19
Давно ничего не видел нового из книг Мира мертвых, и решил попробовать написать что-то свое...
--------------------------------------------------------------------------------------
УАЗик ехал по улице так, будто водитель знал каждую яму на асфальте и каждую машину, которую можно объехать, не рискуя застрять.
Олег сидел на заднем сиденье, прижимая к себе рюкзак. Ружьё лежало на коленях, дульным срезом в сторону двери, предохранитель включён. Так спокойнее. Хотя спокойствие в новом мире было чем-то вроде старой привычки — бесполезной, но всё ещё живой.
Он машинально потянулся к карману, где раньше лежал телефон — проверить время или соцсети. Нащупал только холодный цилиндр патрона. Сжал его в кулаке, чувствуя рёбра гильзы вместо гладкого стекла экрана. Старая жизнь отступила на расстояние выстрела.
Парень с автоматом, тот самый, что сидел впереди справа, обернулся.
— Ты нормальный? Не укушен?
Олег поднял рукав куртки и показал предплечья.
— Нет.
Парень кивнул, но глаза у него оставались напряжёнными. Он явно не доверял никому. И правильно делал.
Водитель, Серый, бросил взгляд в зеркало.
— Олег, да? Ружьё зарегистрированное?
Олег усмехнулся.
— А теперь это важно?
Серый хмыкнул.
— Теперь важно, умеешь ли ты им пользоваться. Бумажки можешь в сортир пустить.
Парень сказал:
— Я Артём. Мы тут недалеко жили. Батя на железке работал. Я... тоже собирался, но не успел.
Он замолчал. Потом добавил тихо:
— Батя не выжил.
Олег не стал спрашивать. Вопрос «как?» был теперь лишним. Ответ всегда один.
Они ехали в сторону депо. Район менялся: жилые дома, магазины, аптеки — всё это оставалось позади. Начинались склады, промзона, ржавые ангары. Здесь было больше пространства и меньше людей.
А значит — меньше мёртвых.
Хотя Олег уже понял: если мёртвые появлялись, то появлялись сразу пачками.
Впереди показался переезд. Шлагбаум был опущен, и поперёк дороги стояла «Приора» с распахнутыми дверями. На капоте — кровь, размазанная ладонями.
Серый сбросил скорость.
— Держись.
Он вывернул вправо, прямо на тротуар, объехал машину, потом снова вернулся на дорогу.
Олег заметил движение слева, у будки охраны переезда.
Там стояла фигура.
Один заражённый.
Он был в форме железнодорожника — куртка с полосами, тёмные штаны. На груди висел жетон. Лицо было распухшее, как после укуса пчёл. Рот приоткрыт, из него капала тёмная слюна.
Он услышал двигатель и повернулся.
Серый не стал давить газ.
Он достал из-за сиденья короткий карабин. Не автомат, а что-то другое.
Олег присмотрелся.
Сайга? Нет. Похоже на «Вепрь» под 7.62. Складной приклад, планка сверху, коллиматор, а на цевье — тактическая рукоятка.
Серый открыл окно и выстрелил.
Один выстрел — и заражённый упал как мешок.
Без дёрганий.
Без киношного падения.
Просто рухнул, потому что пуля вошла в голову и выключила его.
Серый закрыл окно.
— Запомни, — сказал он спокойно. — Если есть возможность убрать тихо и быстро — убирай. Потом будет хуже.
Олег кивнул, чувствуя, как пересыхает горло.
Оружие у Серого было не случайным. Он не просто водитель. Он был подготовлен.
И это означало одно: этот ад начался не вчера. Кто-то к нему готовился.
Машина подъехала к воротам депо.
Ржавые железные ворота, бетонные столбы, забор из сетки-рабицы, поверх которого была натянута колючая проволока. На воротах висела табличка: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».
Теперь табличка выглядела почти смешно.
Перед воротами стояли два человека с оружием.
Один держал охотничий карабин с оптикой. Второй — старый АКС-74У, коротыш, приклад сложен, магазин примотан изолентой к другому магазину — классика для тех, кто хочет быструю смену.
Увидев УАЗик, они не опустили стволы.
Наоборот — подняли выше.
Серый остановился и высунулся.
— Свои! Открывай!
Один из охранников узнал его.
— Серый! Быстро заезжай!
Ворота открывались вручную. Скрипели, как будто плакали. Но открылись.
УАЗик въехал внутрь.
Олег сразу почувствовал другое пространство. Здесь было не так пусто. Люди ходили. Кто-то таскал доски. Кто-то натягивал проволоку. Кто-то стоял на крыше ангара с биноклем.
Депо жило.
Не как раньше — не рабочей жизнью, а жизнью лагеря.
Олег увидел костёр в бочке, возле которого грелись двое. Рядом лежали мешки с песком и деревянные поддоны, из которых строили баррикаду.
Вдалеке стоял тепловоз.
Старый, зелёный, с облупленной краской. Дизель молотил ровно, но не громко. Выхлоп шёл вверх, густой и тяжёлый.
Олег смотрел на него, как на живое существо.
Тепловоз был шансом.
Серый заглушил двигатель, повернулся к Олегу.
— Вылезай. И не делай резких движений.
Олег вылез.
Его тут же окружили.
Не толпа, но четверо.
Один — мужик лет пятидесяти, в ватнике, с двустволкой в руках. Второй — молодой, с арбалетом. Третий — женщина в серой куртке, у неё на плече висела «Сайга». Четвёртый — самый опасный на вид: высокий, худой, в камуфляже, с автоматом и разгрузкой. На разгрузке — подсумки, магазины, нож, радиостанция.
Автомат был АКМ. Олег узнал по характерному магазину под 7.62.
Магазин был полный, судя по тому, как он оттягивал подсумок.
У этого человека не было паники в глазах.
Было спокойствие.
И от этого спокойствия становилось страшнее.
Серый кивнул на него.
— Это Ворон.
Ворон подошёл ближе. Смотрел внимательно, как будто оценивая Олега не как человека, а как ресурс.
— Имя? — спросил он.
— Олег.
— Укусы?
— Нет.
— Оружие?
Олег поднял ружьё, показал.
— ИЖ-27. Двенадцатый.
Ворон кивнул.
— Патроны сколько?
— Семьдесят.
— Какие?
Олег на секунду замялся.
— Дробь, картечь, пули.
Ворон снова кивнул. И это было как отметка: плюс один балл.
— Где живёшь?
— Здесь, на ГПЗ. В многоэтажках.
Ворон усмехнулся.
— Уже не живёшь.
Олег почувствовал, что это правда.
Ворон сделал жест рукой.
— Проверить рюкзак.
Олег хотел возразить, но Серый посмотрел так, что стало ясно: не надо.
Женщина с «Сайгой» подошла и открыла рюкзак. Быстро, без суеты. Проверила коробки с патронами, нож, консервы.
— Нормально, — сказала она.
Ворон посмотрел на Олега.
— Правила простые. Внутри периметра оружие на предохранителе. Без команды не стреляешь. Патроны — твои, но если начнётся бой, ты работаешь на всех. Если украдёшь — повешу. Если полезешь в панику — пристрелю.
Сказано было спокойно.
Не как угроза.
Как инструкция.
Олег кивнул.
— Понял.
Ворон отвернулся.
— Серый, куда его?
Серый пожал плечами.
— Пусть пока к Палычу. Палыч распределит.
Мужик в ватнике, которого называли Палычом, подошёл ближе. Он был широкоплечий, с серыми усами. Лицо у него было как у старого слесаря: всё в мелких шрамах и ожогах.
— Пошли, — сказал он. — Посмотрим, что ты за зверь.
Олег пошёл за ним.
По дороге он смотрел по сторонам. Людей было около тридцати. Может сорок. Кто-то был вооружён хорошо, кто-то держал в руках лом или топор.
Олег видел даже пику — железный прут, заточенный на конце, как копьё.
На крыше ангара сидел парень с винтовкой. Скорее всего, «Тигр» или СВД — длинный ствол, оптика, приклад деревянный. Он смотрел вдаль.
Палыч заметил взгляд.
— Снайпер. Нашёл в оружейке. Только патронов мало. Бережём.
Олег спросил:
— А что вообще произошло?
Палыч сплюнул.
— А чёрт его знает. Говорят, где-то в Москве началось. Потом в Самаре. Потом везде. Сначала больницы забились. Потом морги. Потом они начали вставать.
Олег нахмурился.
— Вставать?
Палыч посмотрел на него как на ребёнка.
— Ну да. Укус — и всё. Сначала человек орёт, потом падает, потом через час встаёт и идёт жрать.
Олег сглотнул.
— Это вирус?
— Да хоть проклятие, — буркнул Палыч. — Нам от этого легче не станет.
Они подошли к складу.
Дверь была укреплена металлическими листами. На ней висел замок. Рядом стоял парень с пистолетом.
Палыч сказал:
— Открывай.
Парень открыл.
Внутри было темно и холодно. Но на полках лежали коробки, мешки, канистры.
Палыч ткнул пальцем.
— Вот это — наш запас. Вода, консервы, крупа, солярка. Всё на учёте.
Он повернулся к Олегу.
— Ты хочешь жить?
— Да.
— Тогда запомни: тут всё считается. Патрон — это еда. Еда — это жизнь. Жизнь — это патрон.
Олег кивнул.
Палыч достал из ящика бумагу и карандаш.
— Записываем. Олег. Ружьё двенадцатый. Патроны семьдесят. Продукты — две банки тушёнки, сахар, соль, макароны.
Олег смотрел, как он пишет, и понимал: это не просто склад. Это маленькое государство.
И у государства были законы.
Снаружи раздался крик.
Не человеческий. Резкий, тревожный.
— Ворон! — орал кто-то. — Движение на путях!
Олег выскочил наружу.
На дальнем конце территории люди забегали. Кто-то полез на крышу. Кто-то занял позиции у забора.
Ворон уже был там. Он поднял бинокль и смотрел в сторону железной дороги.
Олег подошёл ближе.
И увидел.
По путям, со стороны станции, двигалась толпа.
Не десятки.
Сотни.
Они шли между рельсами, как грязная река. Некоторые падали, но их затаптывали. Они не обходили препятствия — они давили их массой.
И среди них были живые.
Олег увидел женщину, которая бежала по шпалам. За ней гнались.
Она споткнулась.
Упала.
И толпа накрыла её.
Олег увидел её протянутую руку, пальцы судорожно вцепились в щебень. Потом руку затоптали, и он отвернулся. Смотреть было невозможно.
Ворон опустил бинокль.
— Всё, — сказал он. — Началось.
Палыч рядом перекрестился.
— Господи...
Серый спросил:
— Сколько?
Ворон ответил коротко:
— Хватит.
Он повернулся к людям.
— Всем по местам! Оружие зарядить! Дробь и картечь ближе, пулевые держать отдельно! По головам! Очередями не поливать!
Олег почувствовал, как руки сами зарядили ружьё.
Два патрона картечи.
Он снял предохранитель.
Ворон посмотрел на него.
— Ты стрелять умеешь?
— Умею.
— Тогда держишь сектор. Ворота. Если они прорвутся — стреляешь, пока не упадёшь.
Олег кивнул.
Ворон не улыбался. Не подбадривал.
Он просто распределял смерть по направлениям.
Толпа приближалась.
И Олег понял: это будет первый настоящий бой.
Не тот, что во дворе, не тот, что на улице.
Настоящий.
Где закончится всё лишнее.
И останется только металл, кровь и рельсы.
-------------------------------------------------------------------------------------------
Продолжение следует...
Это сообщение отредактировал Motokomba - 10.02.2026 - 15:51
yaplakal.com