32
В начале 2000‑х, когда Волгоград ещё хранил следы бурного XX века, а городские бары жили своей ночной жизнью, в одном из заведений на улице Комсомольской произошёл случай, о котором до сих пор рассказывают шёпотом.
Был обычный пятничный вечер. В баре «Старый причал» толпились посетители: студенты, офисные работники, завсегдатаи с соседних улиц. Играла музыка, звенели стаканы, кто‑то громко смеялся у стойки. И вдруг дверь распахнулась — вошли трое мужчин.
Их вид сразу привлёк внимание. Одеты не по моде: грубые холщовые рубахи, подпоясанные верёвками, лапти, на плечах — ветхие зипуны. Лица обветренные, руки в мозолях, глаза — настороженные, будто у людей, впервые увидевших столько огней и стекла. Они остановились у входа, оглядываясь с явным недоумением.
Бармен, привыкший к эксцентричным гостям, спросил:
— Чего желаете?
Один из мужчин, постарше, шагнул вперёд и произнёс негромко, с окающим говором:
— Скажи‑ка, добрый человек… какой нынче год?
В зале повисла тишина. Музыка будто стала тише. Кто‑то хмыкнул, подумав, что это розыгрыш. Но в глазах пришельцев не было веселья — только тревога и непонимание.
— Две тысячи третий, — ответил бармен, прищурившись. — А вы откуда такие?
Мужчины переглянулись. Тот, что спрашивал, провёл рукой по лицу, будто стряхивая наваждение.
— Мы… в колодец спустились. В нашем селе. Вода кончилась, решили почистить. А когда выбрались… всё не то. Дома чужие, огни сами горят, машины без лошадей…
Кто‑то засмеялся. Кто‑то достал телефон, чтобы снять «актёров». Но пришельцы не реагировали на камеры. Они стояли, сжимая в руках какие‑то деревянные узелки, и оглядывались так, словно пытались ухватиться за знакомые очертания в этом чужом мире.
Один из посетителей, историк по профессии, подошёл ближе.
— Село как называется? — спросил он.
— Новопавловка, — ответил старший. — За Волгой, где лес начинается.
Историк помрачнел. Новопавловки на картах уже лет семьдесят как не было — её затопили при строительстве водохранилища.
Он попытался расспросить мужчин подробнее, но те вдруг забеспокоились.
— Нам назад надо, — сказал один, оглядываясь на дверь. — Не наше это место.
Они вышли так же внезапно, как появились. Кто‑то бросился следом, но на улице их уже не было. Только на асфальте остались мокрые следы, будто люди шли через лужу — хотя дождя в тот день не было.
На следующий день историк поехал в архив. Нашёл упоминания о Новопавловке: последнее свидетельство — 1920‑е годы, затем село исчезает из документов. Он попытался найти место, где оно стояло, но там теперь плескалась вода.
А в баре «Старый причал» до сих пор иногда спрашивают: не появлялись ли снова те трое? И если кто‑то видит у дверей фигуру в грубой рубахе, то сразу вспоминает тот вечер и вопрос, от которого мороз по коже: «Какой сейчас год?»
Источник
https://dzen.ru/a/aXj_eMxWxS5mWChSРазмещено через приложение ЯПлакалъ
yaplakal.com