Провокация преступления
Смысловым содержанием провокации признается подстрекательство кого-либо к заведомо вредным для него действиям (См.: Словарь иностранных слов. М., 1990. С. 410.).
По определению Н.С. Таганцева, провокатор "тот, кто возбуждал к преступлению с целью предать совершителя правосудию и подвергнуть его ответственности" (Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 1. С-Пб., 1902. С. 769.).
Так понимали деятельность провокатора и другие видные русские ученые (См.: Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. М., 1912. С. 389; Белогриц-Котляревский Л.С. Учебник русского уголовного права. Киев, 1904. С. 215; Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Т. 1. Юрьев, 1907. С. 499.).
Немецкие криминалисты Гласер и Гепп провокатором предлагали считать того, кто определил другого к преступлению с единственной целью - предать его в руки правосудия (См.: Glaser. Zum Lehre vom Dolus bei Austifter Gerichtsaal. 1858. S. 33; Hepp. Neues Archiv. 1848. S. 306.).
В литературе предпринимались попытки отграничить провокатора от подстрекателя. А.А. Пионтковский писал, что в отличие от подстрекателя провокатор "руководствуется не стремлением в своей деятельности причинить вред объекту, на который направлено действие исполнителя, а стремлением изобличить преступника и передать его в руки государственной власти" (Пионтковский А.А. Учение о преступлении. М., 1961. С. 573.).
Однако какое значение имеет цель деятельности провокатора, если он сам "создает" преступника, склоняя лицо к совершению преступления? Ведь тогда цель провокатора - предать правосудию склоненное им к совершению преступления лицо - лежит за пределами подстрекательской составляющей его деятельности.
Поскольку в сравнении с русским дореволюционным правом в законе появилась фигура организатора преступления, следует признать, что деятельность провокатора может иметь не только подстрекательский, но и организаторский характер. В этом случае, как указывает профессор В. Иванов, "он подбирает исполнителей, подыскивает объект посягательства, составляет план совершения преступления, распределяет роли между соучастниками, а также совершает иные действия организационно-подготовительного характера" (Иванов В. Провокация или правомерная деятельность? // Уголовное право. 2001. N 3. С. 17.).
Таким образом, провокатор может являться и подстрекателем, и организатором преступления. Раз это так, то встает вопрос об уголовной ответственности провокатора.
По нашему мнению, возможны следующие ситуации:
1. Провокатор провоцирует на совершение преступления другое лицо с целью выдать его правоохранительным органам, однако сообщает об этом уже после его совершения. Безусловно, что в этом случае провокатор подлежит уголовной ответственности, и его действия следует квалифицировать по ч. 3 ст. 33 УК РФ и соответствующей статье Особенной части УК РФ при организации им преступления и по ч. 4 ст. 33 УК РФ и соответствующей статье Особенной части УК РФ при подстрекательстве.
Мы полагаем, что провокатор в сложившейся ситуации заслуживает даже более сурового наказания, нежели спровоцированное им лицо, поскольку он сам "создал" преступника, а затем выдал его правоохранительным органам, использовав силу правосудия в своих интересах.
Не случайно за наказуемость провокатора единогласно высказывались все видные русские криминалисты: Н.С. Таганцев, Л.С. Белогриц-Котляревский, СВ. Познышев, П.П. Пусторослев (См.: Таганцев Н.С. Указ. соч. С. 769-770; Белогриц-Котляревский Л.С. Указ. соч. С.215; Познышев С.В. Указ. соч. С. 389-392; Пусторослев П.П. Указ. соч. С. 499-500.).
2. Провокатор провоцирует на совершение преступления другое лицо с целью выдать его правоохранительным органам и, не желая наступления последствий, предусмотренных УК РФ для оконченного преступления, сообщает органам власти о преступлении, стремясь, таким образом, предотвратить доведение преступления спровоцированным лицом до конца.
Развитие ситуации при этом может привести к следующим результатам: а) сообщение провокатора органам правосудия до момента доведения спровоцированного им преступления до конца может оказаться бесполезным, поскольку при совершении преступления возможны всякие комбинации и неожиданности, когда обстановка может просто выйти из-под контроля правоохранительных органов; б) сообщение провокатора органам правосудия до момента доведения спровоцированного им преступления до конца может предотвратить наступление последствий.
Если сообщение провокатора органам власти не привело к предотвращению преступления, то его действия следует квалифицировать, как и в первой ситуации, по ч. 2 ст. 33 УК РФ и соответствующей статье Особенной части УК РФ при организации им преступления и по ч. 4 ст. 33 УК РФ и соответствующей статье Особенной части УК РФ при подстрекательстве.
Если же сообщение провокатора привело к предотвращению последствий, то, по мнению профессора В. Иванова, его действия надлежит квалифицировать по ч. 5 ст. 34 УК РФ как приготовление к совершению преступления (См.: Иванов В. Указ. соч. С. 17.). Между тем в ч. 4 ст. 31 УК РФ предусматривается, что организатор преступления и подстрекатель к преступлению не подлежат уголовной ответственности, если эти лица своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца. В этой связи нам представляется, что если сообщение провокатора привело к предотвращению последствий, то в соответствии с ч. 4 ст. 31 УК РФ он не подлежит уголовной ответственности.
Таким образом, действующее законодательство, не упоминая о фигуре провокатора, позволяет, тем не менее, последнему при определенных условиях избежать уголовной ответственности.
М.И. Ковалев оправдывает допустимость провокации потребностями борьбы с организованной преступностью: "Необходимо упомянуть еще об одной проблеме. Речь идет об ответственности агента-провокатора. С точки зрения этики агент-провокатор - фигура, имеющая мало общего с моралью. Однако не следует забывать, что борьба с преступностью - это самая настоящая война, а на войне иногда приходится действовать вразрез с нормами поведения, свойственными мирному времени. Думается, что в крайне редких случаях провокация допустима, если нет других способов доказать виновность преступников. Особенно это относится к случаям борьбы с организованной преступностью, которая в России в настоящее время развернула свою деятельность на полную мощь и представляет реальную угрозу самому существованию нашего государства. Если подстрекатель, будучи секретным агентом спецслужбы, участвовал в акте возбуждения решимости на преступление среди членов преступной группировки по плану и под контролем правоохранительных органов, он не может в этом случае нести уголовную ответственность, так как выполнял приказания своего руководства" (Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 87-89.). В описанной ситуации если преступление будет предотвращено, то, как мы уже указывали, провокатор не подлежит уголовной ответственности. Другое дело, если преступление все-таки будет совершено. Вот тогда действительно встанет вопрос об ответственности провокатора или его руководства с учетом положений ст. 42 УК РФ.
А.А. Мастерков полагает, что "не будет являться провокацией ненавязчивое (без долгих уговоров, угроз и т.п.) склонение лица к совершению так называемого мнимого, инсценированного, преступления, которое не может быть доведено до конца по причинам, не зависящим от виновного (в результате мер, предпринятых оперативными сотрудниками)" (Мастреков А.А. Предупреждение провокации при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Хабаровск, 2000. С. 16-17.).
Нам представляется, что тем самым признается незаконность провокации и делается попытка доказать ее отсутствие. Однако склонение лица к совершению преступления в результате, например, "быстрых" уговоров все равно будет являться провокацией.
Мы полагаем, что провокация преступления должна быть запрещена, потому что безнравственна и, кроме того, может привести к непредвиденным результатам, если обстановка выйдет из-под контроля правоохранительных органов.
Наконец для борьбы с организованной преступностью существует законное, в отличие от провокации, оперативно-розыскное мероприятие - оперативный эксперимент. Профессор В. Иванов справедливо указывает, что в отличие от провокации оперативный эксперимент не должен преследовать цель возбуждения решимости у разрабатываемых лиц совершить преступление либо организации совершения преступления. Поэтому проведение оперативного эксперимента возможно лишь в случаях, когда сотрудникам оперативных аппаратов стало известно о подготовке либо уже о начале совершения преступления. При этом у разрабатываемых лиц при проведении оперативного эксперимента должна оставаться свобода выбора между противоправным и законопослушным поведением, а также возможность добровольного отказа от начатой преступной деятельности. В связи с этим проведение инициативных действий со стороны сотрудников оперативных аппаратов, а также сотрудничающих с ними граждан не допускается. Таким образом, оперативный эксперимент является правомерным только в тех случаях, когда имеются законные основания для его проведения, а его подготовка и результаты оформлены надлежащим образом (См.: Иванов В. Указ. соч. С. 18.).
В связи с изложенным, нами предлагается ввести в УК РФ статью "Провокация преступления", изложив ее в следующей редакции:
"1. Провокацией преступления признается склонение другого лица к совершению преступления либо организация совершения преступления с целью выдать спровоцированное лицо органам власти.
2. Провокация наказуема. Провокатор преступления несет ответственность на общих основаниях как подстрекатель или организатор преступления.
3. Не является провокацией оперативный эксперимент, когда имеются законные основания для его проведения, а подготовка и его результаты оформлены надлежащим образом".
Введение такой статьи, как нам представляется, поставит провокацию преступления вне закона и не позволит использовать ее отдельным гражданам и работникам правоохранительных органов, стимулируя последних на использование в своей деятельности законного оперативно-розыскного мероприятия - оперативного эксперимента.
Это сообщение отредактировал Коклюш - 8.10.2011 - 02:23
yaplakal.com