Чужие

В органичный, естественный запах помойки вторгся чужеродный аромат другой жизни. Благополучной. Той, что течет за окнами окружающих домов. Кот очень удивился, оставил разрабатывать душистые отходы, высунулся из бачка и невольно выдал:
– Хоба! Во дела...
Подле помойки сидел домашний, холеный, но явно «отсутствующий» кот. Втыкал, что обсаженный валерьянкой.
– Аллё, ты кто? – окликнули задумавшегося пушистого гостя.
Домашний встрепенулся: – А?! Я-то? Маркиз я.
– Кто-кто?! – не поверил своим покоцанным ушам помойный кот и от любопытства позабыл отбросы и сел на краю бака.
– Маркиз. Имя такое. Маркиз Монти третий. – пояснил гость.
– Аа, вон чего... У меня тоже много кличек. Падла, брысь, убью, гуталин, стреляй в него, Коля, дави его, Толя. И это самые безобидные. Выбирай. – любезно предложил черный бездомный кот.
Маркиз замялся: – Ээ... Даже не знаю... Гуталин?
– Ц! – покривился черный и попросил. – Лучше Васька. Хоть почувствовать как это оно вообще...
– Хорошо. Васька.
– Ок. А что ты тут делаешь, Маркиз? На это помойке из помоек. Моей! – не без гордости уточнил Василий.
– Даа, прячусь.
– Хозяева бьют?
Маркиз фыркнул: – Чего?! Это я их царапаю, строю, а они с меня пыль сдувают. Я, капец, дорогой. Давеча со шкафа столкнул здоровую вазу. Нарочно. Хозяину по башке. Кровища!! А хозяйка говорит, молодец, надоел это хлам. Кормят от пуза. Изжога от крольчатины, сметаны. Шампунем моют. К парикмахеру возят. Сплю, сру где хочу.
– Иди ты!
– Во, слышишь? Маркиз, Маркиз, кис, кис. Хозяйка надрывается.
– Слышу. Так, а чё тогда свинтил?
Маркиз вздохнул, что старая, проебавшая молоко буренка, чующая скорую реинкарнацию в чертогах агрокомплекса "Мираторг": – Да от бабы, детей свалил.
– Чего-чего?! – Васька энергично почесал туговатое ухо. – Ты сказал от бабы, детей, или мне послышалось?..
– Да, от семьи. – подтвердил гость и горячо заговорил. – Женат я. Сил нет, Вась! Родила мне пятерых. Обезьяны, а не дети. Носятся как овчарки. Один со шторы ебнется, другой провода грызет. Его током, он опять, его током, он опять. Окосел уже, хвост штопором, а всё свое. Третий в холодильник прошмыгнул. Распух внутри, как пиздюк пингвина. Еле откачали дурака.
Всюду лезут, все тащат, жрут, срут, дерутся, портят. Зайца моего любимого, плюшевого порвали, Вась! А он со мной с самого детства. Мяу, мяу, папа, папа! – дни напролет. Хуй где спрячешься. У меня уже цистит от этих звуков.
А жена только лежит, и: – Моня, ти нести наш дети, цеплять мне на сиське, я давать им мильх. Шнель! Моня, арбайтен их в зад, я устать от этих грязных швайне. Моня, ти мурликать, я хотеть спать. Моня, найн мурликать, я хотеть спать!! Моня, я хотеть есть, ти мурликать для наш дети. Моня, цурюк, нихт спать! Она у меня немка, не обрусела еще. Лотта Хеннесси пятая. Моня то, Моня сё. Заебался я, вот и дал тягу.
– Ммм… – понимающе протянул Васька и поинтересовался:
– Ты насовсем или вернешься?
– Придется вернуться. Куда я от крольчатины, сметаны? Ладно, пойду.
– Ты заходи, если чё...
Маркиз уныло побрел на надрывные призывы хозяйки. Обернулся и спросил Ваську:
– А ты куда уходишь, когда край?
– Никуда. Мне всегда хорошо, потому что хуже некуда. – сказал Васька, ныряя в душистый бачок...

А. Болдырев

Сами-то осознаёте, что извлекаете из самое себя сочинениями о помойке? Или в далёком детстве юный отрок Болдырев мечтал писать именно о помойках? Ну тогда всё идёт по плану ))

Писателя понесло.... коты не так общаются друг с другом.

Чот слабенько

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Мне зашло. Афтар забей на хейтеров.

Коты вообще не разговаривают. А писатели часто придумывают всякую хуйню ненастоящую, оттого и читать интересно.

Вот ИИ продолжил диалог котов:

– Маркиз, — повторил домашний кот, приподнимая изысканно бровь, — именно так меня зовут. А ты как тут оказался, незнакомец? И почему весь в душистых духах, словно вышел из салона?

Помойный кот, чуть помявшись, ответил:
– Вышел я тут вчера вечером прогуляться, случайно туда-сюда забрел, а тут — совсем не то место, где обычно бывает. Черт возьми, какая-то необычная атмосфера… Чужой аромат. Вроде бы запах богатства, комфорта… Тянешься к нему, а внутри — словно кто-то зовет.

Домашний кот слегка усмехнулся и сложил лапки на груди:
– Вот именно. Настоящая роскошь — это не мусор и не мусорные запахи. А ты, похоже, заблудился, дружище. Или ищешь что-то особенное?

Марквиз вздохнул:
– Может быть. Знаешь, мне иногда хочется почувствовать, как это — жить в теплом доме, чувствовать запах свежей постели, есть вкусную еду. А тут — всё грубо, грязно, дешево… Хотел бы я однажды стать таким, как вы, домашние коты, — ловкими, любимыми, уважаемыми.

Домашний кот задумался на мгновение. Затем тихо произнес:
– Ну, может, и так, но настоящее счастье — это не только запахи или комфорт. Это понимание, где ты нужен, и тепло — не только от окружающих, а внутри самого себя.

Марквиз кивнул, и там, у помойки, на мгновенье воцарилась тишина. В её глубине, может быть, впервые оба почувствовали, что, несмотря на различия, у них всё-таки есть что-то общее — желание быть в полном согласии с собой и найти своё место в этом мире.

"У меня тоже много кличек. Падла, брысь, убью, гуталин, стреляй в него, Коля, дави его, Толя. И это самые безобидные. Выбирай. – любезно предложил черный бездомный кот.
Маркиз замялся: – Ээ... Даже не знаю... Гуталин?
– Ц! – покривился черный и попросил. – Лучше Васька. Хоть почувствовать как это оно вообще..."

С хера ли "Ц! – покривился черный", когда варианта Васька не предложил?