17
Часть первая: Падение
Глава 1. Тишина, которой не должно быть
Капитан Илья Северцев открыл глаза и понял, что умер.
Нет, сердце ещё билось. Но умерло всё остальное.
Тишина.
В звездолёте «Ковчег-7» всегда было шумно. Гудели двигатели, шуршали системы вентиляции, переговаривались дежурные. Но сейчас не было ничего.
— ИскИн? — позвал Илья, чувствуя, как немеют губы.
Молчание.
Он отстегнул ремни и медленно поднялся с кресла. Голова кружилась, во рту металлический привкус — похоже, системы жизнеобеспечения едва работали. В рубке горел только аварийный свет — тусклый, оранжевый, как закат умирающей звезды.
За иллюминатором была пустота. Бездна без звёзд. Без ориентиров. Без надежды.
— Докладываю… — прохрипел он в коммуникатор. — Северцев. Кто меня слышит?
В наушнике шипело. Только шипение — и больше ничего.
Глава 2. Сорок три
Илья обошёл рубку. Три тела. Лейтенант Волкова — без пульса. Инженер Дымов — пристёгнут к креслу, глаза открыты, смотрит в никуда. Навигатор Ройтман — жив, но без сознания, слабый пульс есть.
Он вколол Ройтману стимулятор и пошёл дальше.
В жилом отсеке было хуже. Люди лежали там, где их застал удар — кто в коридоре, кто в каютах. Тридцать семь членов экипажа. Сколько выжило?
Когда он вернулся в рубку, Ройтман уже сидел, держась за голову.
— Что случилось? — спросил он тихо.
— Мы упали, — ответил Илья. — Судя по всему — в гравитационный колодец неизвестного объекта. Нас выдернуло из гиперпространства. Ударной волной выбило ИскИн, половину систем.
Ройтман посмотрел на пульт.
— Мы… мы не в нашей галактике, капитан.
Илья молча кивнул. Он уже понял это.
Глава 3. Свет в темноте
Осталось их пятеро.
Илья, Ройтман, два техника — близнецы Ветровы, и юная биолог Алиса, которую нашли в оранжерее, живую, но в глубоком шоке. Она сидела среди погибших растений и смотрела сквозь стены.
— Мы можем запустить двигатели? — спросил Илья у старшего из Ветровых.
— Можем, — ответил тот, не поднимая глаз. — Один раз. На пять секунд. Этого хватит, чтобы войти в ближайшую систему, если она есть.
— А она есть? — спросила Алиса, впервые подав голос.
Ройтман развернул голографическую карту. На ней, в самом углу сканера, мерцала едва заметная точка.
— Жёлтый карлик. Восемь планет. Одна в зоне жизни.
— Сколько лететь? — спросил Илья.
— Пять секунд работы двигателя. И три года дрейфа.
Тишина.
— У нас есть запасы на три года? — спросил кто-то.
— Нет, — ответил Ройтман. — На семь месяцев.
Глава 4. Выбор
Они голосовали. Пятеро.
Двое — за риск. Трое — за попытку дотянуться.
Алиса сказала:
— Если мы останемся здесь — умрём точно. Если полетим — может, умрём в пути. Но хотя бы будем видеть звезду.
Илья смотрел на неё и думал: «Ей двадцать три. Она ещё не жила».
— Включай двигатели, — сказал он Ветрову.
Эпилог первой части. Дом
Три года они жили в тесноте, холоде и надежде.
Двое не выдержали — близнецы ушли первыми, один за другим. Ройтман ослеп от радиации, но продолжал вести расчёты на ощупь. Алиса стала врачом, поваром, психологом и донором крови одновременно.
Илья старел. Каждый день.
Когда планета показалась в иллюминаторе — голубая, живая, с облаками и океанами — он заплакал впервые за тридцать лет службы.
— Мы дома, — прошептал Ройтман.
— Это не дом, — ответила Алиса, глядя на чужой мир. — Это начало.
«Ковчег-7» вошёл в атмосферу неуклюже, как раненый кит. Но он вошёл.
Илья держал штурвал. Рядом стояла Алиса. Сзади, держась за стены, — слепой Ройтман.
Трое.
Против целой планеты.
Часть вторая: Право на завтра
Глава 5. Берег
«Ковчег-7» лёг на грунт у самого края океана. Корпус протестующе заскрипел, когда звездолёт накренился на правый бок. Вода плескалась всего в тридцати метрах — прозрачная, зеленоватая, с запахом йода и чего-то чужого, неземного.
Илья выбрался наружу первым.
Воздух был плотным, тёплым. Небо — бледно-зелёным, с двумя маленькими лунами, висящими по разным сторонам горизонта. Песок под ногами — чёрный, вулканический, ещё хранящий ночное тепло.
— Это реально, капитан? — спросила Алиса, ступив следом.
— Реальнее некуда, — ответил Илья. — Мы сделали это.
Ройтман не выходил. Он сидел в рубке, положив руки на пульт, и улыбался. Слепой, но счастливый.
— Я слышу ветер, — сказал он. — Я слышу волны.
— Это впервые в истории, — тихо сказала Алиса. — Человек слышит океан другой планеты.
Илья подошёл к воде, зачерпнул ладонями. Солёная. Почти как дома.
— Мы назовём её… — начал он.
— Не торопись, — перебила Алиса. — Пусть она сама скажет, как её звать.
Глава 6. Хозяева тишины
Первые дни они жили в звездолёте. Разбирали оборудование, переносили припасы, строили временное жильё из обшивки и пластика.
Ройтман научился ориентироваться по звуку. Он слышал, где Алиса, где Илья, где звери — мелкие, похожие на ящериц с тремя глазами, которые выходили кормиться по утрам.
— Они нас не боятся, — заметила Алиса.
— Они не знают, что такое человек, — ответил Илья. — Пока не знают.
На седьмой день начался дождь. Не ливень — тёплая, густая морось, которая длилась тридцать часов. Они сидели в рубке, пили восстановленную воду и слушали, как капли стучат по металлу.
— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила Алиса.
— О чём?
— Чтобы у нас был ребёнок.
Илья поперхнулся.
— Я серьёзно, капитан. Если мы хотим, чтобы здесь жили люди, нам нужно… ну, ты понимаешь.
Ройтман хмыкнул из темноты:
— А я? Я буду крёстным.
Илья молчал долго. Потом сказал:
— Мы не знаем, что здесь едят. Чем дышат через сто лет. Не знаем, можно ли здесь рожать.
— Мы не узнаем, пока не попробуем, — ответила Алиса.
Глава 7. Чужой
На двадцать третий день Алиса нашла следы.
Она пошла к реке — за водой и заодно проверить, не растёт ли что-то съедобное. И увидела отпечаток. Не лапы, не когтя — ступни. Почти человеческой, но с четырьмя пальцами, широкими, с перепонками.
Она позвала Илью.
Они шли по следу три часа. След вёл в пещеру у подножия скалы.
Внутри было сухо. На стенах — рисунки. Люди. Звери. Звёзды. И огромный шар, падающий с неба.
— Это мы, — прошептала Алиса. — Они видели нас. Они знают, что мы здесь.
В глубине пещеры кто-то зашевелился.
Маленький. Четырёхпалый. С большими глазами, почти без белков. Он смотрел на них без страха, но и без любопытства. Просто смотрел.
— Привет, — сказала Алиса, опускаясь на колени.
Существо не ответило. Но протянуло руку.
Илья перехватил её запястье:
— Осторожно.
— Мы пришли к ним, капитан. Они имеют право нас бояться.
Алиса коснулась чужой ладони.
Та была тёплой.
Глава 8. Дом
Прошёл год.
На берегу океана стояло пять домов. Настоящих, с деревянными стенами и окнами. Ройтман научил местных — их назвали сильванами — делать глиняную посуду. Они платили рыбой и ягодами, которых хватало на всех.
У Алисы рос живот.
Илья сидел на крыльце, смотрел на две луны и пил отвар из местных трав. Рядом примостился маленький сильван — тот самый, из пещеры. Он приходил каждый вечер и просто сидел рядом.
— Как думаешь, — спросил Илья, — они понимают, кто мы?
Сильван не ответил. Но положил свою четырёхпалую ладонь на плечо капитана.
Из дома вышла Алиса, держась за поясницу.
— Ты чего не спишь?
— Думаю, — ответил Илья. — Вспоминаю.
— О чём?
— О том, как мы упали. О мёртвых. О том, что нас осталось трое.
— Нас скоро будет четверо, — улыбнулась она. — А потом пятеро, шестеро…
Илья обнял её.
— Знаешь, что самое страшное? — сказал он тихо. — Я перестал скучать по Земле.
— Это не страшно, — ответила Алиса. — Это значит, что мы нашли новый дом.
Эпилог второй части. Последний свет
Через пятьдесят лет на этой планете жило уже триста человек.
Они построили город. Назвали его Ковчег — в честь звездолёта, который принёс их сюда.
Ройтман умер через двадцать лет, окружённый детьми и внуками. Алиса стала старейшиной. Илья — первым историком.
В музее, в центре города, стоял кусок обшивки «Ковчега-7». Под ним — фотография: пятеро перед стартом. Двое погибших близнецов, слепой навигатор, юная биолог и старый капитан.
Экскурсовод, праправнук Ройтмана, рассказывал детям:
— Они летели три года в темноте. Без надежды. Без уверенности. Но они верили, что где-то есть свет.
Дети смотрели на фото и молчали.
— А теперь этот свет — мы, — заканчивал экскурсовод.
За окнами музея сияло зелёное небо.
И две луны.
Эпилог от лица сильванов
*Перевод с языка жестов, запахов и прикосновений выполнен Алисой Северцевой-младшей, внучкой первых поселенцев, спустя 127 лет после падения «Ковчега».*
Имя мне — Тишина
Я родился в год, когда старый металлический зверь перестал дышать.
Моя мать говорила: «Он умер, потому что выполнил своё дело. Он принёс сюда звёздных людей». Она показывала мне на остов «Ковчега» — теперь он весь зарос мхом и лианами, и внутри живут птицы с синими крыльями.
Люди называют меня Молчаливый. Потому что я редко говорю их языком. Но я слышу.
Я слышу, как растёт трава. Как дышит океан. Как внутри камня спит огонь.
Сильваны так устроены: мы слышим память мира.
Первый, кто не ушёл
Я помню того человека. Илья.
Он сидел на камне у воды каждый вечер. Смотрел на две луны и молчал. Однажды я подошёл и сел рядом. Он не прогнал.
— Ты чего пришёл, маленький? — спросил он.
Я не ответил. Но положил ладонь ему на плечо. Потому что чувствовал: внутри у него пустота. Там, где у людей сердце, у него была рана.
Он взял меня за руку и сказал:
— Ты первый, кто не ушёл.
С тех пор я приходил всегда.
Как мы учились друг у друга
Люди думают, что это они научили нас строить дома.
Нет.
Это мы научили их слушать.
Когда Алиса рожала первого ребёнка, она кричала. Мы собрались вокруг и пели — без слов, просто вибрацией. Потому что знали: боль уходит, если её разделить с ветром.
Потом она вышла с младенцем на руках и сказала:
— Я никогда не слышала такой тишины. Она была громче крика.
Мы поняли: она начала слышать.
Что люди не поняли про нас
Они думают, что мы примитивные. Что у нас нет языка, нет письменности, нет истории.
У нас есть всё это.
Просто наша история записана не на бумаге, а в корнях деревьев, в узорах на песке, в том, как мать касается детёныша.
Когда умирает старый сильван, мы не плачем. Мы сажаем дерево. И каждый, кто пройдёт мимо, услышит в шелесте листьев его голос.
Люди сначала не понимали. Они думали, это просто лес.
Но теперь их дети тоже сажают деревья.
Имя планете
Люди долго не могли назвать этот мир. Спорили, голосовали, предлагали имена великих предков.
Однажды маленькая девочка, внучка Ройтмана, спросила у моей матери:
— А как вы называете эту землю?
Мать закрыла глаза, вдохнула ветер с океана и сказала:
— Тишина, в которой слышно сердце.
Девочка засмеялась и побежала к своим.
А на следующий день старейшины объявили: планета будет называться Силвана.
В честь нас.
Но я знаю правду. Её назвали так, потому что наши дети теперь играют вместе. И когда они смеются — это звучит одинаково.
Последний свет
Прошло много лет. Я стар. Скоро уйду в дерево.
Сегодня ночью я снова пришёл к воде. К тому месту, где когда-то сидел Илья.
Луны всё те же. Океан всё так же дышит.
Я закрываю глаза и слышу: где-то далеко, в глубине космоса, есть другой мир. Оттуда пришли эти люди. Они потеряли всё, но нашли нас.
И я думаю: может быть, мы тоже когда-нибудь улетим к их звёздам?
Может быть, там тоже есть те, кто ждёт, чтобы рядом с ними кто-то просто посидел и положил ладонь на плечо.
Я не знаю их языка. Но это неважно.
Тишина — она везде одинаковая.
Переведено и записано Алисой Северцевой-младшей.
Добавлено примечание: оригинал не поддаётся точному переводу. Сильваны не используют слова «я», «ты», «он». Всё, что они говорят — это единый поток бытия. Но для людей пришлось разделить.
yaplakal.com