«Владеют ею многие: кто купит, тот и держит». Как добывали женок в Сибири

Все мы привыкли со школьной скамьи, что если в нашей стране и царил беспредел в отношении прав и свобод человека, то он напрямую был связан с европейской территорией России.

Будет 6 постов.

А Сибирь же всегда представлялась территорией свободы, лишенной системы крепостного права, куда ехали (иногда попросту сбегая) за этой самой свободой, надеясь на лучшую долю и удачу.

Однако мало кто знает, что к моменту отмены крепостного права, на территории Сибири существовало около 3 тысяч так называемых крепостных, преимущественно женского пола, которыми пользовались в основном для удовлетворения физической похоти, продажи и сдачи в аренду.

Покорение Сибири Ермаком. Картина Сурикова

За первыми отрядами покорителями Сибири для Русского государства (поход Ермака против Сибирскрго ханства в середине XVI в.) за Урал потянулась сначала нестройными рядами, а с XVIII уже лавиной, разномастная волна переселенцев. В основном это были лица мужского пола: Первоначально казачество, славившееся своим свободолюбием и дикостью нравов, затем охотники, старатели и искатели приключений, за ними служилые люди и наконец крестьянство. Все понимали, что едут в дикий край, полый лишений и опасностей, поэтому самоваров (то есть жен и детей) не брали. А физиологические потребности оставались и переселенцы решали эту проблему доступным способом.

Сколько стоила сибирячка в гарем?

Цена взрослой привлекательной женщины, которая могла и в постели развлечь, и еды приготовить, и одежду постирать, была недешева по меркам того времени и варьировалась от 10 до 20 рублей. Чаще за туземных рабынь рассчитывались ходовыми товарами: золотыми самородками, драгоценными камнями или пушниной. Известно, что красавицу Лаврук, наложницу некоего зажиточного казака Алексея в Охотске, после его смерти продали за баснословную по тем временам сумму: десять соболей и столько же красных лисиц.

Девушки подростки 12-14 лет стоили на порядок дешевле. Их можно было купить всего за пару рублей или обменять на пушнину среднего качества. Дети вообще шли по бросовой цене.

В документах того времени («Меновых выписях» и «Купчих») зафиксированы следующие расценки подростков и детей, по сравнению со взрослыми:

1630-е годы, Якутск: В документах упоминается продажа «калмыцких и татарских робят» по цене от 15 до 50 копеек. Для сравнения: рабочая лошадь стоила в это же время от 2 до 5 рублей.

1690-е годы, Иркутск: Зафиксированы случаи обмена детей на предметы быта. Например, ребенка могли отдать за «котел медный весом в пять гривенок» или за несколько связок вяленой рыбы.

Картомные девки

Одним из обычаев первопроходцев и особенно казаков первой второй волны была сдача в аренду туземной супруги на время похода своему другу, товарищу или соседу. По возвращению арендатор должен был возвратить женщину ее хозяину даже в том случае, если она успевала обзавестись детьми от нового господина. Зачастую это случалось повсеместно, ведь военные марши того времени могли проходить значительное время, затягиваясь на месяцы и годы. Поэтому не удивительно, что от совместной жизни у туземок появлялись дети, к которым однако у покорителей Сибири не было трепетного отношения.

"В отношении к детям, прижитым с инородками, русские не обнаруживали никакой нежности. Их за ненужностью хозяин мог продать или умертвить: никому до этого не было дела. Бывали случаи, что русские закладывали своих любовниц-инородок в кабаки, проигрывали в зернь [карты/кости], меняли на лошадей и собак".

(Источник: Шашков С. С. «Рабство в Сибири» // Собрание сочинений. Т. 2. — СПб., 1898. С. 456).

На берегу Северного ледовитого океана в окрестностях Охотска и других аналогичных первых поселений русских складывалась иная картина. Сюда так же попадал по долгу службы русский мужик. Половозрелые аборигенки стоили дорого (10-20 рублей серебром были внушительной суммой по тем временам), а отвоевывать их у воинстивенных тунгуссов порой не было желания. Поэтому на побережье Охотского моря широко бытовала традиция брать у коренного населения девушек и женщин в аренду с условием их надлежащего содержания и возвращения в племя по истечении договорного срока. Цена аренды часто была смехотворной: железный нож, пушнина, продовольствие.

На языке русских первопроходцев Сибири захваченных для личного пользования в бою туземных женщин называли ясырками или погромными бабами. Если же девушку арендовали у ее племени, то таких именовали кортомными, от древнерусского слова кортомный, то есть арендованный.

Особым спросом пользовались ханские или княжеские жены или их дочери. Истории известны имена казаков, заполучивших правдами и неправдами женщин из знатных туземных родов. Как правило, это были лихие атаманы, добывавшие себе невольниц в кровопролитных сражениях, впрочем, всегда заканчивавшихся победой русских. Так достоверно известно, что атаман Галкин сделал своей женой супругу кетского князя Теленеха, а другой казачий глава смог забрать у киргизского князя Иженея его жену и подросших дочерей.

Дружина воеводы Дубенского прославилась на всю округу тем, что уводила в свои остроги бурятских женщин и девушек целыми пачками. Привычным делом был захват туземных женщин во время взымания налога, который проходил в Сибири в те времена в натуральной форме. Особо состоятельные заводили себе целые гаремы из туземных девушек, выбирая пркрасивее и постатнее. На что переодически местные князьки жаловались в Мск.

Из «Челобитная татарского князя Татуша и других инородцев» (1628–1629 гг.), направленная в Тобольск и Москву

«...Андрей Дубенской со многими служилыми людьми пришел на их земли, и их, татар и братских людей [бурят], воевал, и жен их и детей в полон имал, и животы их грабил. И те-де татары и братские люди от того насильства розбрелись розно»

«А как пошли с Качи-реки... и Андрей Дубенской-де велел имать в Качинской и в Аринской волостях жен и детей, и тех-де поймали... и в острог привели».

Грязный бизнес

Но однако таким недешевым имуществом как женщина просто так в Сибири, как правило, не разбрасывались: гораздо полезнее было надоевшую супругу подарить в качестве взятки или сдавать внаем тем, кто не мог себе позволить роскоши купить и содержать туземную рабыню. Хотя стоит отметить, что владение туземкой было достаточно доступно даже простым переселенцам, которые могли запросто иметь 1-2 аборигенок в женах.

Так в марте 1651 года казачий десятник Пантелей Мокрошубов в письме якутскому воеводе при описании имущества и состояния русского острога на реке Алазее упоминает «толмача юкагирского жонку именем Малья». Толмач в этом соучае был переводчик с местного диалекта, а девушка Малья это не что иное, как искаженное с юкагирского марьиль, что дословно обозначает девушку или девочку. Для пленницы русских казаков это имя превратилось в имя собственное.

Из дальнейшего донесения становится ясно, что девушку используют как товар и не раз:
«Владеют ею многие люди, хто купит, тот и держит...»

Подчеркивая полностью бесправное положение туземных женщин, предлагая тепло их тел в период острой нехватки женской ласки как ходовой товар.

Особо ушлые и состоятельные первопроходцы организовывали на этом весьма прибыльный бизнес. Обладателями самых больших гаремов из туземок были местные воеводы, строившие для своих наложниц целые терема и снаряжая экспедиции за их пополнением. Некоторые этим не ограничивались. Так енисейский воевода Василий Голохвастов, известный своими зверствами и развратом, собрал гарем и организовал доходный бизнес по сдаче девушек в аренду помесячно, с чего имел приличный доход.

«...И воевода-де Василий Голохвастов, забыв страх Божий, держит у себя в воеводском дворе иноземских девок и женок числом до пятидесяти и больше, разных земель... и тех девок он, Василий, дает на блудное дело всяким людям на время и за деньги, и тем себе чинит прибыток, а которые девки беременеют, и он тех детей велит изводить [умерщвлять]».

Из Следственного дела о злоупотреблениях енисейского воеводы В. Голохвастова» (хранится в архивах Сибирского приказа, РГАДА)

Помимо прочего наложницы воеводы шпионили за своими сожителями и докладывали за подарки о прегрешениях подчиненных. Так же мерзавец заставлял туземок лжесвидетельствовать в суде против неугодных казаков с тем, чтобы отобрать имущество или потребовать взятку для закрытия дела.

Подобные беззакония происходили в Сибири вплоть до середины позапрошлого века, оставляя бизнес как продажа и сдача в аренду туземных женщин и со всеми вытекающими безнаказанным. Об этом повествует иркутский историк Шишков, описывая быт и нравы сибиряков. Его слова подтверждает житие епископа иркутского и нерчинского Софрония, приехавшего из Петербурга в Иркутск в конце XVIII века и всеми силами боровшегося против подобных дикостей. Преподобного правда хватило всего на 15 лет, а затем все вернулось на круги своя.

Доклад закончил. Всем добра.