Из избранного...Простите, не удержался!
C гимном Сергея Михалкова страна прошла большой и славный путь от Сталина до Медведева, и этот беспорядочный полет в непредсказуемое завтра отнюдь не завершен. Светлый, ликующий, нелегкий, победоносный. Промежуточные эпохи Хрущева, Брежнева, Горбачева и Путина подвешены на его сквозную мелодию, как старые одежды на бельевую веревку вдоль чердака Истории. И хрен в конце тоннеля явственно различим в громе и пении труб и литавр. Человек, писавший гимн семьдесят лет для всех режимов, неизбежно заслуживает много и разного.
Когда-то молва приписала блестящему мастеру эпиграмм Валентину Гафту ехидные строки:
Земля! Ты ощущаешь страшный зуд?
Три Михалкова по тебе ползут!
Неправда. Михалков никогда не ползал. Он держался во весь свой гордый аристократический рост. Правда, в советское время никто не слышал, что он принадлежит к старой аристократии, а не к пролетариату. У рыцарей НКВД были чуткие уши, длинные руки и тонкий нюх на такие вещи. Согласитесь, что когда Герой Социалистического Труда, член Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза и автор Государственного гимна СССР оказывается не то постельничим, не то сокольничим, не то околоточным Ивана Грозного – можно верить в любую легенду.
Первая гласила, что в далекие тридцатые годы в кабинет главного редактора «Правды» Мехлиса нахально вошел, оттеснив секретаршу, длинный и тонкий, как флагшток, молодой человек, шлепнул на стол перед ним листок и велел:
– Читайте!
Мехлиса Льва Захаровича, гадюку большой гнусности, уже тогда боялись. Мехлис приподнял кувшинное рыло и с мелким интересом глянул на жертву. Время учило осторожности. В юном петушином теноре, развязном и напряженном, дребезжало... что-то от грозного слогана «Слово и дело государевы!» Мехлис на секунду отложил матюги и, не предлагая дурному посетителю сесть, надел очки. На листке был так себе стишок, типа колыбельной, не имеющий никакого отношения к главной газете государства.
Ты не спишь.
Подушка смята.
Одеяло на весу.
Носит ветер запах мяты,
Звезды падают в росу.
– Это вы завтра напечатаете, – с невообразимой наглостью заявил городской сумасшедший.
– Вон, – негромко произнес Мехлис, зарываясь в гранки, разложенные по огромному редакторскому столу, обставленному чернильницами, телефонами и бюстами вождей.
– Рекомендую прочесть до конца, – посоветовал посетитель, и было что-то в его интонации сейчас от совета ознакомиться с ордером на арест. Обладая партийными качествами хладнокровия и бдительности, Мехлис скосил глаза:
Я тебя будить не стану.
Ты до утренней зари
В темной комнате, Светлана,
Сны веселые смотри.
После чего вернулся к работе и, вдруг вспомнив о присутствии в кабинете кого-то постороннего, сделал ладонью жест, отгоняющий воробья от крошек.
– А вы знаете, какой Светлане это посвящено? – негромко и с этой мерзкой скрытой уверенной угрозой спросил молодой человек. Красный карандаш Мехлиса споткнулся на запятой.
– Вы случайно не помните, у какой Светланы завтра день рождения? – продолжал интересоваться посетитель. В Мехлисе включился процесс мышления, начавшийся похолодением организма от пяток и выше до самого мозга. В охлажденном мозгу взбился редакторский коктейль из страха, бешенства и облегчения. Юный негодяй!!!..
Назавтра был день рождения дочери Сталина Светланы. Юноша Сергей Михалков выходил из редакции с гонораром в кармане, выписанным по высшей ставке. Стихотворение было опубликовано на первой полосе четырнадцатым кеглем. Бескрайний воинский стан советских поэтов, акынов и трубадуров покачнулся от зависти к наглому удачливому пацану. Товарищ Сталин обратил свое благосклонное внимание на талантливого молодого поэта, правильно понимающего политический момент. И не то чтобы сразу после того или исключительно вследствие того, но однако вскоре именно ему доверил написание Государственного гимна.
Лауреат и кавалер всего, что дорого стоит и ярко блестит, член чего надо и официальный советский миллионер, Михалков жил счастливо на зависть окружающим и кроме прочего, вырастил двух прекрасных сыновей.
Н-ну-с. Когда сыновья подрастают, государство вдруг спохватывается о любви и внимании к детям и судорожно начинает заботиться — гребет в армию. Отец-командир, родина-мать! Не привыкшие к такой заботе сыновья упираются рогом и всеми четырьмя отросшими конечностями. Но систему военкоматов в Советской России недаром организовал еще враг народа товарищ Троцкий. При нем за уклонение просто расстреливали.
Запах непобедимой и легендарной заставляет хмуриться не только врагов. Что делает озабоченный родитель? Наводит контакт с райвоенкомом. И вот михалковский секретарь производит предупредительный выстрел, в смысле звонок:
– Сейчас с вами будет говорить член ЦК КПСС и отъявленный Герой, супер-дупер знаменитый поэт и автор Государственного!!! гимна!!! Сергей!!! Владимирович!!! Михалков!!! (ура! ура! ур-ра!) Вы можете ответить? (не описались еще от почтения?)
– Эк! Как? Ик! – говорит подполковник.
И Михалков, сквозь солнце и облака, со своим таким человечным не то грассированием, не то заиканием, запросто так приветствует:
– Здравствуйте, мол, товарищ подполковник, как поживаете, Виктор Игнатьевич?
Теперь представьте себе чувства райвоенкома. Это в заброшенном гарнизоне подполковник человек. А в Москве подполковник – это типа в углу слегка нагажено. Тут ниже генеральского уровня только лужи на асфальте.
– Так точно, товарищ Михалков! Очень рад, можно сказать, вернее счастлив. Слушаю вас внимательно! Какой вопрос, проблема?
Вот сын у меня есть, извещает Михалков. (Да уж понимаем, что не дочь.) Институт кинематографии окончил. Кино видели, наверное, – «Я шагаю по Москве»? Талантливый парень. Я знал, что вы меня поймете. Да-да-да, устройте, пожалуйста, как это в таких случаях. Конечно законно, официально.
– Понимаю! – заверяет военком. – Так точно! Ваша просьба для нас закон... в смысле честь... в смысле какая радость... Пусть только придет! Очень приятно. Спасибо, что обратились. Всегда. Не мечтал. А как же! Никаких трудностей. Даже не верится, что лично вы сами. Вырос на «Дяде Степе». Честь имею.
И взбодренный до эйфории подполковник велит соединить его с председателем комиссии, и вызывает к себе начальника по допризыву, и спускает указание призывника Михалкова Никиту Сергеевича, 1945 года рождения, облизывать беспощадно! И диагностировать у него со всей достоверностью плоскостопие, близорукость, язву желудка и рассеянный склероз.
В это самое время рослый спортивный мальчик Никита отметелил каких-то хулиганов до потери здоровья и легкомысленно высказался в том духе, что армейский подход к проблемам не так уж плох. И папа ощутил возобновление некоторого беспокойства. Собственно, что это за уровень – районный военкомат? Что они решают, мелочь пузатая...
Твердою рукой он хватает трубку за горло и извещает о себе горвоенкома лично.
Это уже генерал. Это уже что-то приличное. От этого человека уже что-то реально зависит.
– Преподаватели единогласны: самый талантливый студент на курсе, – ненавязчиво курлычет во все щели Михалков. – Юность, такое драгоценное время, ах, мы помним скоротечное, полон творческих замыслов, все просто в восторге! Если бы не это он, да разве бы я?.. Патриотизм. Польза Родине. Искусство принадлежит народу, а народ и армия едины! Вы согласны?
Генерал дает гарантию, что такой солдат в нашей армии неуместен. И сопит в трубку с ненавистью. При Хозяине эти шутки не проходили. У Сталина самого оба сына воевали, один погиб в плену; и под ним — у Хрущева сын погиб на фронте, у Долорес Ибаррури погиб, Тимур Фрунзе, да кого ни возьми; а уж про посаженных и расстрелянных мы не говорим.
– Я мог бы на вас рассчитывать? – с мужской ласковостью журчит Михалков. – Как отец на отца. Вы обяжете меня, неоценимо, буквально пожизненно. Рад буду, в свою очередь, оказать вам любую ответную услугу, товарищ генерал. Долг платежом красен, хе-хе!..
Ну? Человек, не умеющий оценить ответную услугу, на должности военкома города Москвы продержится минут шесть. Надо понимать, в какой стране ты живешь.
Уж трубка положена, а улыбка приятности еще висит в воздухе. А пониже улыбки молодцеватый адъютант с выражением нерассуждающей преданности кладет пакет. От Сергея Михалкова. Шофер привез. Секретарь занес.
Прикажете... что?
Из пакета генерал достает огромную подарочную книгу «Сергей Михалков. Избранное» с дарственной надписью автора и две бутылки элитного армянского коньяка «Наири». И это вносит дополнительное умиротворение. Ну – человек ведет себя прилично. Выказывает уважение. Генерал поворачивает бутылку на свет и звонит райвоенкому:
– Тут у меня был Сергей Михалков.
– Так точно... – подтверждает подполковник выжидательно, а сам ребус решает – кто настучал? просьбу пресечь? дело на контроле? К трубке принюхивается всем лицом: откуда ветер дует?..
– Пометь себе, чтоб выписали ему белый билет.
– Так точно. Все! уже! готово! товарищ! генерал-майор!
– А? Хм. А чего это у тебя все уже готово, интересно. А?
– Так он мне уже звонил. Товарищ генерал-майор.
– А? Михалков тебе звонил?
Райвоенком рапортует содержание разговора.
– А к-какого л-лешего он мне вкручивал? Неймется им... А ну честно – и много у тебя таких просителей?
– Никак нет! Один такой!.. – командным голосом лжет подполковник. И косится на дары природы в шкафу.
Вот примерно так огромная и раздрызганная машина призыва, хрустя выкрошенными зубчиками и скрипя колесиками, гоняясь и щелкая во все стороны своими мышеловками, продолжает работать – и через неделю Никите приносят повестку в военкомат. Ее казенная бездушная бесстрастность по стилю близка к похоронке. Хрупкое душевное равновесие поэта болезненно нарушается. Как прекрасно иметь опору. Например, пообедать с братом. Член семьи.
Михаил Владимирович Михалков, в прошлом офицер НКВД, а теперь полковник КГБ, служил личным... м-нэ-э... сопровождающим Вольфа Мессинга. А полусекретный Мессинг был фигурой жуткой. Он знал все о будущем и мог влиять на все настоящее. Легенда. С ним Сталин с опаской держался.
Ты с ума сошел, поразился брат. Категорически. Исключено! Я даже тебе многое сказать не могу. Да он насквозь мысли видит.
А между прочим? в порядке трепа? по‑дружески, то-се, со скуки? провентилировать моментик? – мягко и умно канючит родитель.
Серега, отзынь на полштанины, говорит младшой. И дни после встречи идут, а звонка от него нет. И сомнения точат Михалкова, как жучки дубовый буфет. Потребность подстраховаться овладевает им. Он продумывает план беседы. И звонит прямо в Министерство обороны. В приемную министра обороны СССР товарища маршала Советского Союза Малиновского. Родиона Яковлевича. И передает записать его на прием. Без очереди. Как члена ЦК. По срочному вопросу.
Накануне вечером, кстати, звонит однако брат. Ну?!!! Да знаешь, говорит, я так ввернул шутливо между прочим насчет твоего Никиты, а Вольф так улыбнулся и заметил, что мальчик высокий, в черном костюме элегантней кинозвезд в Каннах будет смотреться, и это все довольно скоро, а вот с зеленым цветом у него по жизни вообще ничего общего нет.
Н-ну!! — выдыхает счастливое будущее Михалков, а там на красной дорожке Каннского фестиваля Никита в черном смокинге. Занюхайтесь вашими портянками! Армии — армейское! После Мессинга маршал уже лишний. Но... бог помогает тому, кто сам себе помогает. Да и манкировать расположением министров не следует, высокое рандеву уже назначено.
— Я к вам обращаюсь, как член ЦК к члену ЦК, — сразу обозначает Михалков паритет высоких договаривающихся сторон. — Как коммунист к коммунисту, — кладет свет на мозги собеседника в партийном ракурсе. — Как советский гражданин к советскому гражданину.
После такого предисловия на тяжелом лице старика Малиновского появляется туповато-исполнительное выражение солдафона, который участвовать в государственном перевороте все равно ни за что не будет. Вот глоток чаю испить — пожалуйста: адъютант вносит два стакана, тарелки с бутербродами и пирожными и хрустальную конфетницу.
Два советских коммуниста из ЦК обмениваются верительными грамотами: патриотическими раздумьями о войне и имперьялизме, литературе и коммунизме, здоровье и молодежи; типа муравьи трутся усиками — свой. И, соблюдя этикет, один смотрит вопросительно и поощрительно, а другой испрашивает добро изложить свое мелкое дело.
И, винясь кратко за пустячный повод и отнятое время, Михалков начинает излагать сжатое жизнеописание сына Никиты, яркими мазками зажигая портрет передовика на фоне производства. Гениальный мальчик, взлетающая звезда, мэтры советского кино в восторге, лучезарные перспективы. Под лепным потолком порхают музы в белом и орошают слезами невинности маршальский мундир.
На лице старого маршала, прошедшего войны и сталинские чистки, прочесть можно меньше, чем прочтет слепой на листе мацы. Родион Яковлевич, великий из могикан загадочного племени караимов, кивает дружелюбно и чай прихлебывает. Понимаю. Конечно. Не волнуйтесь. В лучшем виде.
И под локоток провожает совершенно теперь успокоившегося Михалкова до дверей. Трясет ему руку, смотрит со смыслом и желает дальнейших творческих успехов. Адъютант прихватывает поднос с тарелками. Малиновский вдруг выбивает посуду, швыряет в адъютанта бутерброд и начинает синеть. Мгновенно! – ему пихают таблетку, пузырек, капельки, – вся аптека летит в стену:
– Соедини! меня! с горвоенкомом! сию с-е-к-у-н-д-у!!!
И, налившись кровью до малинового свечения, пузырясь бешеной слюной, орет:
– У тебя!! мудака!! в Москве!! идет под призыв!! М-и-х-а-л-к-ооо-в!! пиши: Ни-ки-та! Сер-гей-вич! сорок пятого года!.. Так вот!! Чтобы ты этого пидораса законопатил так!!! на Кушку!!! в Уэллен!!! куда Макар телят не гонял!!! чтобы Я найти не мог!!! Ты – меня – понял???!!!
– А!.. А!.. А!.. – контуженный атомным взрывом, бессмысленно ахает генерал.
– К министру!!!! К маршалу!!!! С-Т-А-Л-И-Н не смел!!!! Кто!!!! Вы!!!! Они!!!! Я!!!!
Обмочившийся от ужаса генерал, потрясенный до полураспада всех атомов организма, только качается под ударной волной и квакает животом об стол:
– Ква, – говорит генерал. – Ква. Ква.
Через час от генерала уезжает «скорая». Глаза его возвращаются в орбиты. На нем сухие штаны. Морщины на его лице наливаются сизой и страшной боевой сталью. Он тянет руку к телефону, и после касания этой кнопки взрывается на хрен вся Австралия.
...В райвоенкомате медицинская комиссия завершает работу, и подполковник вдумчиво и с удовольствием контролирует приведение Никиты в непризывное состояние. Действительно: обаятельный мальчик, здоровенный парень, приятно...
Продолжение тут (Романс о влюбленных)
Тыдыщ Это сообщение отредактировал D1Hero - 10.04.2015 - 10:27
yaplakal.com