер добычи, и они вместе с помогалой стали руководить процессом и сами же в нем участвовать. Вид старшего мастера с сигаретой в зубах выходящего на палубу немного улучшил настроение, и я в шутку сказал Паше: -Авторитет вышел, сейчас будет дела решать. Посмеялись и приступили к работе.
Авторитет, в свою очередь, поднял свой взгляд на капитанский мостик, где в этот момент стоял кэп, погрозил ему пальцем и в сердцах сказал: “Язык у тебя черный!”. Да, действительно, авторитет. Видимо, капитан был у вахты на руле, когда зацепился трал.
Сеть в этот раз распутали быстро, и тут же спустили всё в воду. После этой операции все пошли шкерить рыбу, а я как всегда ушел на фабрику. После заготовки рыбы мы сразу услышали два звонка на подъем трала. Даже перекурить не успели, сразу пошли работать.
Во время подъема оборвался трос канатной дороги. Паша как раз стоял на линии натяжения, успел пригнуться и трос ударил его по спине. Распрямившись, он наорал на дежурившего в этот момент капитана, а после переживал за свою несдержанность. Как позже сказал Паша, больно не было и синяков не осталось, но испугался он сильно.
Это была одна из самых сложных вахт. Происшествие за происшествием, даже присесть некогда. Примерно часа 2 ушло на починку. Последние силы оставили на палубе, все едва шевелились, особенно я. Стою думаю, боже, когда конец всему этому? И в этот момент надо мной пролетела чайка и насрала мне на рукав. Спасибо, мой пернатый друг, за поддержку, как раз во время. После такого оставалось только рассмеяться.
Во время работы старший мастер добычи достал из кармана леденцы и раздал всем присутствующим. В обычной ситуации я бы отказался. Но сейчас - это была самая вкусная конфета в моей жизни. После починки - снова на фабрику заготавливать рыбу. Под конец смены было уже все равно, что будет - три звонка, два звонка, может еще что похуже. Но больше ничего не произошло. Закончились наши сегодняшние приключения, можно идти на ужин. Болели руки, все суставы, включая пальцы, гудела поясница, спина, плечи.
Между всеми происшествиями умудрились заготовить 4 тонны рыбы. На часах было 8 вечера, в 4 утра подъем.
Проснувшись, увидел, что враги к нам в каюту принесли готовых крабов, а точнее фаланги. Паша предложил позавтракать ими. У меня ни аппетита, ни настроения. С грустным видом пожевал пару кусков этого деликатеса и пошел одеваться.
После смены решил убраться, по графику была моя очередь. За уборку корабля отвечают матросы, у каждого есть свой график, по которому он убирается на капитанском мостике, в гальюне, коридоре и своей каюте. На это нужно найти время между вахтой и отдыхом. За месяц плавания каждый матрос убирается примерно по два раза.
Пока мыл пол, наткнулся на капитана. Он внимательно на меня смотрел, спросил, всегда ли я так потею, успевает ли высохнуть моя одежда между вахтами? Задавая свои вопросы, он очень внимательно на меня смотрел и мне от этого было не по себе, хотелось куда-нибудь спрятаться. После уборки я лег спать. Проснулся, как всегда, в плохом настроении. До начала вахты оставалось 4 часа. Что нужно вспомнить и переосмыслить в этот раз, чтоб стало полегче? Вспоминались ситуации детства и юности. Во время совместной работы на сенокосе или же по строительству дома, я халтурно работал и действовал на нервы своему родному дяде. Таких ситуаций за всю жизнь накопилось много, и все они на меня навалились сейчас и еще навалятся в будущем, нужно отработать все эти долги, иначе они будут преследовать тебя и не оставят в покое.
Свободное время на берегу, часы досуга я провожу за развлечениями. Нет привычки правильно отдыхать, за хорошим фильмом, интересной книгой или хотя бы расслабляющей прогулкой по парку. Обычно это разные короткие ролики, которые еще больше нагружают тебя после работы, но создают ощущение расслабления. Сейчас всего этого нет, мне очень плохо и уныло, нет возможности потупить хоть на чем-то.
19.30, пора идти ужинать и готовиться к смене. Вахта началась с фабрики. Сейчас все снова повторится, Васильич будет орать и торопить. Рыба пошла, работа началась. В этот раз руки как будто все делали сами, получалось быстро и бодро. Успевал все раскидать и даже время оставалось. Настроение, понятное дело, улучшилось, вся рыба в ячейках, Васильич достал сигарету, закурил и сказал: “Вот видишь, сегодня ты работаешь, у нас даже время есть покурить”.
После смены зашел в каюту, уткнулся в толстенный журнал со сканвордами - там коротенькие анекдоты. Читаю их, посмеиваюсь, отдыхаю. Когда нет интернета, даже такая мелочь в радость.
В каюту зашел Лёха и сказал: “Динис, иди посмотри, там северное сияние немного видно, но только надо внимательно искать.”
Я вышел на палубу, вглядываюсь, не вижу ничего. Не в этот раз. За весь рейс так и не увидел ни разу, как ее называют, улыбку Арктики.
Пошел на камбуз, в 4 утра здесь никого, все что найдешь - все твое. Почти полный противень запеченного в духовке филе трески - осталось после ужина. Ну, раз так, то тогда я ее буду есть без гарнира. Всю тарелку набил рыбой, точь в точь как на фабрике. Только там я набиваю ячейки сырой треской. А сейчас ею же, но только вкусно приготовленной набью еще и брюхо. Разогрел в микроволновке и с соевым соусом и с большим аппетитом все съел. Жизнь налаживалась.
yaplakal.com