http://twower.livejournal.com/318666.htmlБой под Ярыш-Марды
25 августа, 2010
16 апреля 1996 года в 14.30 в районе южнее 1,5 километра населенного пункта Ярыш-Марды тыловая колонна 245 мсп, которая везла молодое пополнение и материально-технические средства, подверглась нападению отряда боевиков.
Воспользовавшись подписанным накануне администрацией села Ярыш-Марды мирным договором с командованием федеральных войск (4 апреля 1996 г.) и действующим запретом боевых действий в этом районе, боевики организовали засаду на его западной окраине. Этому способствовало также снятие накануне блокпоста федеральных войск, находившегося в этом районе до подписания мирного договора. Боевики не могли не заметить беспечности федеральных войск при передвижении колонн на данном участке, потери их бдительности из-за долгого отсутствия инцидентов в этом районе.
Разведка на марше 245 мсп не была организована должным образом. На участке дороги, проходящей по западной окраине Ярыш-Марды, заблаговременно боевиками был установлен фугас большой мощности с дистанционным управлением, которым и был подорван головной танк колонны. Затем из гранатометов была уничтожена машина управления и связи БМП-1КШМ, где находились старший колонны (заместитель командира полка по вооружению), авианаводчик и связист. На частоте УКВ в радиосети федеральных войск ставилась активная помеха, что позволило боевикам полностью лишить колонну связи со своим командованием. Ударом с высот по обе стороны дороги с заранее подготовленных позиций боевики блокировали колонну полка, кинжальным огнем в течение полутора часов вывели из строя почти всю технику и уничтожили личный состав.
В результате боя погибло 53 военнослужащих, ранено 52. Из 30 единиц техники 21 — уничтожена. В этой «операции» принимали участие два отряда и четыре боевые группы, общей численностью до 150 боевиков.
Рассказ одного из участников боя:
Примерно в 14.00 тронулись. В 14.10 прошли Чишки и перед входом в ущелье дернули затворами. Аркаша говорит: “Смотри, одни женщины и дети”. А мне буквально вчера ребята из 324-го полка примету рассказали: “Если на дороге мужики, бабы и дети – все нормально. Если же одни бабы – кранты, скоро засада”.
Колонна растянулась на “тещином языке” (это серпантин такой). На нем наливники еле разворачивались, а уж МАЗы, которые неисправную технику тянули, вообще не знаю, как проходили. Все тихо, спокойно. Едем, анекдоты травим. Проехали Ярышмарды, голова колонны уже за поворот ушла, наливники мост через сухое русло прошли. И тут – взрыв впереди, смотрим – из-за пригорка башню танка подбросило, второй взрыв – тоже где-то в голове колонны, а третий как раз бахнул между впереди идущим и нашим наливником. Взрывом оторвало капот, повыбивало стекла. Меня тогда первый раз контузило. Аркаша уже из машины выбрался, а я в двух ручках двери запутался – ну, ошалел просто. В конце концов выпал из кабины. Огонь очень плотный, но я уже начал соображать и от наливника метров на 15 отбежал, несмотря на огонь духов. Нашел какое-то углубление в обочине, затолкал туда свой зад. Рядом боец-срочник залег. Первый шок прошел – наблюдаю, как дела обстоят. А дела неважные. Наливники встали на дороге. Ребята из взвода наливников отстреливаются во все стороны как могут, где духи конкретно, пока неясно. Аркаша из-под колеса своего наливника мочит в белый свет.
Тут мимо меня граната как шарахнет в наливник, что сзади нас шел. Наливник горит. Я прикидываю, что если он сейчас взорвется, то нам всем будет очень жарко. Пытаюсь понять, откуда же эта штука прилетела. Смотрю, вроде кто-то копошится метрах в 170 от нас. Глянул в прицел, а “душара” уже новую гранату готовит... Свалил я его с первого выстрела, аж самому понравилось. Начинаю искать в прицеле цели. Еще один “душок” в окопе сидит, из автомата поливает. Я выстрелил, но не могу с уверенностью сказать, убил или нет, потому что пуля ударила по верхнему обрезу бруствера на уровне груди, за которым он сидел. Дух скрылся. То ли я его все же достал, то ли он решил больше не искушать судьбу. Снова прицелом повел, смотрю, на перекате дух “на четырех костях” в гору отползает. Первым выстрелом я его только напугал. Зашевелил он конечностями активнее, но удрать не успел. Вторым выстрелом, как хорошим пинком в зад, его аж через голову перекинуло.
Пока я по духам палил, Аркаша горящий наливник отогнал и с дороги сбросил. Прислушался, вроде пулемет работает. Сзади что-то подожгли, и черный дым пошел в нашу сторону по ущелью, из-за него в прицел ни фига не видно. Прикинули мы с Дмитрием – так срочника звали,– что пора нам отсюда отваливать. Собрались и рванули через дорогу, упали за бетонные блоки перед мостом. Голову не поднять, а пулеметчик тем временем долбит по наливникам, и небезуспешно. Поджег он их. Лежим мы с Димой, а мимо нас в сторону моста течет речка горящего керосина шириной метра полтора. От пламени жарко нестерпимо, но, как выяснилось, это не самое страшное. Когда огненная река достигла “Урала” с зарядами для САУ, все это добро начало взрываться. Смотрю, вылетают из машины какие-то штуки с тряпками. Дима пояснил, что это осветительные снаряды. Лежим, считаем: Дима сказал, что их в машине было около 50 штук. Тем временем загорелся второй “Урал” с фугасными снарядами. Хорошо, что он целиком не сдетонировал, снаряды взрывами разбрасывало в стороны.
Лежу я и думаю: “Блин, что же это нами никто не командует?” Как оказалось потом, Хаттаб так все грамотно спланировал, что буквально в самом начале боя все управление, которое ехало на двух командно-штабных машинах, было выкошено огнем стрелкового оружия, а сами КШМ так и простояли нетронутые в ходе всего боя.
Вдруг во втором “Урале” с фугасными боеприпасами что-то так взорвалось, что задний мост с одним колесом свечой метров на 80 ушел вверх, и, по нашим соображениям, плюхнуться он должен был прямо на нас. Ну, думаем, приплыли. Однако повезло: упал он метрах в десяти. Все в дыму, все взрывается. В прицел из-за дыма ничего не видно. Стрельба беспорядочная, но пулеметчик духов выделялся на общем фоне. Решили мы из этого ада кромешного выбираться, перебежали в “зеленку”. Распределили с Димой секторы обстрела. Я огонь по фронту веду, а он мой тыл прикрывает и смотрит, чтобы духи сверху не пошли. Выползли на опушку, а по танку, который в хвосте колонны стоял, духи из РПГ лупят. Раз восемь попали, но безрезультатно. Потом все же пробили башню со стороны командирского люка. Из нее дым повалил. Видимо, экипаж ранило, и механик начал сдавать задом. Так задом наперед он прошел всю колонну и, говорят, добрался до полка.
Тогда считать мы стали раны
Прошел час с начала боя. Стрельба стала затихать. Я говорю: “Ну все, Дима, дергаем в конец колонны!” Пробежали под мостом, смотрю, сидят какие-то в “афганках”, человек семь, рядом два трупа. Подбегаем. Один из сидящих поворачивается. О, боже! У него черная борода, нос с горбинкой и бешеные глаза. Вскидываю винтовку, жму на спуск... Поворачиваются остальные – наши. Хорошо, я не дожал. Контрактник бородатый оказался. Он и без меня ошалевший сидит, заикается, сказать ничего не может. Кричу: “Дядя, я же тебя чуть не завалил!” А он не врубается.
В нашу сторону БМП “хромая” ползет, раненых собирает. Ей попали в торсион, и она так и ковыляет. Закинули раненых внутрь, вырулили на дорогу – вокруг машины догорают, что-то в них рвется. Перестрелка почти затихла.
Едем. Где-то ближе к Аргуну на дороге мужики кричат: “Ребята! У нас тут раненые. Помогите!” Спрыгнул я к ним, а машина дальше пошла. Подхожу к ребятам. Они говорят: “У нас майор ранен”. Сидит майор в камуфляже, со знаком морской пехоты на рукаве. Сквозное ранение в руку и в грудь. Весь бледный от потери крови. Единственное, что у меня было, – это жгут. Перетянул я ему руку. Разговорились, выяснилось, что он был замполитом батальона на Тихоокеанском флоте. В это время кто-то из ребят вспомнил, что в машине везли пиво, сигареты, сок и т.д. Я ребят прикрыл, а они сбегали притащили всего этого добра. Лежим, пиво попиваем, покуриваем. Темнеть начало. Думаю: “Сейчас стемнеет, духи спустятся, помощи нет, и нам – кранты!” Решили позицию получше выбрать. Облюбовали пригорочек, заняли его, лежим, ждем. Ребята из РМО мне обстановку показывают. Машины с боеприпасами духи пожгли из РПГ, а те, что с продовольствием, просто посекли из стрелкового оружия.
То ли помощь придет...
Заработала артиллерия, очень аккуратно, только по склонам, и не задевая ни населенный пункт, ни нас. Потом пришли четыре Ми-24, отработали по горам. Стемнело. Слышим, со стороны 324-го полка – жуткий грохот. Оказывается, подмога катит. Впереди Т-72, за ним БМП, затем снова танк. Не доезжая метров 50, он останавливается и наводит на нас орудие. Думаю: “Все! Духи не грохнули – свои добьют с перепугу!” Вскакиваем, руками машем – мол, свои. Танк покачал стволом, развернулся и как шарахнет в “зеленку” в 20 метрах от себя. С этой “подмоги” народу повыскакивало – по траве ползают, вокруг себя из автоматов поливают. Мы им орем: “Мужики, вы что ползаете? Тут же никого уже нет”. Оказывается, это была разведка 324-го полка. Подошел я к офицерам, говорю: “Что вы здесь-то воюете? В голову колонны идти надо!” А они мне: раз ты здесь был да еще и соображаешь, бери десять человек и двигай с ними, куда сам сказал.
Походил я, нашел разведчиков, и двинулись мы вперед. Я насчитал более сорока сгоревших трупов. Судя по тому, какие машины остались целы, у духов была четкая информация, что где находится. Например, медицинский МТЛБ вообще остался нетронутым, только механика из стрелкового оружия завалили, а ЗУшка за ним буквально в сито превращена. Потом мы интересовались, почему помощь пришла так поздно: если бы они пришли на час-полтора пораньше, то в голове колонны кто-нибудь да уцелел бы, а так там до последнего один БРДМ сопротивлялся, в котором почти всех поубивали.
Как рассказали потом парни из 324-го полка, когда они доложили, что в ущелье мочат нашу колонну и неплохо бы рвануть на помощь, им ответили, чтобы не дергались и стояли, где стоят. Помощь пришла к нам спустя два с половиной часа, когда уже все было кончено
yaplakal.com