Как лечился Сталин и за что посадил единственного врача, которому верил

15 фото via

Однажды Сталин слёг с гриппом. Двух надёжных профессоров вызвали срочно, они расписали лекарства и режим, а у постели оставили медсестру.

Едва врачи уехали, Сталин позвал одного из охранников и дал ему личное поручение: сесть в машину, доехать до деревни Грязи, где была хорошая сельская аптека, и купить там те же самые лекарства. Продавцу велено было сказать, что они нужны для бабушки.

Об этом случае позже вспоминал Николай Новик, последним возглавлявший охрану Сталина. Человек, который мог в любую минуту вызвать к себе лучших медиков страны, не доверял даже лекарствам из кремлёвской аптеки.

Был, правда, один врач, которому Сталин верил. Но последнюю зиму вождя этот врач провёл в тюрьме, и оказался он там по приказу своего пациента.

Лимоны, печка и баня

Болел Сталин часто. Суставной ревматизм он заработал ещё в 1915 году в Туруханской ссылке за Полярным кругом.

Почти каждый год его мучила ангина, и заболевал он ею даже на курорте, стоило выпить холодной минералки. Лечил её сам, и чаще всего лимонами.

В Союзе их тогда не выращивали, поэтому лимоны выписывали из Турции. Дочь одного из начальников охраны вспоминала, как отец пришёл домой расстроенный: "Хозяин" рассердился, что ему вовремя не привезли лимонов.

Радикулит Сталин тоже предпочитал лечить по-домашнему. На его дачах стояли русские печи с лесенками.

Когда спину прихватывало, он снимал одежду, стелил доску прямо на раскалённые кирпичи и, кряхтя, укладывался сверху. Генерал Сергей Штеменко, начальник Генштаба, услышав об этом от прислуги, был немало удивлён.

Субботняя русская баня тоже была в ходу, только сильного пара Сталин не терпел: выше 30 градусов температуру не поднимали.

К врачам у него было своё отношение. Он любил говорить, что выздоравливает с помощью вина, а однажды бросил известному терапевту Георгию Лангу: толку от врачей мало, а в Грузии полно крепких стариков за сто лет, и лечатся они только сухим вином да тёплой буркой.

Мацеста и врач с пятикомнатной квартирой

При этом курортное лечение Сталин ценил. В 1926 году у него начали болеть мышцы рук и ног, и кремлёвские врачи отправили его на горячие серные ванны в Мацесту под Сочи.

Санаторием на Старой Мацесте руководил врач-курортолог Иван Валединский. Три врача осмотрели Сталина и никаких отклонений не нашли.

Через год он вернулся на курорт с прежними болями, и врачи проверили его основательнее: сделали рентген лёгких и кардиограмму, измерили давление. Никаких нарушений у 48-летнего пациента опять не нашлось.

Ванны помогали. В 1930 году курортолог получил должность личного врача вождя, а вместе с ней пятикомнатную квартиру в Москве.

После ванн Сталин устраивал небольшие застолья, которые сам называл "субботниками". Пил он в основном вино и пьяным не бывал, зато гостям подливал коньяк и водку без счёта. После одного такого вечера Валединский пришёл в себя на чердаке среди пыли.

С годами Сталин всё больше думал о долгой жизни. Рассказам о кавказских долгожителях, которым будто бы помогали горный воздух, талая вода и особая еда, он охотно верил.

Поэтому в Москву ему доставляли воду с ледников, а стены в его комнатах, и жилых, и рабочих, закрывали деревянными панелями: дерево, по его убеждению, делало воздух чище. Учёных он упрекал в том, что те мало занимаются продлением жизни, и в 1937 году в Грузию и Абхазию отправилась постоянная экспедиция изучать местных стариков.

Единственный, кого пускали

Валединский в 1944 году ушёл главврачом в правительственный санаторий "Барвиха". Новым личным врачом Сталин по собственному выбору сделал академика Владимира Виноградова, главного терапевта кремлёвской больницы и специалиста по сердцу и сосудам. Выбор был не случайным: давление у Сталина уже шалило, а сосуды начинал поражать атеросклероз.

Родился Виноградов в Ельце, студентом добровольцем ушёл фельдшером на русско-японскую войну и вернулся с Георгиевским крестом. Его учителя, профессора Дмитрия Плетнёва, лечившего ещё Ленина, в 1938 году вместе с другими кремлёвскими медиками обвинили в том, что они неправильным лечением погубили Горького и Куйбышева, и дали 25 лет.

Дочь Сталина Светлана писала, что из всех медиков отец признавал только Виноградова, хотя тот осматривал его всего раз-два в год. Ложиться в больницу Сталин отказывался наотрез, других врачей к себе не подпускал.

Тяжело Сталин заболел осенью 1945 года, и больше месяца ему никто не мог даже позвонить. Позже врачи предполагали, что это был первый, ещё небольшой инсульт. После него Сталин стал работать в Кремле меньше, а дни проводил в парке вокруг Ближней дачи, переходя из одной беседки в другую.

Туда ему носили бумаги, газеты и чай. Светлана объясняла это тем, что под старость отцу хотелось здоровья и хотелось жить дольше. Отпуска на юге растянулись до 3-4 месяцев, а последний, в 1951 году, продлился с лета почти до Нового года.

Совет, который стоил свободы

Очередной осмотр в начале 1952 года показал Виноградову резкое ухудшение. Совет он дал без обиняков: жёсткий режим и полный отказ от любой работы. Эту запись он внёс в секретную историю болезни Сталина, которая хранилась в кремлёвской больнице.

Для Сталина такой совет звучал не как забота, а как попытка убрать его от власти. Перед глазами у него был пример Ленина, который после болезни оказался в полной изоляции и потерял власть.

Поэтому Сталин до последнего изображал, будто со здоровьем у него всё в порядке. При этом осенью 1952 года он сам на пленуме ЦК попросил освободить его от поста секретаря, сославшись на здоровье, но соратники поняли это как проверку на верность.

Повод разделаться с врачом нашёлся в старом деле. Ещё в 1948 году врач кремлёвской больницы Лидия Тимашук по кардиограмме увидела у Андрея Жданова инфаркт.

Профессора, и Виноградов в их числе, диагноз отвергли, и ей пришлось убрать его из заключения. Через 3 дня Жданов умер.

Тимашук написала жалобы наверх, но бумаги 4 года пылились в архиве. Летом 1952 года её вызвали в госбезопасность и попросили рассказать ту историю заново.

Виноградова арестовали в конце 1952 года. Ему вменили умышленное убийство Жданова и ещё одного секретаря ЦК, Александра Щербакова, а позже объявили давним агентом английской разведки.

Протоколы допросов Сталин изучал сам, а министру госбезопасности Семёну Игнатьеву приказывал держать арестованных врачей в кандалах и не церемониться с ними. Министра он отчитывал за то, что тот работает "в белых перчатках". В начале 1953 года газеты сообщили о раскрытии заговора "врачей-убийц", и по всей стране люди перестали ходить в поликлиники и аптеки.

Пациент без врача

Когда Виноградов оказался под арестом, Сталин распорядился уничтожить свою историю болезни и всё, что врачи годами записывали о его здоровье. Новых осмотров никто не проводил: единственный врач, которого Сталин к себе пускал, сидел в тюрьме. От привычного отпуска на юге он тоже отказался, потому что как раз руководил делом врачей.

Перемены видели все. На последнем дне рождения Сталина Светлана заметила, что отец плохо выглядит.

Всегда бледное лицо стало красным. Трубку, с которой он не расставался не меньше 50 лет, Сталин вдруг бросил и страшно этим гордился. Бросил, потому что ему стало не хватать воздуха.

Лечился Сталин теперь сам. По словам дочери, он пил какие-то пилюли и разводил в воде по нескольку капель йода, вычитав эти фельдшерские рецепты неизвестно где.

После его смерти опись домашней аптечки показала, что там хранились валериановые и ландышевые капли, валидол, таблетки от головной боли. Но не было ни одного средства от давления и даже аппарата, чтобы его измерить.

Последний разговор о докторе

За сутки до удара Сталин сделал то, чего не разрешил бы ему ни один врач: парился в бане по старой, ещё сибирской привычке. Светлана, рассказывая об этом, добавляла горькую фразу: врачей не было.

Вечером он ужинал на Ближней даче с Берией, Маленковым, Хрущёвым и Булганиным. За ужином Сталин спросил, как идёт следствие по делу врачей и что показывает Виноградов.

Берия ответил, что у профессора длинный язык: профессор рассказал одному из врачей своей клиники, что у товарища Сталина уже было несколько опасных гипертонических кризов. Сталин в ответ пригрозил, что если Игнатьев не добьётся от врачей полных признаний, то станет на голову короче.

Наутро охрана ждала, когда Сталин, как обычно, позовёт подать еду и почту, но он не звал. Только поздно вечером дежурный решился войти и нашёл его на полу малой столовой без сознания.

Приехавшие ночью соратники решили, что он спит, и велели не беспокоить. Врачи появились на даче лишь следующим утром, больше чем через 12 часов. Это были не те люди, которые годами знали его болезни: почти все ведущие кремлёвские врачи сидели под следствием, а история болезни была уничтожена.

Одним из врачей у постели умирающего был кардиолог Александр Мясников. В его дневниках, которые долго оставались неизвестными, есть запись о вскрытии: сосуды мозга были поражены атеросклерозом очень сильно, и болезнь развивалась годами. Мясников предполагал, что она могла обострять черты характера, и подозрительный человек становился ещё подозрительнее.

Сталин умер весной 1953 года, а Виноградов всё это время оставался в тюрьме. Тогда же он в записке Берии признал, что инфаркт у Жданова действительно был и отрицать его было ошибкой, но злого умысла ни у кого не было.

Примерно через месяц после смерти Сталина дело врачей закрыли, и арестованных отвезли домой на правительственных автомобилях. Тимашук в тот же день лишили ордена Ленина, который ей вручили незадолго до этого за "разоблачение врачей-убийц".

Завершающая


Виноградов вернулся в свою клинику и на кафедру, которой руководил до конца жизни. По тогдашней инструкции больного с инфарктом клали в больницу лишь на 10-й день, а Виноградов настоял, чтобы таких людей везли туда немедленно. В 1959 году в его клинике открыли первое отделение интенсивной терапии для инфарктников.


Вот, как-то так на сегодня...