Дед Ковпак

Серьезный Дед!

Извините за мат, но фашизм нихуя не "махровый". Когда, блядь, по центральной улице столицы ходят дебилы с факельными шествиями, когда неугодных власти журналистов убивают или сажают - это не "махровый" фашизм, это пиздец полный. А по теме - жалко молодых, которым в уши надули хуйни всякой, а они в это поверили. Может после этого поста кто нибудь из этой молодежи хоть фильм посмотрит, не говоря уже о том, чтобы книгу прочитать.

Зачем толкать сюда эту херню пендосовскую "рэмбо" - это не уместно.

Прочитал на одном дыханиии. Стыдно сказать почти ничего не знал

Слава богу в Путивле не додумались переименовать улицу Ковпака на новый лад ) Рекомендую для просмотра https://vk.com/club8727555 (не рекламы ради, а для более широкого ознакомления с деятельностью партизанского соединения Ковпака и Руднева)

Это сообщение отредактировал apofiosis - 27.05.2016 - 08:45

Великолепный пост. Спасибо за интереснейшую информацию.

Да, мужик был крут. Все-таки интересно, за что получил кресты в Первую Мировую.
Судя по всему, еще тогда немцам пришлось плохо. Скорее всего даже очень плохо.

Самим надо быть достойными памяти предков.....

Не хватает нам сейчас Ковпака! Харьков

Вот это настоящие украинцы, которыми гордилась тогда Украина. А вот что пишет Вершигора о встрече отряда Ковпака с нынешними "героям слава":
http://lib.ru/MEMUARY/WERSHIGORA/kovpak.tx...g-pictures.html
На второй день стоянки в Степан-Городке меня разбудили задолго до рассвета разведчики. Спросонья я не сразу понял, о чем они докладывали. Быстрый разговор Лапина, перебиваемый фразами и руганью Володи Зеболова, их торопливые жесты и взволнованный вид этих видавших виды хлопцев навели меня на мысль, что где-то, обойдя наши заставы, к нам прорвались немцы. Не дожидаясь конца доклада, я крикнул часовому:
- Найди дежурного, и пусть разбудит Базыму! Есть важные данные.
- А командира и комиссара тоже будить?
- Не надо, - сказал Зеболов. - Вы лучше послушайте нас до конца, товарищ подполковник.
И они, немного успокоившись, стали рассказывать. Население окрестных районов смешанное. С давних времен живут тут поляки, украинцы и евреи. Изредка встречаются чисто польские села, чаще украинские, а больше народ живет вперемешку. Сегодня ночью в одну из небольших польских деревушек, лесной хуторок в тридцать хат, ворвалась группа в полсотни вооруженных людей. Неизвестные окружили село, выставили посты, а затем стали подряд ходить из хаты в хату и уничтожать жителей. Не расстрел, не казнь, а зверское уничтожение. Не выстрелами, а дубовыми кольями по голове, топорами. Всех мужчин, стариков, женщин, детей. Затем, видимо опьянев от крови и бессмысленного убийства, стали пытать свои жертвы. Резали, кололи, душили. Имея порядочный стаж войны и зная хорошо стиль немецких карателей, я все же не верил до конца рассказу разведчиков. Такого я еще не встречал.
- Да вы, хлопцы, постойте! Может, вам набрехал кто со страху?
- Какое набрехал! - торопился досказать Лапин. - Мы сами в этом селе были. Когда подъезжали на санках, их постовой выстрелил два раза из винтовки. Мы резанули из автоматов. Сразу в селе шум поднялся, несколько выстрелов было, но не по нас, а затем собака залаяла, и все затихло. Лишь слышно: какая-то баба голосит и причитает. Мы тихонько, огородами, пробрались и своими глазами все видели.
Все как есть.
- Рассказывайте все по порядку. Все, что вы там увидели.
В хату вошел Базыма. Он на ходу надевал ватный пиджак, а войдя, вынул из кармана гимнастерки и надел на нос очки. Я молча показал ему на разведчиков.
Они снова сбивчиво, торопясь и волнуясь, стали рассказывать. Понять я снова толком ничего не мог.
- А что за люди там в санках у ворот штаба? Детишки какие-то?.. - спросил Григорий Яковлевич.
- Так они же. Те, что остались из польской деревушки. Всех остальных вырезали. И старых и малых.
- Да кто же? Говорите вы толком, ребята...
- А если мы и сами толком не знаем?.. - удивился Лапин, привыкший меня видеть более спокойным, чем сегодня.
- Ну, что рассказывают эти ваши пассажиры? Говорили вы о чем-нибудь по дороге? Давай их сюда, - скомандовал Базыма.
Пока Лапин ходил по улице, Володя Зеболов объяснял нам:
- У них тоже мало толку добьешься. Только зубами цокают, да все: "Проше пана, да проше пана". Чудно даже. Единственно, что я от них слыхал, что главного этой банды резунов зовут Сашкой. Как сказал "Сашко", так дети ревмя ревуть... Вот сами увидите.
- Всех давать или по одному? - кричал в сенях Лапин.
- Потише ты, потише, - зашикал на него Базыма.
Хозяева дома сгрудились у дверей горенки, и я заметил, что при имени "Сашко" у них тоже расширились глаза, а детишки стали испуганно жаться к коленям матери.
Наконец, подталкиваемые Лапиным, вошли неизвестные жители лесной деревушки. Их было четверо: старик лет шестидесяти, молодая женщина и двое детей. Действительно, они дрожали. Может, от страха или холода. Одежда на них была легкая, наспех наброшенная на полуголое тело. Видимо, они были захвачены врасплох, среди сна, как захватывает людей пожар, внезапно вспыхнувший в их доме после полуночи.
- Папаша, заходите. Садитесь, папаша, - пододвинул старику табуретку Базыма.
- Проше пана, - отвечал старик. - Проше пана, я тутай, тутай постою, - и он прислонился к косяку двери.
К другому прислонилась женщина, положив руки на плечи мальчику и девочке. Она молчала. Дети были одного роста, лет восьми-девяти, очень похожие друг на друга, может быть близнецы.
- Папаша, расскажите, что было у вас в деревне? - попросил Базыма.
- Проше пана, те паночки все видзели, паны про все може пану оповядать, - указывал он на разведчиков.
- А может, пан сам нам расскажет? - попросил я его.
- Проше паночка, нех паночек выбача...
Старик долго бормотал что-то невразумительное. Половина слов была "проше пана", а остальные слова были непонятны. Тогда мы обратились к женщине. Но она молчала. Лишь когда я внимательно посмотрел на нее, на ее остановившиеся глаза, на бледное лицо с крупными каплями пота, - я увидел: это была сумасшедшая или во всяком случае человек с парализованными волей и чувствами. Она механически судорожной хваткой держалась за плечи детей и, вперив безжизненный взгляд куда-то поверх нас, молчала. Мы еще раз попытались что-то спросить у нее.
- Проше панов, то есть цурка моя. Цурка, а то - то ее дзятки.
Дочь молчала.
Мальчик, до сих пор смотревший на нас широко раскрытыми глазами, вдруг заговорил:
- Воны вошли в хату и сразу стали ойцу нашему руки крутить... "Говори, мазурска морда, где золото?.."
- И у татка косточки трещат, а мы плачем... - сказала девочка.
- Потом один взял секиру и голову ему порубал.
- Ага, а потом стали всех бить, и мучить, и рубать.
- А остатней душили бабуню на печи...
Дети наперебой стали рассказывать нам подробности этой страшной картины. Говорили по-детски, просто, может до конца не понимая ужасного смысла своего рассказа. Они с детской бесстрастностью, какой не может быть и у самого справедливого суда, говорили только о фактах.
- А как же вы сами живы остались? - вырвалось у Базымы.
- А на дворе стрел начался, и они быстро выбежали на улицу. Последним бег Сашко, он нашу Броню из пистоля забил...
- А мы живы зостались, з мамкою. Мы под лужко сховались...
- А потом ваши, он они, в хату зайшли и нас найшли...
- Так, так, проше пана, так было. Дзятки правду мувили, - прошамкал старик.
Женщина все молчала. Казалось, она слыхала лишь голоса своих детей, но смысл их страшного рассказа не возбудил в ней никаких чувств.
Я разослал дополнительные разведгруппы, а Базыма забрал поляков в штаб и занялся устройством их быта.
Когда утром я доложил о ночном происшествии Ковпаку и Рудневу, они потребовали от меня разведать эту странную и не совсем понятную своей бессмысленной жестокостью резню.
Я вместе с разведчиками выехал в село на место ночного происшествия. Картина ночного налета была еще ужаснее при ярком солнечном свете.
В первой избе, в которую мы вошли, лежало семь трупов. Входная дверь была открыта. В сенях, перегнувшись гибким девичьим станом через высокий порог, лежала лицом кверху девушка лет пятнадцати в одной ночной сорочке. Туловище было в горнице, а голова свисала на пол сеней. Солнечный луч позолотил распустившиеся светло-каштановые волосы, а голубые глаза были открыты и смотрели на улицу, на мир, над которым веселилось яркое солнце. Из раскрытых губ по щеке стекала, уже затвердевшая на утреннем заморозке, струйка крови. В хате вповалку лежали взрослые и дети. У некоторых были раздроблены черепа, и лиц нельзя было рассмотреть, у других перерезаны шеи. На печи - совершенно черная и без следов крови древняя старуха со следами веревки на шее. Веревка, обмотанная вокруг качалки, валялась тут же. Когда я поспешно уходил из дома, представлявшего семейный гроб, увидел на щеколде наружной двери пучок длинных волос. Они запутались в ручке и трепетали под дуновением предвесеннего ветра навстречу солнцу.
В других домах повторялась та же картина.
Все это было слишком ужасно, чтобы я мог что-либо понять. Одно очевидно: движимые какой-то страстью к уничтожению и убийству, люди потеряли облик человеческий и бесцельно, как волк, ворвавшийся в овчарню, влекомые одним бешенством, одной жаждой крови, смерти и крови, устроили эту резню.
Лишь собрав все сведения, которые можно было добыть от перепуганных до полусмерти ночным происшествием жителей окрестных польских и украинских деревень, и специально разослав разведчиков под Сарны, удалось немного распутать это страшное и гнусное дело.
До того, как мы подошли к Сарнам из-за Днепра, и после, когда мы устроили "Сарнский крест", в гестапо работал сын владимирецкого попа по имени Сашко. Был он молод, красив и жесток. Вначале работал переводчиком, а затем, выдвинувшись своим жестоким и придирчивым отношением к населению, расстрелами евреев, - сделался чем-то вроде следователя и палача.
Но... вскоре после "Сарнского креста" Сашко из гестапо уволили. Не выгнали, не арестовали, а уволили. Очевидно, этот факт был событием немаловажным, так как сарнское гестапо поспешило уведомить об этом население городка и окрестных сел. Был издан, отпечатан и расклеен на заборах специальный приказ об увольнении сотрудника Сашко, тогда как обычно не угодивших им холуев гестаповцы имели привычку выбрасывать просто пинком ноги. Что дальше показалось странным, это то, что, увольняя Сашко, гестаповцы "забыли" отнять у него оружие: кортик, парабеллум, автомат.
А когда через месяц Сашко появился во главе банды человек в пятьдесят - шестьдесят, из которых половина тоже была "уволена" из полиции, а другая половина набрана из уголовников, - банды, объявившей борьбу за "самостийну Украину", якобы против немцев, а на самом деле начавшей резню польского населения, дело начало проясняться. Как узнали мы позже, эта провокация была не единственной. В те же дни из Ровно, Луцка, Владимир-Волынска, Дубно и других центров Западной Украины по сигналу своего руководства ушли многие националисты, дотоле верой и правдой служившие немцам в гестапо, полиции, жандармерии. Ушли в леса, на весь мир разгласив свое желание бить немцев. Немцев они били на словах и в декларациях, в листовках, на одной из них оказалась даже виза немецкой типографии в Луцке. А на деле занимались резней мирных поляков.
Естественно, что мирное население обратилось к немецким властям, умоляя защитить их от этого произвола. И немецкие власти в разных городах, областях отвечали слово в слово одно и то же: "Войска у нас все заняты на фронте. Единственно, чем мы можем помочь вам, - это дать оружие. Защищайтесь сами. Но дадим оружие при условии, если поляки поступят в полицию и наденут форму шуцманов".
Немцы не смогли разбить нас в отместку за "Сарнский крест", но они сделали выводы. Как и подобало гестаповцам, они стали бороться против грозно нараставшего партизанского движения методом провокации, разжиганием национальных конфликтов.
Трагедия лесной польской деревушки потрясла нас всех - и командиров и рядовых партизан.
За весну и лето сорок третьего года мы встречались с явлением резни мирного населения фашистско-националистическими бандитами. Идет ночью колонна, разведчики впереди, и вдруг автоматные выстрелы вспыхивают на несколько секунд, а затем жители выбегают к нам и встречают, как своих избавителей. А иногда мы приходим поздно...
Один раз мы спасаем польскую деревушку от украинских националистов, другой - украинцев от польских полицаев... Не все ли равно?
Одно только типично для тех и других: ни разу ни те, ни другие не оказали нам вооруженного сопротивления.
Как шакалы по следам крупного зверя, так и эта мразь ходила по кровавым тропам немецкого фашизма и делала свое шакалье дело. И, подобно шакалам, бежала при первом чувствительном ударе палкой по хребту. А затем снова нападала из-за угла.

Это сообщение отредактировал kos - 27.05.2016 - 09:52

Судя по фоткам всё руководство партизанского отряд ходило в советской военной форме, с наградами и знаками отличия.

А просто партизаны - в обычной гражданской одежде.

Т.е. при попадании в плен, те кто в форме - попадали под конвенцию о военнопленных, а те кто в гражданке- расстреливались на месте.

Что мешало Центру забросить достаточно комплектов обмундирования??

Вот таких Украинцев как Дед я уважаю , а нонешние скакунцы - идут в хуй...

Добавлено в 10:15

Ты вообще кто? Когда немцы соблюдали в отношении граждан СССР какие то конвенции? Западных союзничков жалели, а наших под корень всех изводили...
Кури историю неуч.

великий человек великого времени... больше и сказать то нечего...

А нахоа? какая к херам блять Женевская конвенция, что вы чушь прете?

Извините, не сдержался.

С самого начала войны немцы никаких Женевских конвенций не блюли вообще по отношению к нашим гражданам.
Сознательное истребление в первую зиму наших военнопленных и гражданских - отличный тому пример.

Так что все эти игры с формой в угоду европейским блядям были бесполезны даже во время наполеоновского нашествия, когда тоже наших раненых и больных добивали против существовавших правил (см. Каратаев) - а уж во время войны с гитлеровцами - да это просто смешно.

В детстве книгу "Люди с чистой совестью" запоем читал, до сих пор некоторые эпизоды помню, а как пост начал читать, так и еще вспомнил. Спасибо ТС.

Но видно, что памятники Ковпаку бандеровцы трогать опасаются. Пока.
Уверен - если тронут, то карма настигнет.

Как тут:

http://www.yaplakal.com/forum3/topic1381917.html?hl=

просто не передать словами восхищения этому Человеку..
а кстати, заметьте, ребята- уже 5 страниц- ни одной бандеровской мрази тут и ни одного либерастного высера. к чему бы? даже мертвых партизан боятся. так это правильно!

Это сообщение отредактировал IСанчесI - 27.05.2016 - 11:30

А ты посмотри внимательнее, многие вообще в немецких мундирах.
С ними то что делать?

тему читать всем, сошедшим с ума украинцам.
может хоть немного исправится в дерьмовой голове, кто настоящие герои их родины.
ТС огромный респект, и низкий поклон тем настоящим героям выжившим и павшим

Просто почитайте книгу "Люди с чистой совестью" П.Вершигора

Куда ты столько клепаешь? Солить что ли?

молодец, геройский Дед!

Сидор Ковпак родился в семье полтавского крестьянина-бедняка. Дальнейшая
его судьба своей насыщенностью борьбой и ее неожиданными поворотами вполне
характерна для той революционной эпохи. Ковпак начал воевать еще в первую
мировую, в войну на крови бедняков - разведчиком-пластуном, заслужившим два
латунных георгиевских креста и многочисленные ранения, а уже в 1918 году,
после германской оккупации революционной Украины, самостоятельно
организовал и возглавил красный партизанский отряд - один из первых на
Украине. Он воевал против деникинцев вместе с отрядами батька Пархоменко,
участвовал в боях на Восточном фронте в составе легендарной 25-ой
Чапаевской дивизии, затем сражался на Юге против войск Врангеля, принимал
участие в ликвидации банд Махно. После победы революции Сидор Ковпак, в
1919 году ставший членом РКП(б), занимался хозяйственной работой, особенно
преуспев в дорожном строительстве, которое с гордостью именовал своим
любимым делом. С 1937 года этот администратор, славящийся своей
порядочностью и трудолюбием, исключительным даже для той эпохи труда на
оборону, исполнял обязанности председателя Путивльского городского
исполкома Сумской области. В этой сугубо мирной должности его и застала
война.
В августе 1941 года партийная организация Путивля практически в полном
составе - исключая ее ранее мобилизованных членов - превратилась в
партизанский отряд. Это была одна из многих партизанских групп, созданных в
удобном для партизанской борьбы лесистом треугольнике Сумской, Брянской,
Орловской и Курской областей, ставших базой всего будущего партизанского
движения. Однако Путивльский отряд быстро выделился среди множества лесных
подразделений своими особенно смелыми и вместе с тем выверенными и
осмотрительными действиями. Партизаны Ковпака избегали длительного
пребывания в рамках какого-либо определенного района. Они совершали
постоянные длительные маневры во вражеском тылу, подвергая неожиданным
ударам отдаленные немецкие гарнизоны. Так рождалась знаменитая рейдовая
тактика партизанской борьбы, в которой без труда угадывались традиции и
приемы революционной войны 1918-21 годов - приемы, возрожденные и развитые
командиром Ковпаком. Уже в самом начале становления советского
партизанского движения он стал его самой известной и видной фигурой.
При этом сам батько Ковпак вовсе не отличался какой-то особенной бравой
военной внешностью. По словам его соратников, выдающийся партизанский
генерал скорее напоминал пожилого крестьянина в штатском, заботливо
опекающего свое большое и сложное хозяйство. Именно такое впечатление он
произвел на своего будущего начальника разведки Петра Вершигору, в прошлом
- кинорежиссера, а впоследствии - известного партизанского писателя,
рассказавшего в своих книгах о рейдах ковпаковских отрядов. Ковпак и
вправду был необычным командиром - он умело соединял свой огромный опыт
солдата и хозяйственного работника с новаторской смелостью в развитии
тактики и стратегии партизанской борьбы. "Он вполне скромен, не столько
учил других, сколько учился сам, умел признавать свои ошибки, тем самым не
усугубляя их", - писал о Ковпаке Александр Довженко. Ковпак был прост, даже
нарочито простоват в общении, человечен в обращении со своими бойцами и с
помощью непрерывной политической и идеологической подготовки своего отряда,
осуществляемой под руководством его ближайшим соратника - легендарного
комиссара Руднева, умел добиться от них высокого уровня коммунистической
сознательности и дисциплины.
Эта особенность - четкая организация всех сфер партизанской жизни в
исключительно сложных, непредсказуемых условиях войны в тылу врага - давала
возможность совершать самые сложные, невиданные по своей смелости и размаху
операции. Среди ковпаковских командиров были учителя, рабочие, инженеры,
крестьяне. Люди мирных профессий, они действовали слажено и организовано,
исходя из системы организации боевой и мирной жизни отряда, налаженной
Ковпаком. "Хозяйский глаз, уверенный, спокойный ритм походной жизни и гул
голосов в чаще леса, неторопливая, но и не медлительная жизнь уверенных
людей, работающих с чувством собственного достоинства, - это мое первое
впечатление об отряде Ковпака", - писал впоследствии Вершигора. Уже в 1941-
42 годах Сидор Ковпак, под руководством которого к этому времени находилось
целое соединение партизанских отрядов, предпринимает свои первые рейды -
длительные боевые походы на территорию, еще не охваченную партизанским
движением, - его отряды прошли по территориям Сумской, Курской, Орловской и
Брянской областям, в результате которого бойцы Ковпака совместно с
белорусскими и брянскими партизанами создали знаменитый Партизанский край,
очищенный от гитлеровских войск и полицейской администрации - прообраз
будущих освобожденных территорий Латинской Америки. В 1942-43 ковпаковцы
совершают рейд из брянских лесов на Правобережную Украину по Гомельской,
Пинской, Волынской, Ровенской, Житомирской и Киевской областям -
неожиданное появление в глубоком тылу врага позволило уничтожить огромное
число военных коммуникаций противника, одновременно собрав и передав в
Ставку важнейшие разведывательные сведения. К этому времени рейдовая
тактика Ковпака получила всеобщее признание, а ее опыт всемерно
распространялся и внедрялся партизанским командованием различных регионов.
Знаменитое совещание руководителей советского партизанского движения,
прибывших через фронт в Москву в начале сентября 1942 года, всецело
одобрило рейдовую тактику присутствовавшего там же Ковпака - к тому времени
уже Героя Советского Союза и члена нелегального ЦК КП(б)У. Суть ее
заключалась в быстром, маневренном, скрытном перемещении в тылах противника
с дальнейшим созданием новых очагов партизанского движения. Такие рейды,
помимо значительного ущерба, наносимого войскам противника и сбора важной
разведывательной информации, имели огромный пропагандистский эффект.
"Партизаны переносили войну все ближе к Германии", - говорил по этому
поводу начальник Генштаба Красной Армии маршал Василевский. Партизанские
рейды поднимали на борьбу огромные массы порабощенных людей, вооружали и
учили их практике борьбы.
Летом 1943 года, в канун Курской битвы, Сумское партизанское соединение
Сидора Ковпака по приказу Центрального штаба партизанского движения
начинает свой знаменитый Карпатский рейд, путь которого прошел по самым
глубоким тылам противника. Особенностью этого легендарного рейда было то,
что здесь ковпаковским партизанам пришлось регулярно совершать маршевые
броски по открытой, безлесной территории, на огромном расстоянии от мест
базирования, без всякой надежды на поддержку и помощь извне. В ходе
Карпатского рейда Сумское партизанское соединение прошло свыше 10 тыс. км в
непрерывных боях, разгромив немецкие гарнизоны и бандеровские отряды в
сорока населённых пунктах Западной Украины, включая территорию Львовской и
Ивано-Франковской областей. Уничтожая транспортные коммуникации, ковпаковцы
сумели на длительное время блокировать важные направления подвоза
гитлеровских войск и боевой техники к фронтам Курской дуги. Гитлеровцы,
бросившие на уничтожение соединения Ковпака элитные эсэсовские части и
фронтовую авиацию, так и не сумели уничтожить партизанскую колонну -
оказавшись в окружении, Ковпак принимает неожиданное для врага решение
разделить соединение на целый ряд мелких групп, и одновременным "веерным"
ударом в различных направлениях прорваться назад к полесским лесам. Этот
тактический ход блестяще оправдал себя - все разрозненные группы уцелели,
вновь соединившись в одну грозную силу - ковпаковское соединение. В январе
1944 оно было переименовано в 1-ю Украинскую партизанскую дивизию,
получившую имя своего командира - Сидора Ковпака.
Тактика ковпаковских рейдов получила широкое распространение в
антифашистском движении Европы, а уже после войны ей обучались молодые
партизаны Родезии, Анголы и Мозамбика, вьетнамские командиры и
революционеры латиноамериканских стран. Освободительные рейды Ковпака вошли
в историю народной борьбы как часть его собственного, грозного для врагов,
имени, и их опыт еще несомненно послужит новым поколениям украинских
революционеров.

Ну справделивости ради - рейдовая тактика партизан родилась чуток поранее.

Спасибо DokBerq! Вас всегда интересно читать!