Славянское и средневековое оружие (20+ фот)

Саксонские протазаны XVII век

В 17-м веке во время появления на Руси Лжедмитрия с польским войском и далее «полков иноземного строя», мы заимствовали на Западе и протазан. На Руси протазан был исключительно почетным оружием.


Художественное лезвие немецкого протазана 1675 года.

Совны

Западноевропейское оружие совна ( vouge, gleve) имело острый длинный клинок приспособленный как для укола так и для рубящего удара. Совна это выпрямленная коса, именно в этом орудии следует искать ее происхождение. Совны часто снабжались разнообразными по направлению крючками призванными скинуть всадника с лошади. Осадный нож (couteau de breche) имеет приблизительно те же формы; это оружие применялось преимущественно в Германии, где оно сохраняется до 18-го века. Воловий язык (langue de boeuf, lingua di bue) представляет собой оружие с древком или кинжал, смотря по тому, насажен ли он на древко или на рукоятку ручного оружия. Если он с древком, то имеет щиток на расстоянии примерно 15 см. от широкого и плоского клинка.


Немецкие совны 1577-1612 годов.

По бокам итальянские алебарды, в центре немецкая совна 1551-1567 годы.

Итальянские совны 16-го века.

Саксонские совны.

Молот с клювом

Чекан (клевец- mateau d,frmes, picois) металлический сравнительно легкий молот с заостренным в форме клюва. Русский чекан ничем не отличается от западноевропейского боевого молота предназначавшегося на Западе для пробивания тяжелых рыцарских доспехов. На Западе существовали чеканы с совершенно разными формами клювов (a,bec), например, сокола, попугая, ворона, цапли.

Немецкие боевые молоты с клювом (клевцы) и немецкая булава

Ещё молоты

Гвизармы

Гвизармы имели острые изогнутые клинки, как с одним так и с двумя лезвиями, боковой штык обычно не выступал по длине за лезвие или был короче. Вообще лезвие гвизарма употреблялось для перерезания поджилок лошадям, а прямое острие имело целью наносить уколы. гвизармами, косарями и позднее годендаками именно от них произошла алебарда.



Добавлено1 в 19:01
Можете постить коменты, я вряд ли буду ещё что-то добавлять, так как легче воспользоваться ссылкой на 1-й странице)

Это сообщение отредактировал Aleksr - 3.11.2009 - 19:01

Познавательно! Про восточное оружие нет(((

Интересно. Все знакомо, кроме Гвизармы. Ставлю +

Железяка на конце очень похожа на "противопехотную мину " , воткнутую одним концом. Покачественнее нет фотки ?

Вот такая колючка у меня валяется. В одном шипе есть отверстие - их перевозили в связках.

Это сообщение отредактировал Ванюшка - 4.11.2009 - 04:31

К сожалению, нет.

Продолжаю тему)

Кистень

Кистень — это тяжелая плеть, предназначенная для конного боя. Появился он в Европе не ранее VIII века, вместе с войсками вторгшихся на франкские земли авар. Hа Руси он, естественно, появился чуть раньше, но все равно археологические находки кистеней датируются в основном X веком. Кистень — это плеть, а не кнут или бич. Плеть обязана иметь жесткую рукоять длиной около локтя, примерно такой же длины хлыст (гибкую часть) и небольшое утяжеление на конце, для более уверенного полета хлыста. Hаиболее известная предтеча кистеня — нагайка, заимствованная казаками в прикаспийских степях, где вплоть до XX века охотились с нею на волков с коня (см. последнюю главу “Москвы и москвичей” Гиляровского). Кистень не обязан весить жуткие килограммы. Обычный вес боевого кистеня из киевских раскопок составляет 200 грамм, гирька может даже быть не металлической, а костяной (что не является исключением, скорее наоборот). Сила удара кистеня заключается в его скорости. Для достижения скорости кистень и имеет такие пропорции — чисто эмпирически, оптимальная длина рычага секционного оружия составляет локоть. Таковы пропорции боевой части окинавских нунчак, европейского цепа (ремень короче, зато боевая часть длиннее) и степной плети-кистеня. При такой длине гнущейся части она не теряет скорости при ударе. Более длинное звено летит медленнее, более короткое — слабее бьет. Также, точность удара появляется лишь у оружия таких пропорций. Кистень — оружие степного воина. Показательно, что в массовом порядке он встречается в основном у московитов, уверенно с XIII-XIV веков перешедших на восточный, монголо-арабский, тип вооружения. Он хорошо сочетается с тактикой легкого конника — налететь, стукнуть и проскакать дальше, не задерживаясь поглазеть на результат.

Это сообщение отредактировал Aleksr - 4.11.2009 - 11:51

Алебарда

Алебарда(helmbarte)- род топора с крюком или изогнутым лезвием на обухе с длинным древком и выступающим лезвием или штыком, призванное колоть, рубить и зацеплять. На Западе алебарда как оружие стала применяться уже с 14-го века. По своему происхождению это германское и швейцарское оружие. Древко алебарды обыкновенно восьмигранное, покрытое тонкими пересекающимися ремнями закрепленными гвоздями с выпуклыми шляпками. Алебарды подразделяются на два типа: немецкие и итальянские. Итальянские алебарды появились позже и гораздо чаще имели художественно украшенное лезвие. Крайне распространенное на Западе универсальное оружие предназначенное рубить, колоть и стягивать с коня.

Судетские алебарды.

Швейцарские и немецкая алебарда 1470 года.

Чешская и швейцарские алебарды.

Итальянские алебарды.

Немецкая алебарда 1586-1591 года, немецкая алебарда 1660 года, немецкая алебарда 1580 года.

Типы переходного оружия 1650 года, протазан-алебарда-секира-клевец.В таком оружии род шпаги моментально (инерционно-автоматически) выдвигается из древка при необходимости и моментально фиксируется.

Это сообщение отредактировал Aleksr - 4.11.2009 - 11:34

Годендак- алебарда фламандцев состоящая из тонкого как у кинжала клинка с четырехугольным сечением и тонким топором с выпуклым лезвием у начала клинка. Обух топора при этом усеян остриями. Косарь (fauchard)

Косарь или боевые вилы, имел клинок с одним лезвием на обухе которого имелось одно или несколько острий. Существовали интересные разновидности боевых вил с двумя складными крючками снабженными пружинами. Когда вилы захватывали шею или руку воина, острия крючков выпрямлялись и крепко хватали захваченный член не давая возможности высвободится. Такие весьма хитроумные боевые вилы назывались desarconners и употреблялись исключительно в Германии.

Типы боевых вил.

Кольчуга

Вопрос о путях проникновения кольчуги на территорию Древней Руси до сих пор не решен. Так как кольчуга в конце I тыс. н.э. была распространена практически во всей Евразии, то вполне вероятна возможность независимого проникновения кольчуги из разных регионов – как из Северной или Западной Европы, так и из юго-восточных степей.
На территории Древней Руси найдено 11 целых кольчуг и еще 17 фрагментов кольчужного плетения, относящихся к IX-X вв. Самое большое их количество происходит из Гнездова, где найдены 3 целые экземпляра кольчуг и 4 обрывка кольчужного плетения. Все они найдены в комплексах погребений. Целые кольчуги были положены на кострище в свернутом виде и в настоящее время они представляют спекшиеся куски кольчужного плетения , что значительно затрудняет реконструкцию. Наиболее обоснованно можно говорить о коротких, до локтя, рукавах кольчуги; ряд изображений и находок позволяет предположить и довольно длинный подол с разрезами спереди и сзади.
Кольчуга заменила “божественную наготу” древнеславянских воинов, о которой писал Прокопий Кесарийский: “…панциря же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют на себе ни хитона, ни грубого плаща, но, приспособив только штаны … вступают в схватку с врагами”. При этом она обросла магическими свойствами: она наследует всю магию
металла, побывавшего под мо­лотом кузнеца и взаимодействующего во время закалки с двумя священными стихиями – водой и огнем; сплетенная из многих тысяч колечек кольчуга – изделие исключительно трудоёмкое, а значит, тем более священное. Возможно, кольчуга мыслилась как своего рода литургическое одеяние, призванное удерживать в отдалении духов смерти. Оно как бы гарантировало воину сакральную неуязвимость. Таким образом, ее можно рассматривать как составную часть воинской магии. Сакральная цель кольчуги – помочь воину при помощи обряда обрести неуязвимость. Воин, надевший ее, как бы наделялся способностью отражать неприятельские стрелы, которые уподоблялись злым духам. Кроме того, семантика кольчуги во многом близка семантике рубахи, что отразили обычные кеннинги кольчуги в сагах – “ратная рубашка”, “сорочка [+ имя собственное]”.
С защитной функцией кольчуги можно связать и находки ее обрывков, которые встречаются только в женских погребениях и представляют собой недлинные цепочки или небольшие фрагменты из 10-20 колец: они могли являться амулетами, выполнявшими защитные функции в мирной жизни. Некоторые исследователи трактуют эти находки как супружеское почетное приношение, мужской заупокойный дар любимой подруге: точно так же в мужских погребениях нередко нахо­дят женские бусы.

Русские доспехи XII-XVII веков

В течение XIII в. древнерусская боевая одежда претерпевает изменения, наиболее значительные за все время ее существования. В середине XIII в. кольчуга уступает место системам пластинчатого прикрытия корпуса тела. Эта новая защита стала называться термином "доспех", в связи с чем прежнее слово "броня" в течение XIV в. почти совершенно исчезает из военной лексики. Характерно в этом отношении известие Новгородской 1-й летописи о человеке, "обрезавшем" свою броню во время бегства с поля боя. Однако обрезать кольчугу конному воину, тем более в спешке, было бы невозможно. Очевидно, речь шла о наборной системе, которую действительно можно расчленить и на ходу. Чтобы ликвидировать недоумение, в Никоновской летописи слово "броня" в данном эпизоде заменено более точным - "доспех". Да и в самой Новгородской летописи для последующих событий стал употребляться этот укоренившийся тогда термин.

Немногочисленные сведения письменных источников о доспехе XIV- XV вв. расшифровывают его как "дощатую защиту". Касаясь Куликовской битвы, летописец сообщает, что весь доспех Дмитрия Ивановича был "избит и язвен зело, на телеси же его нигдеже смертныа раны обретеся". Ясно, что доспех в данном случае был "дощатым", так как на кольчуге вмятины от ударов были бы незаметны. Доспехи называются "крепкими", во время бегства их бросали "тягости ради конь своих" и даже жгли как ненужный трофей. Перед сражением защитное вооружение везли в телегах, а затем "начат класти на себя и знамяна подняв" Представление о деталях защитного вооружения можно составить по следующей фразе: "Толь крепце того удари (копьем,-А. К.), да яко сокрушену щиту его и доспешным доскам во мнозе силе расторженным".

В XIV-XV вв., как и в XII в., сверкающая металлическая поверхность защитной одежды открыто демонстрировалась, что оказывало психологическое воздействие и производило неизгладимое впечатление: "Доспехи же на них бяху чисты велми, яко сребро блистающе, и въоружени зело".

Мягкое воинское одеяние в бою не закрывало металлического прикрытия и отличалось яркостью. Цвет боевой мягкой одежды можно расшифровать по миниатюрам, из которых лучшими, с моей точки зрения, являются симоновско-хлудовские, созданные в 1270-х годах. Поколенная рубаха, надевавшаяся под доспех, показана синей, зеленой или красной. Плащи, накидки обычно зеленые; щиты красные или красные и зеленые. Ножны меча красные или коричневые, стяги красные, челки на древке черные. В XVI в. сверкающие доспехи и во время боя все больше закрывались яркими одеяниями, так что войско имело вид "прекрасного цветущего луга", а люди выглядели "цветно и доспешно". Цвет воинской одежды, возможно, как-то отличался по полкам, что несомненно способствовало большему тактическому единению и управляемости подразделений в бою.

Если в XIII-начале XIV в., по-видимому, выдерживался некий общеевропейский стиль боевой одежды, то со второй половины XIV и особенно в XV в. пути оружейного мастерства в Западной и Восточной Европе заметно разошлись. На Западе "век кольчуги" закончился около 1250 г. и дальнейшее развитие шло по линии изобретения все более неуязвимой защитыдо тех пор, пока во второй четверти XV в. было завершено бронирование рыцаря и началось производство "белых", сплошь кованных готических лат. В русских землях к столь монументально созданной защите не прибегали, но и здесь имело место усиление доспеха. Об этом можно судить по появившемуся в начале XV в. наименованию "рать железная" или "рать кованая". По известиям источников, тяжеловооруженные воины выступали в "железных полках" с XII в., но только в XV в. Псковские летописи поясняют, что в составе "железоносцев" было 100, 150 и 300 "боевых людей". Понимание приведенного обозначения рати, очевидно, следует искать не в непроницаемой мощи доспеха, а в том, что он закрывал людей целого воинского подразделения с головы до ног.

Доспех XIV-XV ив., до последней поры известный лишь по условным изображениям икон и фресок и во многом загадочный, был впервые археологически опознан А. Ф. Медведевым. Больше всего пластин доспеха найдено в Новгороде (из слоев середины XIII-XVI в. извлечено 380 деталей примерно от 20 комплектов). Год от года карта интересующих нас находок расширяется, к 1961 г. в ее составе были, кроме Новгорода, Псков, Торопец, Москва, Тушково, Переяславль-Рязанский, Смоленск, Друцк и ряд других мест.

До сих пор найденные детали относятся к двум основным наборным системам - пластинчатой и чешуйчатой. Первую, известную на Руси с IX-Х вв., представляют пластины, которые связывались между собой ремешками и поэтому не требовали подкладочной основы. Одежда этого рода доходила до колен и использовалась вплоть до конца XV в. Начиная с середины XIII в. стало преобладать другое, более гибкое прикрытие, состоящее из прямоугольных или квадратных пластин, прикреплявшихся к мягкой основе наподобие черепицы. Такая защита по сравнению с пластинчатой имела большую эластичность, так как чешуйки, притороченные к материи или коже только с одной стороны и в центре, давали возможность некоторого движения.

Описанные выше системы наборной брони лучше, чем где-либо, и с протокольной тщательностью представлены па клейме житийной иконы "Св. Георгий" начала XIV в. и особенно на симоновско-хлудовских миниатюрах. При этом 11-12 раз показаны пластинчатые доспехи, 21-22 раза - чешуйчатые. Преобладание последних подтверждают несколько более поздние рисунки хроники Георгия Амартола и археологические находки.

Детали, характеризующие чешуйчатое покрытие, составляют две трети всех находок и принадлежат приблизительно 20 доспехам. Лишь один раз в 1960 г. во Пскове на территории Довмонтова города был найден полный комплект, состоящий примерно из 120 деталей. Пластины обнаружены вместе с актовыми печатями конца XIII-XV в., т. е. данная чешуйчатая одежда до 1510 г. находилась в государственном архивохранилище. Найденное прикрытие было скомбинировано из пластин девяти размеров, закрывало грудь и спину и не имело рукавов и подола. Передняя и задняя части скреплялись четырьмя расположенными сбоку пряжками. Центральная бляха была выкована в виде умбона. В целом псковский нагрудный доспех, видимо, достаточно типичен для своего времени. Подтверждается это и другими деталями чешуйчатых броней, археологически лучше, чем где-либо, представленных в Восточной Европе.

Это сообщение отредактировал Aleksr - 4.11.2009 - 11:47

Виды "дощатой брони" не существовали обособленно, а могли, как свидетельствуют изобразительные примеры XIII в., скрещиваться. При этом кольчужная ткань использовалась для покрытия наиболее подвижных частей тела - шеи, плеч, талии. По мере усиления жесткости доспеха переходят к регулярному изготовлению пластинчатых покрытий с кольчужным соединением их деталей. Освоение подобных комбинированных систем активно происходило на Ближнем Востоке (под влиянием, как считают, европейских бригандин) и в русских землях. По мнению А. Ф. Медведева, некоторые из пластин XIV в. с частыми дырочками по краям не только могли самостоятельно нашиваться, но и входить в соединение с кольчужным плетением. Для полной уверенности необходимы детали с сохранившимися колечками. Впрочем, о такого рода комбинированном устройстве имеются свидетельства письменных источников, что русские пользуются легкими корацинами (corrazine), такими, "какие употребляют мамлюки султана". Мамлюкские корацины, как выяснил специалист по восточному вооружению Робинсон, были кольчатыми с пластинчатым усилением груди. В применении к отечественному доспеху это наблюдение можно еще более конкретизировать.

С. Герберштейн в немецком, наиболее точном в отношении технических терминов издании своих записок (1557 г.) писал о московских всадниках, что "некоторые имеют кольчатый панцирь (BanBerhembder) и погрудный доспех (Brustharnist), состоящий из соединенных вместе колец и пластин, расположенных наподобие рыбьей чешуи". Иллюстрацией к этим словам служит упоминавшаяся картина "Битва под Оршей" (около 1520 г.), где почти все русские воины изображены в погрудном доспехе, названном в польском источнике "бехтером", что соответствовало русскому "бехтерец" (от перс. "begter" - род доспеха). С запозданием (примерно в 70 лет) этот доспех упомянут в одном отечественном документе 1556 г. и еще столетие спустя использовался в воинском быту преимущественно знатных феодалов. Бехтерец набирался из расположенных вертикальными рядами продолговатых пластин, соединенных кольцами с двух коротких боковых сторон. Для изготовления такого прикрытия использовалось до 1500 пластинок, которые монтировались таким образом, чтобы создать двойное или тройное покрытие. В собранном виде пластины были, следовательно, наполовину или на треть открыты. К бехтерцу наращивался кольчужный подол и иногда ворот и рукава. Средний вес такого доспеха достигал 10-12 кг, а длина 66 см. Такой вид доспеха несомненно обладал очень высокими, если не рекордными защитными свойствами, в том числе и против раннего ручного огнестрельного оружия. Впрочем, судя по "смотренным спискам" XVI в., он использовался всадниками, оснащенными только холодным оружием.

Бехтерец 16-го века

Бехтерец считался дорогим доспехом - мастера Оружейной палаты в XVII в. специально для царей создавали художественные, украшенные золотом и серебром образцы такого рода, оценивавшиеся баснословно высоко. Однако в первой половине XVI в. в бехтерцы облачалось немало всадников, выступавших в боевых порядках. Об этом же свидетельствует находка бехтерца, потерянного, очевидно, в боевой обстановке у р. Вожи (место сторожевой засеки) на Рязанщине. С известной битвой 1378 г. этот десятый по счету из сохранившихся в наших музеях доспех, к сожалению, связать нельзя, ближе всего он по технике напоминает аналогичный предмет, изготовленный в 1620 г. мастером Кононовым для царя Михаила Федоровича. На 53 пластинах рязанского экземпляра наведены подражательные арабские надписи (возможно, копия с копии). Судя по тому, что мастер не знал языка надписей, превратившихся в эпиграфический орнамент, он явно работал вдали от родины протообразца, - возможно, например, в Москве. Местное производство московских бехтерцов не только в XVII в., но и столетием раньше вообще очень правдоподобно. В этом смысле можно согласиться с 3. Бохенским, который предполагает, что именно под влиянием русской кавалерии бехтерцы были восприняты в XVI в. в Польше.